Menage a trois

— Нет, нет, черт, нет! — Лука вихрем вскакивает с дивана и в три шага преодолевает расстояние до двери, не упустив возможности запнуться о вечно разбросанные по комнате провода. Он гневно пинает пустой чехол от электрогитары и поворачивается к ребятам, внимательно следящим за его передвижениями с безопасного укрытия. — Просто нет! Маринетт откидывается на спинку дивана и подтягивает колени к груди, обхватывая их руками. Она молча сверлит юношу взглядом, заставляя того еще сильнее покраснеть и недовольно поджать губы. — Маринетт, даже не думай. Я не надену белый! — Лука, сморщившись, вцепляется в дверную ручку, уже планируя стремительный побег на волю. В комнате становится жарко. С подоконника раздается тихое покашливание. — Разрешите вмешаться, — Адриан улыбается и проводит ладонью по волосам, отточенным движением откидывая с лица отросшую челку. Он покачивает ногой в такт музыке, что играет лишь в его голове, и всем своим видом демонстрирует максимальное спокойствие. Несмотря на усилившийся снегопад за окном, Луке кажется, что на секунду комнату заливает ярким солнечным светом, и даже Маринетт немного расслабляется, опуская напряженные плечи и прекращая хмурить брови. — Вы не думаете, что мы не должны выбирать силу, исходя из цветовой гаммы костюма? — Твои предложения? — фыркает Маринетт, прикрывая глаза. Они спорят уже третий день, но компромиссное решение все также маячит где-то вдали, лишь изредка отблескивая неплохими идеями, которые, к сожалению, приходится откинуть в силу невозможности их реализации. — Может, поговорим с Мастером Фу? Лука неуверенно пожимает плечами. Маринетт слишком долго убеждала наставника в том, что им в команду действительно нужен еще один герой. Юноша смиренно возвращается на диван и осторожно устраивается под боком любимой, кладя голову на ее плечо. Маринетт даже не вздрагивает, хотя Адриан уверен, что заметил, как уголки ее губ едва-едва дернулись в легком подобии улыбки. Споры отнимают слишком много энергии. С момента раскрытия личностей прошло уже несколько месяцев. Отношения должны строиться на доверии, а о каком доверии может быть речь, если у каждого в шкафу припрятано несколько скелетов. Да еще и таких. Инициатива принятия в команду нового члена исходила от самого Луки — его совсем не радовала перспектива сидеть дома и, словно зрелая домохозяйка, ждать возвращения возлюбленных, стряпая круассаны и натирая до блеска полочки в ванной. Кроме того, что ему изо всех сил хотелось защитить этих двоих, хотя, конечно, он понимал, что кто-кто, а Леди Баг и Кот Нуар в защите не нуждаются. — И выслушаем очередную лекцию о том, что к камням нельзя относиться с такой пренебрежительностью? — устало произносит Маринетт, едва заметно поворачивая голову. От Луки пахнет яблоками, и, несмотря на всю серьезность разговора, игнорировать этот факт не получается. — И поэтому вы решили остановиться на цвете? — Адриан с легкостью соскальзывает с подоконника и присаживается с другой стороны от Маринетт, обхватывая ее за талию. Он чуть ли не мурчит от удовольствия, когда чувствует на своей ладони чужую — чуть более широкую и горячую. Маринетт с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза: вот же спелись. — У нас нет другого выбора, — примирительно улыбается Лука, легко дуя на шею девушки и заставляя ее поежиться. — Но точно не белый, — уже более серьезно добавляет он. В комнате воцаряется многозначительное молчание. Адриан скользит взглядом полуприкрытых глаз по возлюбленным, пряча улыбку в белоснежном воротнике рубашки. Сам он никогда не признается, что ему абсолютно все равно, какой выбор в итоге сделает Лука (хотя, честнее будет сказать — Маринетт). Он никогда не скрывал, что битвы бок о бок с возлюбленной доставляют ему много