Жизнь прекрасна

Когда Уэйд приходит в себя, он лежит лицом вниз прямо на земле посреди… да, похоже, посреди канализации. Стоп, что? Что произошло? Взрыв? — Парни, я нич’го н’ п’мню, — бормочет он. Грязная земля приглушает голос, но неприятное громкое эхо всё равно отдаётся звоном в его многострадальных ушах. Мы ничем не можем помочь. Прости, чувак. Он открывает глаза и мелко моргает, силясь понять, где он находится. Кажется, он смутно припоминает, что приходил сюда в поисках кого-то, но… больше ничего. Должно быть, это была идея Щ.И.Т.а. Во всём вечно виноват Щ.И.Т. Никаких признаков присутствия кого-то ещё — только оглушительная тишина. — Думаю, мы прикончили их. Нам же лучше. Он пытается встать на ноги, превозмогая боль, и обнаруживает, что его костюм разодран в клочья. Но не это самое ужасное. На его коже нет ни одного шрама. Какого хуя?

***

— Эй, Пити, это Уэйд, — говорит он, нервно клацая по телефону. — У меня вроде как есть новости. Питер тихо вздыхает. — Что такое, Уэйд? Ты провалил операцию? Тони будет в ярости, и даже не заикайся про Фьюри. Значит, всё-таки виноват Щ.И.Т. Он знал это! — Послушай, я не знаю точно… Питер издаёт полузадушенный звук. — Ты не знаешь точно, облажался ли ты? Уэйд закусывает нижнюю губу. — На самом деле я… я ничего не помню. То есть я в курсе, в этом нет ничего нового, но обычно я могу вспомнить, что я делал ёбаные пять минут назад. Кроме того, мне кажется, у меня галлюцинации. Вы, парни, ничем меня не накачали? Голос Питера становится серьёзным и подозрительным. — Не то чтобы у меня были сомнения по поводу твоего психического состояния, но с чего ты взял, что у тебя галлюцинации? — Я типа вроде как… распрощался со шрамами? Повисает напряжённое молчание. — И… ты в порядке? — М-м, да?  — Чёрт возьми, я, блядь, сказал Тони не отправлять тебя туда. Конечно, я знал, что они лезут в какое-то дерьмо, но даже не предполагал, что кто-то может лишить тебя твоих регенеративных способностей. Уэйд прочищает горло. — Вот в чём дело, Паучок. Моя регенерация осталась при мне. Я даже вышиб себе мозги, чтобы проверить! Это требует самоотверженности, чувак. Преданности. У меня все волосы в крови, — он внезапно оживляется. — О, точно! У меня теперь есть волосы, Пити, прямо как у тех парней из рекламы шампуня! Уэйд буквально чувствует, как Питер закатывает глаза, хотя он даже не видит этого. Интересно, может, у него есть шестое чувство? Что-то типа Питер-чувства. Было бы прикольно. — Ладно, ладно. Я попрошу Брюса и Тони разобраться с этим, а значит, тебе придётся добраться до Башни. Постарайся ничего не сломать по пути. — Сэр, да, сэр! Он отдаёт честь, несмотря на то, что Питер не может увидеть это.

