От судьбы не уйдёшь

Солнце только подкрашивало багрянцем густые облака, а Ичиго уже не спала и даже оказалась собрана в полной боевой готовности. Не то, чтобы назревало наступление на Общество Душ — сегодня ещё не настал тот знаменательный день, — но глаз сомкнуть за всю ночь девушка так и не смогла. На стороне Шаттен Беррейх, будто проникаясь, беря тьму его названия, Ичиго ощущала тёмные, холодные, негативные эмоции и заставляла себя быть крайне настороженной, несмотря на то, что в сердце Ванденрейха, в замке Зильберн, у неё имелись также друзья, а не сплошь одни лизоблюды да недоброжелатели. — Здравия желаю, Штернриттер А, госпожа Куросаки Ичиго! — Разрешите пожелать доброго утра, ваше высочество! Вместо ответного приветствия провозглашенная с юных лет наследницей Императора только закатила глаза — как же её бесила эта вышколенная до искусственности учтивость у стражи белого дворца! — и бросила на ходу бойцам пренебрежительное: «Вольно». Девушка вздохнула, не тая огорчения: эх, и она ещё хотела прогуляться по коридорам Зильберна в полной тишине и одиночестве, пока большинство из элитного отряда спало по своим спальням… Думала, максимум, кого могла встретить в такое время, — пара-тройка неугомонных Рыцарей Креста, обожавших тренироваться денно и нощно. А, ну и стражников, натыканных, вот, на каждом углу. Ну и Грандмастера, конечно. Вернее, то, что сидело в нём внутри до поры до времени. Жуткое, всезнающее, всевидящее и воли лишающее его, мать вашу, императорское величество! Даже не пробудившись, тот держал свою «половину» под контролем и делал из и без того отрешённого Юграма Хашвальта доскональную мразь. Дух Яхве, частичка императора, проживавшая внутри каждого из квинси, не поскупился после таких негожих мыслей на нотации для своей носительницы и, естественно, напомнил той её место. Чистокровная, потомок двух сильнейших древних родов эхьтов, умудрившихся дожить до этих дней, и не в Тени, а на Земле, у неё не было иного выбора как стать соправительницей будущего мира, который собирался построить их Отец. Так определил Грандмастер, когда пришел и поставил родителей принцессы перед фактом «избранности» своего чада. Императору нужен был тот, кто принадлежал сразу к двум измерениям, даже к трём, учитывая связь Куросаки с опальными шинигами. Его Величество и об этом явно ведало, ведь как пугали всех квинси с детства, от всевидящего ока повелителя нельзя было ни спрятаться, ни скрыться, ни тем более взбунтоваться и воспротивиться его воли. Только и счастья — что хоть мыслей не читал. Тут дух вновь зароптал во внутреннем мире, но Ичиго упорно радовалась этому обстоятельству: ворчливый и вечно поучавший её «старик» благоволил ей и защищал, что бы там ни говорил. Он — сила её, она — его хозяйка и вместе они — одно целое, а все остальные пускай катятся к чёрту! Они со стариком напарники, партнеры, равные. Это для истинного Его Императорского Величества даже штернриттеры рассматривались как рабы. Куросаки вновь вздохнула и попыталась абстрагироваться от дурных мыслей. Бесцельно она двинулась вдоль длинного коридора, белые стены которого вдалеке постоянно держала в плену у себя густая тягучая тень. Темноты Штернриттер А не боялась — одни золотые пуговицы на её мундире светили ярче каракурских фонарей! Да и салютовавшие ей при встрече стражники с проснувшимися рядовыми обеспечивали в мрачной мёртвой атмосфере Зильберна капельку оживленности, уюта. В конце концов, он был величественен, этот дворец. Мраморные колонны, огромные двустворчатые двери, обилие лепнины на карнизах и военной символики на стенах, широкие лестницы и мощные балюстрады, и конечно же впечатляющий церемониальный зал с чёткими линиями, помпезными размерами, массивной люстрой посредине и возвышающимся на пьедестале троном. Созерцание всего этого нет да и пробуждало в Ичиго ностальгию