неудобств и беспокойств. Разве можно расслабиться и сражаться в свое удовольствие, когда все, о чем может думать воспаленный мозг: не попадет ли Маринетт под удар. С момента начала их отношений супергеройские обязанности потеряли значительную часть своей прелести, превращаясь из невинных забав в довольно-таки опасное занятие. И если раньше Адриан нес ответственность за одну Леди, то теперь ему придется удвоить усилия, чтоб живым щитом прикрыть любимых и отвести от них беду. Но сказать об этом вслух он не смеет. — Я тут подумала, — нарушает тишину Маринетт, стряхивая с себя чужие руки и вставая с дивана. — Раздевайся. Парни удивленно переглядываются. — Эм… — Лука улыбается и накручивает прядь волос на палец. Нервная привычка. — Может, подождем хотя бы до вечера? Вздохнув, Маринетт выходит из комнаты, попутно бормоча себе под нос что-то про глупых котов и не менее глупых музыкантов. — Я что-то не так понял? — Лука поворачивается к Адриану, но тот лишь улыбается и качает головой. — Ты же знаешь Маринетт, у нее всегда есть план. План действительно есть. Лука понимает это, когда Маринетт возвращается в комнату, таща разноцветные полотна ткани и уже намного громче проклиная всех вокруг. — Могли бы и помочь, — выдыхает она, кидая свои сокровища на диван и поправляя волосы. — Ты почему еще не раздет? — строго спрашивает девушка, переводя взгляд на Луку, резко подскочившего на ноги. — Я… да, уже раздеваюсь, — он осторожно пятится назад, намереваясь отправиться в спальню, но замирает, буквально пригвожденный к месту двумя пристальными взглядами. — Окей-окей, я раздеваюсь, — повторяет юноша, примирительно поднимая руки, а затем, опомнившись, хватается за край футболки. Маринетт и Адриан внимательно наблюдают, как Лука стягивает с себя ненужные предметы одежды, а затем, скрещивая руки на груди, разворачивается к ним. — Вообще, штаны снимать было не обязательно, — ухмыляется Маринетт, но затем ее лицо резко становится серьезным, а в глазах загораются маниакальные огоньки. Адриан лишь сочувственно улыбается Луке. Наблюдать за Маринетт в ее родной стихии приятно: она сосредоточенно прикладывает различные материалы к телу юноши, внимательно оценивает цветовые решения, хмурит брови, прикусывает губы и оборачивается к Адриану, словно ища поддержки. Но стоит тому лишь открыть рот, как она качает головой и как ни в чем не бывало возвращается к своему занятию. — Прекрасный вид, — лаконично комментирует Адриан, подмигивая вздрогнувшему Луке. Румянец с бледных щек стремительно стекает ниже и цветными пятнами оседает на широких плечах. — Не мешай нам, — просит Маринетт, недовольно дергая носом и покрепче сжимая рулон, что так и грозится вывалиться из рук на пол. Через двадцать минут они понимают, что Луке идет любой цвет. На удивление, даже отвратительный цыплячий оттенок смотрится на нем мило, не вызывая ассоциации со смертельно больным. Любой цвет, кроме белого. Выпотрошенная неопределенностью Маринетт скидывает рулоны на пол (какое кощунство!) и падает на едва успевшего отреагировать Адриана. — Это невозможно, — стонет она, устраиваясь на коленях Агреста. — Ты… ты просто идеален, черт побери, — она обвиняюще тыкает пальцем в сторону Луки, который, поерзав на месте, разводит руки в сторону, словно говоря: «А я виноват?». Выбор, от которого, казалось бы, мало что зависит, в очередной раз откладывается на завтра, хотя Маринетт еще полдня тихо бормочет себе под нос, что белый отлично подошел бы к черному и красному, на что Адриан лишь закатывает глаза и предлагает брать зеленый. Следующее утро начинается необычно. Маринетт понимает это сразу же после пробуждения. Во-первых, никто не будит ее сладкими речами и просьбой приготовить «тот самый восхитительный кофе, только ты умеешь такой