***

За стойкой регистрации сидит скучающая секретарша, и Уэйду её даже немного жаль. — Я к Мстителям. — Очевидно, — сурово отвечает секретарша, поднимая на него глаза, а потом моргает и почему-то краснеет. — Извините, сэр, — поправляется она, чуть заикаясь. — Лифт в той стороне. Вам нужен последний этаж. Ну, вроде, всё прошло нормально. Вау, похоже, мы ей понравились! Только вообрази себе! Уэйд нервно подходит к лифту. У него что-то с лицом? У него правда галлюцинации? Боже, может, стоило надеть маску… или костюм и галстук — это уже чересчур. Но он хотел показаться профессионалом, ясно? Он торопливо нажимает на кнопку последнего этажа, внезапно жалея о том, что он сейчас не дома, перед телевизором, с тако в руках. Лифт визжит, постепенно замедляя движение, издаёт неприятный скрежещущий звук, и его двери разъезжаются в стороны, являя взгляду Уэйда… хаос. Здесь грязнее, чем в Аду, и Уэйду это определённо нравится. Серьёзно, просто потрясающе. — Эй, парни, вы хотели меня видеть? Наташа роняет чашку кофе, Клинт давится своей пиццей, Брюс выпускает из пальцев ручку, Тони и Стив одновременно глупо хлопают ресницами, а Питер выглядит так, словно увидел призрака. И есть только одна причина для такой реакции. Блядь. Должно быть, шрамы никуда не делись. Замечательно, просто замечательно — наверное, он травмировал Мстителей, и теперь придётся возмещать моральный ущерб. Он войдёт в историю как «Парень-который-поимел-Мстителей-используя-только-своё-лицо». Какой чудесный день. Мы уже разрушили жизни как минимум семи человек! Новый рекорд! — Парни? Тони неловко прокашливается. — Итак, мы собрались здесь для того, чтобы провозгласить торжество науки! Кусок пиццы всё-таки выскальзывает из руки Клинта и шлёпается на пол с громким чавканьем. — Ну, знаете, великолепные творения Старка. Мой гениальный ум? — Тони многозначительно оглядывает комнату. — Мои научные изыскания? Кто-нибудь? Кажется, Питер обретает дар речи. — Научные изыскания, да. Прости их, они просто… эм, пьяны, — он косится на Тони и Стива, видимо, умоляя о помощи. — Совершенно пьяны. Мы устроили вечеринку, и, похоже, всё вышло из-под контроля. Да, пап? — Да, верно, — подхватывает Стив, обнадёживающе похлопывая Питера по плечу. — Не то чтобы мы позволяли нашему сыну пить… Питер кусает губы. — В лабораторию? Клинт рассеянно пялится на грудь Уэйда, и Наташа встряхивает его. Он задаётся вопросом, когда всё в его жизни пошло наперекосяк. С момента рождения? Нет, правда.

***

Стол для осмотра неприятно холодный. Это о чём-то ему напоминает, но он не уверен… — Значит, у меня всё-таки галлюцинации? Тони качает головой, проверяя его жизненные показатели. Брюс выглядит озадаченным. — Всё в полном порядке, — говорит Тони. — Рак исчез без следа, как будто его и не было. — И, если честно, этого не должно было случиться, — хмурится Брюс, пролистывая голо-экраны один за другим. — Это вроде как всем понятно, — отвечает Уэйд. Тони поджимает губы. — Что ж, мне жаль, но мы ничем не можем помочь. Мы не можем просто взять и вернуть тебе твой рак. — Не-не, это круто. Я не хочу, чтобы он возвращался, — Уэйд тревожно оглядывается, — и теперь я могу уйти? — Да, конечно, что угодно, — говорит Тони рассеянно, явно не слушая. — Я взял образец твоей крови, так что можно попытаться выяснить, что они сделали. Он отворачивается, разглядывая какую-то нить ДНК, и Уэйд начинает откровенно нервничать. — Брюс, только взгляни на это дерьмо, господи боже. — Оки-доки, я просто… тихо свалю… Он спрыгивает со стола, и Питер выходит из лаборатории вместе с ним. — Слушай, мне жаль. Они просто не привыкли видеть тебя таким… таким нормальным, понимаешь? Не обращай на них внимания. — Всё в порядке. Уэйд делает пометку в уме обязательно посмотреться в зеркало, когда он доберётся до дома.

***

Срань господня. Зеркало проклято. Или его хакнули. Зеркало вообще можно хакнуть? — М-м, наверное? — Уэйд тыкает пальцем в зеркало, почти надеясь, что оно исчезнет или окажется… ну, например, нарисованным. «Нарисованное» отражение смотрит на него; у отражения светлые волосы, неаккуратно и неровно отросшие, и, когда он высовывает язык, отражение в точности копирует этот жест. Видимо, всё-таки не хакнули… Да насрать, мы ёбаная модель! — Какие вы скромные, парни. Мы подаём читателям плохой пример! А когда это мы подавали им хороший? В точку. Он не может заставить себя отвернуться. — Похоже, наша жизнь стала в тысячу раз лучше. Думаешь, теперь мы понравимся Пити? Мы не обсуждаем его. — Точно. Наверное, не лучшее предложение для празднования, но кто хочет немного пивка? И блинчиков? Согласен на блинчики.