по дворцам Европы, по которым отец обожал таскать её ребёнком. В те времена Рюкен говорил, что направлялся туда на врачебные конференции, а на деле же — посещал тайные собрания семей тамошних квинси; большая часть всех рыцарей Звёздного Креста происходила из них. Никто не сумел отгородиться от назревавшей войны всемирного масштаба, даже Исиды с Куросаки. Номинальный глава этих двух семей, Рюкен так и не сумел уберечь единственную дочь от уготованной ей Императором незавидной участи — выйти замуж за тысячелетнего старика, а, по сути, делить ложе с двумя первыми лицами Ванденрейха… Да, лучше бы отец убил её сразу из своего Хайлиг Пфайль, или мать вытравила бы ещё в утробе. Ичиго вздрогнула, преисполненная отвращения разом к повелителю и к жениху. Она также мигом возвратила себе ненависть к месту, которым только что восхищалась. Она презирала и этот мир, и своё происхождение. Она не желала ни трона, ни войны, ни мести, а только чёртовой нормальной человеческой жизни. Ах, если бы её мать закрутила роман с шинигами ещё до её рождения, то Отец всех квинси наверняка пренебрёг бы очередным гемиштом, но… Шиба Ишшин, увы, даже тут облажался — не сумел всё сделать правильно и в срок. Возможно, это было у них в крови? Мыслями Куросаки вернулась к нерасторопному новому дежурному Каракуры. Слишком беспечный, слишком самоуверенный, слишком смелый, слишком наглый и ещё много чего «слишком» портили другого Шибу, свалившегося на головы квинси так же, не вовремя, как некогда сделал его родственничек. Куросаки прямо распирало открыть шинигами глаза на его недальновидность, слепоту и слабоумие вкупе: против Общества Душ зрела война, а он, такой «распрекрасный» лейтенант, ошивался тут без дела и только зря несчастных пустых вызывал на смерть. Шинигами и здесь были явно не в курсе: существам из Уэко Мундо жилось несладко с тех самых пор, как квинси поработили их расу и свет. Несмотря на то, что гибель от занпакто шинигами для них являлось лучшим исходом, нежели геноцид, устроенный взводом Кирье Олгпье, всё же притягивать их, изголодавшихся, вкусной духовной силой в Каракуру лишний раз не стоило. Куросаки-младшей вполне хватало проблем с пробудившимися способностями двойняшек Шиб. Куросаки очень болело за обычных прохожих и неуспокоившихся душ. Куросаки любила простецкую Каракуру в стократ больше, нежели пафосный Зильберн. Штернириттер А, увлекшись размышлениями о своих недоврагах, не заметила, как свернула в одной из галерей и оказалась близ покоев Штернриттер Е, Бамбиетты Бастербайн. Та тоже не спала в столь раннее утро — стояла, прислонившись к стене коридора, сосредоточенно подпиливая ногти. Из распахнутой в её комнату двери слышалась какая-то возня, и Ичиго меньше всего хотела убедиться сейчас в своих догадках, но таки не ошиблась: спустя пару секунд, не успела она ещё подойти к подруге, как из спальни той двое слуг вынесли, держа за руки и за ноги, замотанный в окровавленную простыню труп. Ичиго вмиг передёрнуло от брезгливости: очередной бедолага рядовой пал жертвой аппетита Бамби. Сексуального или кровожадного? Порой их сложно было разграничить. — О, Ичиго, ты?! — тем временем заметили её. Лихо перепрыгнув через транспортируемое тело, Бамби засветила под короткой юбкой трусы и хищным взглядом тотчас среагировала на сверкнувшие у прислужников глаза. — Хотите оказаться на его месте?! — кивнула она на мертвеца. Её дикая усмешка вызвала желание попятиться назад даже у подруги-штернриттера, а простых квинси — вовсе как ветром сдуло. Бамбиетта же весело рассмеялась на это и, подбежав к гостье дворца, закружила ту в объятьях, словно ничего ужасного в её комнате не произошло. — Давно не виделись, принцесса! — озорно подмигнула она и с жеманством поправила фуражку, глядя в отражение отполированного медальона на шинели Ичиго. — Ну хватит, перестань называть меня