Кожа да кости

      Девушка обреченно вздохнула, как-то тяжко опускаясь на деревянную поверхность, попутно обхватывая голову обеими руками. В голове очередной волной проносились слова, заставлявшие её разум неугомонно бить тревогу и трепетать о том, что с ней действительно всё очень плохо, что-то не так, что, скорее всего, и отличает её ото всех девушек в гильдии. Женский разум, как и обычно, умеет всё перекручивать и переворачивать с ног до головы, обрекая на неугомонные депрессии и поеданию себя изнутри различными неблагоприятными мыслями и расстройствами. — Неужели, со мной действительно что-то не так? — по щекам волшебницы медленно скатывались слезы, постепенно перераставшие в соленые дорожки. На данный момент Люси не могла позволить себе глянуть в зеркало, привычно пытаясь найти в себе какой-то недостаток или, наоборот, покрасоваться, что бывало крайне редко, особенно в последние дни. Ей было противно. В очередной раз противно не только от самой себя, но и от слов, сказанных товарищем по команде и человеком, кого она могла просто-напросто выслушивать часами, не перебивая.       Нет, она воспринимает шутку Эрзы, как и шутки остальных по поводу якобы её лишнего веса, которого и в помине не было. Она прекрасно знала, что на это обижаться просто-напросто глупо, однако её мозг воспринял данную шутку, как нечто иное, не совсем повседневное, как те слова, которые уже должны быть неким сигналом, сигналом меняться и что-то решать в себе, пока не стало действительно поздно.       А ведь действительно, что такого в предложении, сказанном её же подругой, о том, чтобы немножко похудеть? Это же не конец света, действительно. Сквозь пелену слез девушка все-таки заставила себя скудно улыбнуться, однако потом Хартфилия отдернула себя, якобы ища в этом утешение самой себя, что ей не очень нравилось, особенно в последнее время, особенно. — Возьми себя в руки! — кричит заклинательница в пустоту, пытаясь услышать хоть какой-то ответ, однако его всё не было и не было, как ни странно, — дрянь, — легонько ударяет себя по щекам, якобы приходя в сознание, которое, по сути, уже давно потеряло здравый смысл и рассудок.       Девушка ничего и никого не хотела видеть около себя, она просто попала в этот обреченный омут, состоящий из своих собственных неутешительных мыслей и размышлений по поводу своего якобы нарисованного лишнего веса. Да, после всех этих шуток Люси все-таки по-другому взглянула на себя, переосмыслила. Тонкие запястья перестали быть тонкими и больше походили на большие и растянутые бревна, нежели на женскую часть тела, а бедра… Бедра и вовсе перестали походить на бедра восемнадцатилетней девушки, между прочим, стройной девушки, по крайней мере, она себя таковой считала именно до этого момента. «Как я могла не замечать этого раньше, » — неутешительные мысли вновь проникли в её голову, всё нагнетая и нагнетая, всё опуская и опуская. Волшебнице стало противно. Противно из-за своего скудного положения, таких же противных пирожных, которые ждали её на кухне, поблескивая шоколадной начинкой, такой любимой, вкусной и соблазнительной. — К чёрту, — девушка кое-как поднялась с насиженного места и потащилась на кухню. Все эти мысли — бредовые глупости, которые лишь только портят ей настроение. С ней действительно ещё не всё потеряно, поэтому она может позволить себе раз в день пирожное, побаловать себя и поднять настроение, снять стресс после трудового дня, скажем так, — главное, что я люблю себя такой, какая я есть, да. — и вновь пытается себя утешить.       Покрутив в руке пирожное, Люси блаженно закатила глаза, якобы вдыхая аромат этого изделия. Хартфилия, по пути к дому, уже тысячу раз прокручивала в голове эти блаженные минуты, когда она наконец-то попробует это пирожное, языком дотрагиваясь до шоколадной начинки, как обычно блаженно закатив глаза то ли от накопившегося счастья, то ли от блаженного вкуса, казалось бы, ничем неприметного куска теста; откусив немножко, заклинательница вновь вспомнила шутку Эрзы, а потом и то, как смешно её поддержала гильдия, с каким ярым смехом и поддакиванием, беззлобным конечно, но Хартфилии хватило и этого. В голове опять что-то щелкнуло, заставив её отбросить от себя это пирожное, как будто бы это какой-то мусор, противная вещь, которая может в любую секунду нанести ей вред или просто-напросто перестала быть ей пригодной. Тесто с каким-то воображаемым грохотом упало на пол, распластываясь начинкой. Шоколад, будто бы специально медленно вытекал из выпечки, дурманя и заставляя разум вновь и вновь прокрутить содеянное, под разными градусами и сторонами. — Нет, — по щекам вновь прошлась одинокая слеза, — с этим точно нужно что-то делать, — Люси вновь окинула себя взглядом, поморщившись. А ведь действительно, с этим нужно что-то делать как можно быстрее.