***

Блинчики — это вкусно. Посещение супермаркета, чтобы купить кленовый сироп, — совсем не вкусно. Не то чтобы походы по магазинам вообще бывают вкусными. Хотя, по большому счёту… — Мне совсем это не нравится, парни, — говорит он, когда пятнадцатый человек за день окидывает его заинтересованным оценивающим взглядом. Они следят за нами? Только не это дерьмо. — Никакого дерьма, Шерлок. Что не так? Разве порез от бритвы не зажил? Думаешь, мы им просто нравимся? Мы никому не нравимся, тупица. — Точно, — Уэйд буквально физически ощущает, как растут волосы у него на затылке. Он не чувствовал подобного годами, и это пугает. — Думаю, нам нужно просто забежать внутрь и быстренько выбежать наружу. Стойка с кленовым сиропом прямо у выхода. О-о-о, ты хорошо справился. Хочешь печеньку? Да? — Не время для десерта! Я пытаюсь быть бесшумным! Ну, знаете, как настоящий ниндзя. Он скользит меж стеллажами, используя свои лучшие навыки секретного агента. Это мало напоминает боевик — на него все пялятся, а главных героев в боевиках обычно не замечают. Кстати, это несправедливо. Нет, правда. Он хватает пару бутылок кленового сиропа и практически бежит к кассе. Наверное, это самое странное дерьмо, которое когда-либо с ним случалось, а странного дерьма он в жизни повидал немало. Чёрт, он вообще считал, что он сам — самая странная вещь, которую он видел. До сегодняшнего дня. Увлечённый этими мыслями, он подходит к кассирше. Она берёт бутылку… и роняет её. Потом пытается снова с тем же результатом. — Ох, простите! Я обычно не такая неловкая, правда! Я получила эту работу благодаря двенадцати годам опыта… — отчаянно говорит она, нервно смеясь и заправляя за ухо прядь волос. Уэйд только вскидывает бровь. — Конечно, всё в порядке. Могу я получить чек? — Да, да, сейчас, милый! Он вздыхает и выходит из маркета, пиная какую-то банку и задаваясь вопросом, какая муха укусила всех вокруг. Господи. Когда он проверяет чек, на обратной стороне обнаруживается номер телефона. Даже голосам нечего сказать.

***

— Пити, ты должен помочь мне! — скулит он прямо в дверь. — Дело жизни и смерти! Питер открывает, растирая ладонями заспанное лицо. — Как Сара вообще пропустила тебя в Башню? — Кто? — Секретарша. — О, я просто попросил её! Возможно, я ещё немного похлопал ресницами, потому что подумал, ну, знаешь, раз это работает в фильмах, может сработать и здесь! Питер мелодраматично фыркает. — Замечательно. Она не должна впускать посторонних без нашего разрешения. — И меня? — Кого угодно. Хотя вряд ли ты собираешься навредить кому-то из нас, — сердце Уэйда пропускает удар. Питер всегда нервничал по его поводу, не говоря уже о его глупой привычке обвинять Уэйда в любом дерьме, случившемся в Нью-Йорке… — Что тебе нужно? — Совет? Уэйд ожидает саркастического смеха и пары нотаций в духе тёти Мэй, но Питер только вздыхает и жестом приглашает его войти. Это хорошо или плохо? Уэйд и сам не знает. — Что за совет? — спрашивает Питер. Он кажется немного смущённым. — Это прозвучит странно, — предупреждает Уэйд. — Как обычно. Продолжай. — Ты такой горячий. Глаза Питера изумлённо распахиваются, и спустя секунду он очаровательно краснеет. — С-спасибо? — Как ты с этим справляешься? — Ч-что ты имеешь в виду под… — Я имею в виду, ты просто игнорируешь это или..? — Иногда. Я многих отшил. Спасение мира на ежедневной основе не предполагает свободного времени для свиданий. Уэйд кивает. Питер прищуривается. — Почему ты спросил? Уэйд переминается с ноги на ногу. — Мне дали десять номеров за неделю, паучья башка, десять! На днях кто-то даже облапал мою задницу! — он трёт лицо ладонью, тяжело вздыхая. — Не то чтобы я не ценю внимание… но это странно. Все на меня пялятся, понимаешь? Я становлюсь параноиком. — Мне очень жаль, чувак, — Питер долго молчит, о чём-то размышляя. — Я пожалею об этом предложении, но… может, тебе нужен фальшивый парень? Ну, знаешь, чтобы уменьшить количество сексуальных домогательств. Уэйд давится воздухом. — Не мог бы ты ущипнуть меня посильнее? Питер сжимает его руку. — Ладно, я не сплю… это что, шутка? — Нет. — Уверен? — Да. Уэйд порывисто бросается к нему и сжимает Питера в объятиях. Он даже не знает наверняка, правда ли Питер расслабляется, прижимаясь к нему, или это — просто фантазия. Он теперь типа за главного?