так, — запротестовала последняя, абстрагируясь и себе от ранее увиденного, чтобы крепко обнять Бамбиетту в ответ; они соскучились обе, факт, у них были схожие темпераменты при разных кодексах морали. — Хватит? Ха! Как бы не так! Ты не знаешь, сколько нам мозги выносил Хашвальт после твоего последнего визита! «Мою невесту стоит называть как подобает», — передразнила она тон Грандмастера, — ну и дальше по тексту: «забудьте о фамильярности», «проявите почтение», «упали-отжались», ах-ах! — Мда, могу себе представить, — с сожалением протянула Куросаки, — наверное, мне не стоило приходить тогда на устроенную вами пирушку? Тем более, сбегать с неё домой, не сказав никому ни слова. — Она поморщила нос: ей стало совестно, правда, только теперь. — Эм, а Баззу не сильно досталось? Штернриттер Н, Баззард Блэк, числился также в старых приятелях у наследницы Императора, но по совместительству, увы, являлся и другом детства Грандмастера. Почему «увы»? Потому что с лёгкой руки Базза многие рыцари стали кликать правую руку императора детским «Юго», потому что Базз помнил Юго слабым и добрым мальчуганом и всё время пытался на этом сыграть, потому что они выросли вместе и Базз не хотел ни с кем своего друга делить. Вспыльчивый, обезбашенный и заводной, он готов был по-прежнему сражаться с Юго, тренироваться с Юго, болтать с Юго, делиться последним куском с Юго, проводить всё время с Юго вновь и вновь, как это было тысячу лет назад, но тот, к сожалению, не вёлся ни на какие провокации и держал свою репутацию серьёзного воина безупречной. На свою же беду. Ведь Блэка это только подстёгивало к новым шалостям и новым попыткам его позлить, то есть «встряхнуть». Прошлая вечеринка в тронном зале — как раз была его рук дело. Как и выпивка рекой. Как и знойные танцы с Бамбиеттой на троне. Как и костер посреди зала. Как и заигрывание с невестой Грандмастера, что считалось верх дозволенной ему по старой дружбе наглостью. Сам Хашвальт их не узрел, но Куросаки не сомневалась, что об этом тому доложили всенепременно. — Ой, да что ему сделается! — тем временем отвечала Бамбиетта и не особо спрашивая у подруги желания, утащила ту в сторону восточной галереи комнат. Там, в конце, боковая лестница вела к чёрному ходу, а оттуда уже лежал прямой путь на учебный полигон. Утром на нём могли упражняться только единицы, повернутые на жажде битвы, и Базз-Би возглавлял их список не первый десяток лет. В данный момент он как раз пулял огнём из своих пальцев по мишеням и, судя по задействовании всей пятерни в атаках, он достиг своего максимума. Разом это зрелище напоминало работу генсейского огнемёта, но когда Базз-Би сжал руку в кулак и окунул ту в шар пламени, то та больше походила на разрушительную комету. — Хэй, ненормальный?! — приложив ладони ко рту, окликнула Бамби тренировавшегося со всем пылом квинси; в воздухе от него страшно жгло. — Бросай страдать фигнёй, смотри, кто пришёл! Блэк резко обернулся и полоснул лютым взглядом — он не терпел, когда его прерывали, особенно, кто-то вроде бесившей его, такой же огненной, Бастербайн. Но прошла какая-то пара секунд, как лицо его осклабилось, суровые морщины на лоснившемся от пота лбу разровнялись, и парень, широко ухмыльнувшись, в момент спрятав пламя в кулак, — бах! — и выстрелил по гостье огнём из указательного пальца. Куросаки отгородилась в два счёта сотканной из рейши густой решёткой. — Наготове как всегда? — хмыкнул со смешком Н, а затем деловито скрестил руки на груди: — И всё так же кичишься своими трюками. Рыжая красиво откинула длинную прядь волос с плеча назад и сузила лукаво глаза: — А что, только тебе хвастать можно? Бамбиетта цокнула: — Пф, чем там хвастать? — Она лениво подбоченилась и щёлкнула пальцами — за спиной у Базза взорвались друг за другом мишени, как по цепочке. — Вот это я понима-а-аю, — поёрничала Бамби, бросая