Детройтокоммуналка

Хэнк, признаться, пожалуй, видел Коннора по-настоящему растерянным лишь единожды: после посещения Камски, где светлые глаза RT600 смотрели на них поверх дула пистолета, когда передовая разработка «Киберлайф» не смогла сделать выстрел в интересах расследования, и Камски смеялся им, уходящим, вслед. Он тогда спросил насмешливо, мол, как же так, а Коннор смотрел снизу вверх потеряно и непонимающе — живо — и не мог ответить ничего вразумительного. Сейчас ситуация, в общем-то, тоже была не ахти — но тут хотя бы никто ни в кого из пистолета не целился, хотя стреляли, конечно, будь здоров. Глазами, правда, но все же. Коннор всего лишь стоял посреди зала кафе с абсолютно растерянным выражением лица и, забыв о том, что должен изображать человека, не дышал и не моргал. Впрочем, на простой человеческий ступор из-за этого его поведение походило только сильнее. И смотрел Коннор за перемещающейся по залу «Трейси» — Хэнк не уверен, но, кажется, на бейджике у нее было написано «Вероника», — неотрывно и даже, пожалуй, как-то жутковато. Хэнк похлопал его по плечу, предварительно окликнув на тот случай, если Коннор решит от неожиданности выронить поднос с их заказом, — но реакции не случилось ровно никакой. Он продолжил хлопать, пока Коннор не обернулся медленно, тараща на него глаза и мигая диодом в опасной близости к красному. — Лейтенант, — пробормотал Коннор абсолютно потеряно, — я не знаю, как мне реагировать, и это меня пугает. Хэнк закатил глаза только — иногда Коннор походил на ребенка еще больше, чем Алиса, приходящая поиграть и погулять с Сумо, — и потащил его к свободному столику. — Чем тебя так напугала эта официантка? — спросил он, присаживаясь и почти насильно усаживая Коннора напротив. — Сказала, что помнит, как ты лапал ее за руки во время расследования того убийства в «Эдеме», и теперь ты обязан на ней жениться? Коннор шутки явно не понял — или именно сейчас не был в состоянии понять, — поэтому, на секунду обратив взгляд в окно, принялся быстро тараторить чуть ли не себе под нос (Хэнку, пережевывая бургер, пришлось наклониться ближе, чтобы как следует все расслышать): — Она принимала заказ и, когда я уже собирался уходить, зачем-то сказала, что ей нравятся мои волосы, и я ответил, что ее волосы тоже мне нравятся, потому что я читал, что у людей принято отвечать на комплименты, но потом, когда я уже шел к вам, она догнала меня и сказала, что была бы не против встретиться со мной после смены, а потом подмигнула и поправила прическу, и я не уверен, что понимаю, что это было, разве ей стоит так себя вести после того, как она обрела свободу и больше не обязана зазывать клиентов, тем более, что она видела, что я тоже андроид, разве это нормально, как я должен это понимать, как я должен реагировать, как… — Так, — от беспрерывной болтовни даже, кажется, напала головная боль, так что он мягко хлопнул ладонью по столу — как ни странно, Коннор умолк, — давай по порядку. С тобой флиртовала официантка, а ты этого испугался? Коннор пораженно притих, диод на его голове задумчиво завертелся, и спустя минуту Хэнк увидел, как напарник растерянно кивает: — Полагаю, что да. С минуту он из вежливости и нежелания обидеть не смеялся — к тому же, стоило для начала прожевать кусок бургера, чтобы не подавиться, иначе он рисковал стать первым копом в истории Детройта, умершим во время обеденного перерыва из-за смеха. Зато потом его прорвало. Коннор наблюдал за его неконтролируемым приступом смеха с вежливым интересом и терпением, а потом, склоняя голову к плечу, заботливо предложил салфетку, когда он, прикрывая глаза ладонью, оповестил, что, кажется, прослезился. Капучино у него в стаканчике, хвала богам, не успел остыть. — Коннор, — спокойно начал он, делая глоток, — послушай-ка старика. Коннор тут же вскинулся: — Вы не старик, лейтенант, вы еще в самом расцвете сил и… — Я понял, что я как Карлсон, — со вздохом ответил он, — но, будь добр, послушай сюда. Тебя не должны пугать флиртующие с тобой женщины. Даже если они не совсем из плоти и крови. Коннор приоткрыл рот, видимо, собираясь что-то сказать, но, наткнувшись на его скептически вздернутую бровь, тут же захлопнулся — и, глядя куда-то перед собой (Хэнк не стал оборачиваться, чтобы посмотреть), робко помахал ладонью. Хэнк с чувством выполненного долга вернулся к кофе — и мысленно напомнил себе объяснить этому дитю малому, что он уже слишком взрослый и слишком симпатичный мальчик, чтобы так пугаться каких-то там официанток с примитивными комплиментами и подкатами.