***

Уэйд чувствует себя виноватым. Во взгляде Питера — ревность и недовольство одновременно. — Какого чёрта? — только и спрашивает Пит. — Я либо нереальный красавчик, либо жуткий урод! Что за херня? Питер просто качает головой и тянется к нему, обнимая. Уэйд гордится уже тем, что умудрился не покраснеть. Не думал, что мы такие сдержанные. Мы заслужили кексик. — М-м, нет, максимум золотой значок, но за то, что мы попытались, мы получаем 5+. Питер даже не спрашивает, с кем он разговаривает, только закатывает глаза. Жизнь прекрасна. А потом буквально из ниоткуда вылезают очень разочарованные Тони и Стив. Что ж, жизнь ни хера не прекрасна. — Питер, не потрудишься объяснить нам, что ты творишь? — спрашивает Стив, используя свой лучший Голос Строгого Отца. Уэйд не знает, стоит ему бояться или впечатляться. Кажется, нам пора уносить ноги. Или, знаешь, рискнуть и опробовать на себе все прелести погребения заживо. Или щита Кэпа. — Думай о хорошем, о хорошем! — бормочет он себе под нос, и Тони умудряется недовольно взглянуть на него сверху вниз, хотя Уэйд вообще-то выше. — Спасаю Уэйда от попыток изнасиловать его взглядом, пап. Я благородный джентльмен, как ты и хотел! — Он мой рыцарь на белом коне, — подтверждает Уэйд, — и я очень ценю его помощь. Его подмигивание не остаётся незамеченным. Злобное рычание Тони всерьёз заставляет Уэйда испугаться за свою жизнь. (Не то чтобы они способны убить его.) (Это всё ещё напрягает.) — Ладно, отец, папа, — говорит Питер высоким взволнованным голосом, — мы просто уйдём. Он хватает Уэйда за руку и тащит за собой. На этот раз Уэйд действительно краснеет. Верни значок. 2-. Увидимся после уроков. О-о-о, звучит как АУ с сексуальным учителем!