смешливый взгляд на подругу, и, обмахнув ладошкой лицо, кивнула в сторону товарища: — Тоже мне рыцарь! Бе! — показала язык к тому ж. Блэк рыкнул и ощетинился мигом, а Бастербайн нарочно только безразличнее состроила лицо. Куросаки потёрла переносицу в предвкушении: ну, сейчас начнётся… Из дворца уже слышался гул переполошенных голосов солдат и недовольных рыцарей. До появления Хашвальта на полигоне можно было начинать обратный отсчёт, как и до огненного выпедрёжа штернриттеров Н и Е. В Зильберне ничего не менялось вот уже много лет как. — Что здесь происходит? — ледяным тоном Грандмастер разрезал воздух за спинами трёх ранних пташек, и будто бы покрыл тем же инеем, что и дворец, весь полигон. Базз-Би и Бамби нехотя отцепились друг от друга, хотя ещё пару мгновений назад они корчили друг другу рожи, точно дети, и упражнялись в меткости своих пламенных выстрелов не на мишенях, а каждый — на своём противнике. Нехотя эти двое также вытянулись в струнку перед старшим, хотя салютовать не стали — знали, что присутствие здесь штернриттера А не позволит Грандмастеру вздрючить их по первое число. Эта его средневековая галантность не раз спасала шеи бойцов от многочасового намыливания, но его невесту страшно раздражала. Поэтому Ичиго прикрыла глаза и пожелала оказаться в другом месте немедленно, но, увы, заклинания квинси не дарили ей чудес телепортации. — По-моему, устав Ордена рыцарей Звёздного креста даёт чёткое понимание запрета на дуэли между штернриттерами, — заунывно продолжил отчитывать Хашвальт виновников утреннего переполоха в стенах Зильберна. — Брось, Юго, — широко усмехнулся Базз, — где ты тут дуэль увидел? Разве совместные тренировки запрещены? Мы с Бамби просто разминали кости, да, Бамби? — Он бросил взгляд на рядом стоявшую девушку, но тут же живо обернулся вокруг своей оси — той и след простыл. — Он первым начал! — прокричала Бастербайн с другого конца полигона, заставляя разом Блэка сглотнуть, а мёртво-зелёные глаза Хашвальта — полыхнуть нехорошими искрами. — Я… э… — глупой улыбкой усмехнулся Н, — не… Хлоп! Он не успел домямлить, как старый приятель, стянув перчатку, хлестнул его сначала по одной щеке, затем ударил по второй. Зловещая тишина обрушилась на тренировочную площадку дворца, точно лавиной, и шорох натягиваемой Хашвальтом перчатки обратно казался в ней роковым осыпанием всего мира в тартарары. Или то были последние крохи недоразрушенной до конца дружбы? Так или иначе ледяной взгляд Грандмастера не плавился от жара щёк Блэка, пунцовых, точно его ирокез. Этот ледяной взгляд сковывал в айсберги время и пробирал до костей так, что даже огненная штучка Бастербайн заметно поёжилась, а из уст Куросаки вырвалось облачко пара. В окнах проснувшегося сейчас как по тревоге Зильберна показались силуэты затаившихся в напряжении рыцарей; атмосфера и впрямь напоминала начало новой войны. — Т-ты… Что… Себе… Позволяешь?! — И только Базз закипал вопреки всему всё крепче, всё опаснее, всё страшнее. Но не для Юграма. — Если ещё хоть раз поставишь под угрозу жизнь Её Высочества, — с титаническим спокойствием произнёс тот, — и я снесу твою голову с плеч мечом. Ичиго никогда не простила бы себе, если бы из-за неё кто-то пострадал, а потому мгновенное появление между двух недоврагов-недодрузей было скорее предсказуемым с её стороны, нежели фееричным благодаря её молниеносному Хиренкьяку. — Юграм, оставь! Он не сделал мне ничего плохого! Её жених не поменялся даже в лице, тогда как выдержка штернриттера, которого она бросилась истово защитить, разорвалась будто очередная из бомб Бамбиетты: — Не настал ещё тот день, чтобы Базз-Би нуждался в протекции сопливой девчонки! С дороги! — И грубо оттолкнул Ичиго в сторону. Он и моргнуть не успел, как узрел следом падающее на него массивное лезвие меча Грандмастера, а потом глаза приговоренного к