Bittersweet

      После событий, перевернувших жизнь Эрена вверх дном, прошло чуть больше месяца. Изо дня в день парень старался забыть о произошедшем, всячески загружая себя работой, однако полностью оградить себя от воспоминаний оказалось не под силу. В первый раз Леви напомнил о себе уже через неделю. Подаренная им книга — редкий экземпляр книги Агаты Кристи, полюбившейся Эрену — и врученная курьером, полетела в мусорное ведро. Гордо восседающая за столом Микаса подавилась любимым чаем, возмущаясь от увиденного, но Эрен твердо заявил: — Она мне не нужна. Не от этого человека.       Другие подарки Аккермана ждала та же участь, ведь они — банальный способ примирения, которого Йегер вовсе не хотел. Проживая повседневную юношескую жизнь, он мечтал лишь поскорее забыть айдола и прокручивал это в голове раз за разом, безжалостно отправляя очередной подарок в мусорное ведро. Спустя три недели непрерывных подачек от Аккермана наступило долгожданное затишье, чему Эрен не мог нарадоваться вдоволь. Где-то внутри щелкнуло досадное: «Так быстро забыл», а за ним облегченное следовало: «Ну и черт с ним!»       В один такой вечер тишину сонной квартиры нарушил пронзительный лай. Застав девушку за игрой со щенком породы Акита-Ину, Эрен шутливо предположил, что Жан наконец-то решил двигаться в сторону завоевания сердца его подруги, но мгновенно переменился в лице, когда узнал, что собаку Микасе вручил сам Аккерман, сославшись на то, что по дурости купил, а оставить некому. Уже закипая, Йегер перевел взгляд на щенка, который смотрел на него преданными глазами, и парень принял решение оставить щенка себе, ведь он не виноват в том, что произошло между ним и Аккерманом. Так в их маленькой, но уютной квартирке появилась Фрикаделька.