***

Башня стремительно полнится слухами. Неудивительно, что работать с Мстителями после такого становится очень неловко. Ужасно неловко. Охуеть как неловко. То, что однажды Уэйд выстрелил в свой член, достаточно чётко обрисовывает ситуацию. — Итак, — говорит один из офисных клерков Старк Индастриз, пока они вместе едут в лифте, — это правда? Уэйд подозрительно косится на него. — Что именно? Я тебе так скажу, детка, всё дерьмо, которое ты слышал обо мне, правдиво на сто сраных процентов. Клерк морщится. — Нет, я имел в виду… Человек-паук правда кончает паутиной? Уэйд не может сделать вдох как минимум целую минуту. Что ж, гипервентиляция — это хуже… — Ч-ч-что? — Вы же трахаетесь, так? И-и? Обычно это Уэйд спрашивает о чём-то подобном, и он не уверен, что слышать такие вопросы от других ему нравится. К счастью, лифт останавливается на этаже Питера. Бежим отсюда на хуй, на хуй! ОТМЕНА ОПЕРАЦИИ! — Я сваливаю! Вышло как по маслу. Он заслужил награду. Питер открывает дверь сразу же. Уэйд врывается в квартиру и первым делом встречается мордой со стеной. — Кто-то пристал к тебе в лифте? — вот первое, что спрашивает Питер. — И да, и нет. Питер хмыкает. — Но я склоняюсь к «да». — Что случилось? — спрашивает Пит. Вообще-то он выглядит обеспокоенным, и Уэйд обнаруживает, что это странным образом радует его. — Тебе лучше не знать, паучья башка. Он гримасничает. — Всё так плохо? — Хуже. Намного хуже. Хуже, чем в тот раз, когда какая-то старуха оценила мои «длинные ресницы» и «пухлые губы». Питер гримасничает сильнее, но его глаза заинтересованно блестят. Продолжай в том же духе. Эй, что плохого произойдёт, если мы ему расскажем? Не отвечай. — Здорово обнадёживает, — бормочет Уэйд себе под нос. Питер выжидательно смотрит на него. — Чувак из лифта спросил, кончаешь ли ты паутиной, потому что каждый здесь думает, что мы… шуршим под одеяльцем. Ну, знаешь, занимаемся сексом. Рот Питера открывается. Он закрывает его только после продолжительного неловкого молчания. — Он что, правда… — Да, да, он правда. — Я даже не… я не… Мы сломали его. Мы сломали Человека-паука. — Ты в порядке, малыш? — Я… я не кончаю паутиной! — возмущённо кричит он. — Это просто бред какой-то! — Хочешь доказать? — интересуется Уэйд, косясь на него. Неуместный сексуальный юмор — то, что всегда спасает ситуацию. Питер краснеет. — Все думают, что мы занимаемся сексом… — стонет он, уткнувшись лицом в свои ладони. Уэйд неловко похлопывает его по плечу, внезапно и остро жалея, что согласился на его предложение. — Прости. Должно быть, тебя это здорово достало. Знаю, знаю, вряд ли я считаюсь хорошей партией, — шутит он. Питер закашливается. — Что? Ты вообще видел себя в зеркале? — Ну да, вообще-то каждый день. Мне, знаешь ли, приходится бриться. Это не относится к… — Практически каждый во всей чёртовой Башне отдал бы всё, чтобы оказаться на моём месте. Короткое замыкание. Мозг Уэйда опять подводит его. Что? Что? — Что? Всё, что он получает, — пристальный взгляд. — Просто скажи мне, что ты в курсе, какой у тебя рейтинг на Tony’s Hot и на Not Tumblr. — Эм, Паучок? Я не разговариваю на языке ботани… — Как будто ты не знаешь, что такое Tumblr, — вздыхает Питер. — Слушай, вообще-то это секрет, но у Тони есть что-то типа… анкеты, которую он рассылает каждому работнику. Мстители соревнуются, чтобы получить высокий рейтинг, и позже он публикует в своём блоге результаты. — И? — Ты на первом месте. — Что означает, что..? — Ты самый горячий Мститель. — Я даже не Мсти… — Неважно. Ты выигрываешь, ясно? Так что не торопись обзывать себя уродом. Кстати, дамы находят твою бесконечную болтовню «очаровательной». Давай, мозг, принудительная перезагрузка. Нужна минутка на осознание? — Да, мне нужна блядская минутка на осознание, — хрипло рявкает Уэйд. Питер скрещивает руки на груди. — Итак, как видишь, тебя хотят. Люди, похожие на тебя. — Но… — И дело не в твоей внешности. Ты всегда был горяч, — он взмахивает рукой, — просто теперь ты стал увереннее в себе. Подожди, подожди, подожди. Не отключайся, твою-то мать. — Что ты сказал? Я не был… — Ты был, — раздражённо рычит Питер. Похоже на какой-то сраный сеанс терапии. — Ты был, — повторяет он чётко, взглянув Уэйду в глаза. — Ты… добрый, и глупый, и смешной, и сумасшедший, и верный, и заботливый. И горячий. Питер выдыхается; он выглядит злым и расстроенным. И он защищает Уэйда. Уэйду так хочется поцеловать его. Удивительно, но Питер целует его раньше.

***

Некоторое (ну, вы понимаете) время спустя, во время самого неловкого разговора в жизни Питера… Тони явно раздражён, а вот Стив, как ни странно, парадоксально самодоволен. — Итак, Питер. Вы с Уэйдом… фондю? Уэйд ухмыляется. Питер только вздыхает. Жизнь прекрасна. Ладно, скажи это ещё раз. Жизнь прекрасна? … Ты хочешь, чтобы я повторил это? Ты не уточнил… — Просто заткнитесь, парни. ПЛАВНИК* (Ха-ха, «плавник», типа как у акулы? Это, по-твоему, что, «Челюсти»?) __________________________________________ *непереводимая игра слов (fin как конец и fin как плавник).