немедленной казни ослепил яркий свет… Блэк завис. Сглотнул, тупо пялясь пред собой. Рыжие волосы заслонившей его вновь Куросаки полоснули его новой остужающей пощёчиной, но слова её отрезвили сильнее. — Прочь, идиот! Если жить хочешшшь! — прошипела она разъярённой кошкой, сдержав своим блют-вене в руке карающий меч, а затем, отбив тот локтем… впилась в губы жениху, обхватив лицо Юграма обеими ладонями. Чтобы тот не видел ничего. Чтобы не слышал ничего. Чтобы и думать забыл о дурацкой выходке Штернриттера Н, а бросившуюся оттаскивать того с полигона Штернириттера Е не заметил, не наказал, не догнал упущенный момент и не сломил морально. Ичиго ненавидела Юграма за это всеми фибрами души — уж лучше так, в открытую, как Базз, высказать в лицо всё, что накипело, и не скрывать атаки, но Юграм был человеком иного сорта и мастером совершенно противоположных техник. Ичиго презирала бы это нечитаемое в нём коварство и чудовищное хладнокровие ещё сильнее, если бы её до тошноты не воротило от чужих ледяных губ и совершенно бесстрастных поцелуев жениха. А она целовала его так самозабвенно, словно в последний раз. Ушами пряла, чтобы шум за спиной нивелировался как можно скорее. Всеми клетками слушала колебания рейши, то, как постепенно свидетелей утренней сцены становилось всё меньше, и меньше, и меньше… Она пыталась оправдать мокрые от недюжинного волнения ладони тем, что кожа жениха, сам жених, тает наконец-то от её присутствия, и представляла в своих зажмуренных глазах его глаза совсем иными, тёплыми, зелёно-живыми, а не умершими когда-то давным-давно, или… то были вовсе не его глаза? Такие же зелёные, только другие. — И что это было, позволь узнать? Ичиго не удивилась подобному вопросу, когда они закончили. Она готова была поспорить, что Юграм даже не знал для чего именно заключался брак. Разве что в теории только, пропустив те страницы, на которых велось о любви. — Репетиция свадебного поцелуя, — съязвила Куросаки и равнодушно взглянула на него, отступив, сунув затем руки под плащ, озябнув от такой холодности, почувствовав, но не признавшись, наконец боль в локте от столкновения с мечом Грандмастера. — Знаешь, люди делают так, целуются, когда, типа, любят друг друга? — хмыкнула она, с грустью уставившись на бледное сивое небо над их головами. Помолчала немного, а потом резко вперила нахальный взор в тысячелетнего «старикана»: — Но ты, видимо, забыл, как это. Быть человеком, да? Хашвальт лишь вопросительно выгнул бровь, но Куросаки отличало недюжинное упрямство и она сверлила его столько, пока он таки сам не снизошёл до ответа. — Это не имеет никакого значения, — изрёк Юграм в итоге, — когда у всех у нас есть единственно главное предназначение — служить Его Величеству. — Достал своим Величеством… — тяжко выдохнула Ичиго, потирая переносицу. Пару мгновений позже она просто вызвала в ладони теневое пятно и бросила то, выросшее до нужных размеров, наземь. Юграм кинулся было пресечь ей путь, дёрнулся остановить, схватить за локоть, но Ичиго выставила руку вперёд и категорично мотнула головой. Затем показала часы на своём запястье и точно отрезала: — У меня школа, я предупреждала! И даже сам Император не сможет заставить меня пропускать занятия в выпускной год! Раздражённо фыркнув, старшеклассница укуталась в плащ сильнее и уже занесла было ногу, чтобы вступить в тень, как услышала в спину то, чего боялась больше всего: — А шинигами сможет? Решительная бунтарка обернулась через плечо и зло взглянула напоследок — она предупреждала Грандмастера без слов: о каком бы шинигами в Каракуре сейчас ни велась речь, она горло перегрызёт за любого из них на своей территории! — Это мой город и моё дело. Лучше держите пустых под должным надзором, чтобы шинигами не путались у меня под ногами. Куросаки скрылась в переходе, и только там позволила своим коленям затрястись.