Hero & Hell

      Сибилла его понимает. Своего лучшего друга, с которым они с самого детства были вместе. Всего два слова «родственная душа» ставят всё по местам. Пускай у Виктора никогда не было метки и до её получения оставался всего месяц, когда соулмейты исчезли, но он всегда мечтал встретить свою половинку. Она понимает его лучше, чем кто-либо другой.       У Сибиллы тоже должен был быть соулмейт. Обычного роста, довольно жилистый и крепкий, с тёмными волосами и глазами. Она видела его сотни раз, его силуэт, его взгляд. Вот только так и не узнала имени. На месте метки, которая не успела толком сформироваться, на самом предплечье остались следы, напоминающие шрамы. Какой-то рваный должен был быть шрифт, всего одиннадцать букв, а может больше.       И если бы она почувствовала к кому-то такое же сильное влечение, как Виктор к этому Юре, то тоже пошла бы за ним. Даже если бы этот кто-то привёл её прямиком в ад. Но она надеется, что Витю ад минует.       Откуда-то сзади доносится шум, громкие голоса, звук колёс, но у неё нет сил даже чтобы обернуться. Нога болит дико, старый шрам разорван и кровоточит, куда уже хуже-то? Машина тормозит, кто-то выходит, их точно больше пяти. Видимо военные приехали проверить результаты зачистки. Значит — пронесло.       В паре шагов от неё кто-то замирает, слышен лёгкий шелест, затем движение продолжается и рядом становится смутно знакомый мужчина. Сиб с трудом запрокидывает голову и щурится от яркого солнца, силясь разглядеть незнакомца. Единственное, что она успевает заметить — остатки свитка в его руке.       — Как вас зовут, мэм? — голос у него приятный, с лёгким иностранным акцентом.       — Сибилла, — называть фамилию не хочется.       — Хорошо, Сибилла, — он кивает, а затем показывает ей свиток. — Знаете, что это?       Сиб вглядывается в клочки пергамента, а по спине идёт дрожь. Она сглатывает и отрицательно мотает головой. Мужчина хмыкает и выкидывает части свитка обратно на землю. Он становится на одно колено и обхватывает её голову обеими руками, рассматривая глаза и зрачки.       — Ещё повреждения?       — Никаких, — она хочет отрицательно помотать головой, но не получается.       — Всё будет хорошо, Сибилла.       Он на удивление тепло улыбается и жестом подзывает солдат, приказывая достать носилки.       — А вы кто?       — Полицейский, — усмехается в ответ.       «Господин Полицейский», — проносится в голове, и Сиб понимает почему он кажется ей откуда-то знакомым. Та фигура, что она спугнула в Шамбале. Разве могут быть такие совпадения? А он тем временем продолжает её осматривать, закатывает рукава и замирает. Тёплые пальцы скользят по неровным отметинам незаконченной метки.       — Как тебя зовут? — почему-то не получается думать ни о чём другом, кроме как об его прикосновениях. Видимо вопрос или же фамильярное обращение выводят его из задумчивости.       — Бей.       — Бей — это сокращённо от…       — Бей или Бек, ты можешь называть меня, как угодно.       Что же, просто Беки ей пока достаточно. По крайней мере теперь Сибилла точно уверена, что она тоже нашла своего проводника в ад. А тот красный символ, проявившийся на обратной стороне свитка после контакта с ей кровью, уже не имеет никакого значения.

***

      — Ты никогда не думал, что мы могли бы быть солумейтами?       — Витя, заткнись.       — Нет, серьёзно.       — Просто заткнись и передай мне файл по поставкам. Ты правки закончил?       — Передам, если ответишь.       Юра закатывает глаза и поднимается из-за стола. Если он сейчас не вышлет образец договора клиенту, то весь бизнес полетит к чертям. А ведь его с нуля поднимали, столько времени и сил было потрачено на возрождение Шамбалы, а этот гад его только отвлекает.       — Витя, живо!       Он обходит стойку, направляясь в дальний угол склада, чтобы забрать документы самостоятельно.       — Ты меня слышишь?       Виктор как раз слезает со стремянки, держа папку в руках, но тут же прячет её за спину, улыбаясь своей неповторимой обворожительной улыбкой. Эту улыбку Юра втайне про себя называет «соблазныбка», но никогда никому не признается.       — А ну отдай!       Юра делает выпад вперёд, но схватить наглеца не успевает. Неловкое движение и он впечатывается ногой прямо в металлическую лесенку.       — Ай! — раздаётся в унисон.       Он дёргается, отрывая ладонь от ушибленной коленки, что схватил по наитию, и наблюдает, как Виктор делает то же самое. Два ошарашенных взгляда, но один полон непонимания, а второй — страха. Страха того, что это всё неправда. Юра сглатывает, цепляется пальцами за ближайший стеллаж, чтобы обрести утерянное от осознания произошедшего равновесие, и хрипло тихо выдыхает:       — Ты тоже это почувствовал?