варить». Во-вторых, с одной стороны кровать подозрительно пуста, что и заставляет Маринетт открыть глаза и покоситься на то место, где обычно царственно разваливается Адриан, заставляя остальных потесниться чуть ли не на самом краю. — Лука, — Маринетт осторожно перебирает синие волосы беззаботного сони, пытаясь максимально нежно пробудить его ото сна. Пальцы дрожат от волнения и цепляют ногтями кожу головы, из-за чего Лука сначала морщится, а затем с тихим стоном недовольства распахивает глаза. — Маринетт, — улыбается он, скользя ладонью по талии девушки и притягивая ее к себе. — Спи. — Нет-нет-нет, — Маринетт решительно поднимается с кровати и распахивает шторы, позволяя угрюмым солнечным лучам пробраться в их укрытие. — Никаких «спи». Где Адриан? Лука зажмуривается, закапывается поглубже в одеяло, а потом и вовсе отворачивается от окна. — Не знаю, — сонно бурчит он. — На работе? — Сегодня выходной, — парирует Маринетт, безжалостно стягивая с парня одеяло и заставляя его поежиться от прохлады. — В магазине? — предлагает Лука, переворачиваясь на спину и прикрывая глаза тыльной стороной ладони. И лишь пропажа Адриана заставляет Маринетт не отвлекаться. — Он бы предупредил. Оставил бы записку на тумбочке, — бормочет девушка, натягивая на себя джинсы. — Окей-окей, я понял, — Лука сползает с кровати, одевается и чмокает Маринетт в затылок. — Сейчас мы не будем истерить, а просто позвоним ему, ладно? Щеки Маринетт стремительно краснеют, а пухлые губы вытягиваются в тонкую ниточку, что, казалось, сделать было невозможно. Лука довольно быстро осознает, что совершил ошибку. Возможно, ошибку с летальными последствиями. Он пытается спасти ситуацию виноватой улыбочкой, но пальцы девушки уже цепко сжимают его футболку, притягивая ближе. — Кто. Тут. Истерит, — чеканит Маринетт, приподнимаясь на носочки и пытаясь нависнуть над Лукой, что по физиологическим причинам попросту невыполнимо. Лука бы рассмеялся, но с раздраженной Маринетт шутки плохи, поэтому он лишь вздрагивает и пытается обнять девушку. — Руки, — Маринетт пресекает все поползновения, продолжая сверлить Луку гневным взглядом. — Маринетт… — А я смотрю, у вас тут весело, — с коридора раздается довольный голос, и на пороге комнаты появляется Адриан. В светлых волосах тают заблудшие снежинки, а на щеках румянцем играет утренний мороз. Юноша слишком лучезарно улыбается для того, кто не любит вставать в выходные раньше десяти утра. Лука и Маринетт находят это довольно-таки подозрительным. — Где был? — спрашивает Мари, подходя к юноше и прикладывая теплые ладони к замерзшим щекам. Адриан довольно мурлычет. — В гости ходил, — отвечает он и, предугадывая вопросы, быстро продолжает: — К Мастеру Фу. Маринетт удивленно отстраняется. — Зачем? Адриан с улыбкой наклоняет голову в бок и быстро достает что-то из кармана. Маринетт и Лука с изумлением смотрят на брошь в виде хвоста павлина. — Это то, что я думаю? — Маринетт первая нарушает тишину, осторожно дотрагиваясь до броши пальцем. Красиво. — Ага, — Адриан светится, словно начищенный пятак, и отдает украшение Луке. — Это тебе. — Значит, ты выбрал без нас? — Маринетт продолжает атаковать Адриана вопросами, пока Лука с интересом рассматривает камень. — Мы же планировали все вместе… — Солнышко, — тепло улыбается Адриан, быстро чмокая ее в щеку. — Мы решаем уже несколько дней, но ни на йоту не сдвинулись с мертвой точки. А это… считай, это мой приз за победу в сянци. — Сянци? — со знанием дела оживляется Лука. — Но где ты научился играть? Он осторожно прикалывает брошь к футболке, и комнату озаряет ярко-голубая вспышка. — Репетитор по китайскому научил, — пожимает плечами Адриан, поворачиваясь к растерянному квами. Из коридора доносятся звуки возни, и через секунду в комнату влетают Плагг и Тикки.