***

      Последний рабочий день обещал быть спокойным и занимательным. Восседая в собственном офисе с чашкой бодрящего кофе, Эрен усердно работал над новой статьей для журнала. После интервью с Аккерманом начальство прониклось к пареньку симпатией, а посиделки в пятничный вечер за чашечкой кофе и печеньем стали привычными. Потихоньку зал наполнился тихим гомоном, иногда прерываемым смехом. Откинувшись на спинку мягкого стула, парень живо беседовал с Петрой об очередном тренде в мире моды, вызывая у девушки восторженную улыбку и обворожительный блеск в карих глазах. Мгновение — и высокая дверь резко открылась, с грохотом ударившись о стену. На пороге стоял никто иной, как Ривай Аккерман — айдол XXI века, кумир миллионов девушек. Привычно бледное лицо теперь было искажено маской гнева, неприкрытой злостью.       В помещении повисла гробовая тишина. Побледневший от испуга Жан удивленно раскрыл рот, Саша уронила печенье в чашку, расплескав горячий кофе, Смит наигранно присвистнул и только неугомонная Ханджи, поправив хрупкие очки, подала голос: — Левичка, ты чего не предупредил, что придешь? Мы бы и тебе чашку принесли. Пропустив мимо ушей нелепый вопрос очкастой, голубоглазый уверенно направился в сторону Эрена. Нахмурившись, парень поджал губы, блеснув переполненными злобой изумрудными глазами, и отвернулся, сделав вид, что брюнета здесь просто нет. — Вставай, — прорычал Ривай, злобно сверкнув глазами. Подойдя к парню, он резко дернул его за руку, вынуждая встать со стула, и потащил в сторону двери. — Отпусти! — горько выкрикнул Эрен, вцепившись пальцами в хрупкое запястье айдола и пытаясь остановить его, но тщетно. — Немедленно пусти, это незаконно, черт побери!       Зеленоглазый вырывался, не желал мириться с произволом, хотя слезы отчаяния и досады уже застелили изумрудные глаза. Мужчине не оставалось ничего другого, как закинуть брыкающегося пацана на плечо и уже с ним покинуть зал совещаний, невзирая на безмерно удивленные взгляды журналистов.       Опустив свою ношу на переднее сидение машины, Аккерман захлопнул дверь без единого звука и занял водительское сидение, заводя машину. Эрен закусил губу от досады, пребывая в шоке, и поднял глаза на похитителя. Не выдержав напряженной тишины, Леви оглянулся на него: — Ну что ты на меня так смотришь? — вид Эрена его раззадоривал. — Ты спрашиваешь?! Преследовал меня весь прошлый месяц, звонил по десять раз в день, а теперь завалился в редакцию и похитил на глазах у моих коллег! И ты еще спрашиваешь, что не так?! — парень кричал во все горло, не сдерживая нахлынувшие эмоции: — Останови машину и выпусти меня.       Обозленный на весь мир Леви выехал на обочину и резко дал по тормозам; Эрен по инерции подался вперед, и только ремень безопасности не дал ему вылететь через лобовое стекло. Парень поднял светящиеся ненавистью глаза на мужчину. — С ума что ли сошел? — раздраженно прошипел Эрен, потирая ушибленный лоб.       А в следующую секунду парень позабыл, как дышать. Наспех отстегнув свой ремень безопасности, Аккерман резко подался вперед и горячо поцеловал парня. Мир Эрена перевернулся с ног на голову еще раз. Зеленоглазый неумело ответил на свой первый поцелуй, не сдерживая сдавленные стоны. И брюнет увидел в этом ярчайший сигнал. Собрав всю свою волю в кулак, Аккерман с трудом оторвался от Эрена и вновь пристегнулся. Он вжал педаль газа до упора и машина рванула с места, на бешенной скорости продолжая путь к дому айдола.       Быстро покинув машину и громко хлопнув дверцей, он грубо вытащил Эрена. Помутившийся рассудок парня отказывался признавать происходящее, позволяя айдолу тащить его за собой. Из горла вырвалось жалобное «пусти», на что мужчина вовсе не обратил внимание, заталкивая паренька вглубь просторной квартиры. Возможность Эрена злиться на мужчину превратилась в пепел, когда тонкие губы Ривая вновь накрыли рот зеленоглазого, без лишних объяснений, ненужных предупреждений. Скрытая любовь к этому человеку вновь наполнила юношескую грудь. — Я тебя… — выдохнул парень, когда Ривай отстранился от него всего на мгновение только для того, чтобы мягко толкнуть парнишку на просторную кровать. — Знаю, — дрожащим голосом перебил его Аккерман, а уголки тонких губ замерли в подобии улыбки.       Эрен опешил, а тем временем мужчина, воспользовавшись растерянностью парня, вновь впился поцелуем в его губы. Каждый из них понимал, что разговоры сейчас — лишнее, они оба знали, чего хотят здесь и сейчас. Парни продвигались к кровати, раздевая друг друга и разбрасывая вещи, как придется. Никого не волновало, что чистая, идеально выглаженная рубашка Ривая сейчас валялась скомканная на полу. На улицы Лондона медленно опускалась холодная ночь, заставляя жителей города погрузиться в сон. Казалось, во всем мире не спали только эти двое. Для них не существовало ни времени, ничего более. И лишь любопытные соседи никак не могли понять, не послышалось ли им нечто странное. Об этом они еще долго будут шептаться между собой, искоса глядя на айдола. Произошедшее казалось им чем-то небывалым. Тяжелая разлука дала о себе знать, превращая долгожданные минуты близости в эйфории. И ничего сейчас им не нужно было вовсе в этом мире. — Я люблю тебя, — уверенно прошептал Ривай, сильнее прижав к себе юношу. — И все, что ты тогда увидел, это…       Но разве в этом был смысл? Зеленоглазый сладко спал, уткнувшись носом в шею айдола. Проведя пальцами по спутавшимся прядям, Леви кротко коснулся губами его щеки, позволяя себе следом провалиться в сон.