От судьбы не уйдёшь

В разуме давно наступил штиль, Неджибана шелестела мягким бризом, и море во внутреннем мире полнило душу теплом. Кайен всё раздумывал о том, каким дивным путём судьба привела его ко встречи с Ишшином спустя долгие годы. Внезапное дежурство на Грунте. Многоходовочки Кискэ и Йоруичи. Квинси, не только спасшие, но и приютившие его. Затем появление юных шинигами, которые привели наконец одного Шибу к порогу дома другого. Жук он, конечно, а не родственник: законспирировался так, что и бойцы Омницукидо позавидовали бы. Но как бы Кайен ни сердился на дядю, он смог отчасти понять того: Ишшин всегда опекался детьми — родными ли, племянниками ли, неважно. Осталось только выяснить, от кого или чего так оберегал бывший капитан Готея своих девочек и Урю? Во всех троих чувствовался нерв и готовность к бою. Эти плавно протекавшие мысли не мешали отдыхать лейтенанту после очередного тяжёлого дня адаптации к жизни в Каракуре, но, увы, и необходимый сон не подпускали. Сначала он долго ворочался, успел уже трижды сходить на кухню выпить воды, затем мысленно взялся сосчитать карпов в пруду Угендо — тщетно: глаз сомкнуть так и не удалось. Несмотря на то, что он оказался в доме своей родни, Кайен вдруг осознал, что в доме у двух квинси чувствовал себя куда комфортнее и раскованнее. Мелькнувший образ Ичиго в голове заставил Кайена подняться с дивана, ступить на первую ступень лестницы и оказаться наверху, чего он никак не планировал. Не в его привычках шататься посреди ночи, да ещё и нос совать в чужие спальни, но узнаваемый голос продолжал тихо журчать и манить к себе, точно мотылька на свет. Этот свет и голос струились из третьей слева дверцы, дразняще приоткрытой. — …маленький Дракон родился дома — в мире, который был создан специально для таких, как он. Но рядом не было никого, кто бы смог рассказать ему об этом. Дракон рос, на пятый год он расправил крылья, на десятый сделал первую неуклюжую попытку взлететь и чуть не разбился… Но его мир неусыпно смотрел за ним и направил под его крылья восходящие потоки, чтобы Дракон полетел. Он парил и парил, и не мог остановиться, он был в восторге от всего что видели его синие, цвета бездонного неба, глаза. Его чувства передавались миру, который креп на глазах и становился ещё краше, ещё ярче и ещё яростнее. Когда диск солнца коснулся линии горизонта, его лучи отразились в глазах Дракона и мир, сделав невероятное усилие, преподнёс юному Дракону ещё один подарок — он подарил ему имя и нашептал ему всю историю Драконьего рода…* Ичиго, рассказывавшая сказку Урю, скользнула ласковым взглядом по его сопевшему на подушке лицу и мягко улыбнулась. С чувством выполненного долга отложив на столик увесистую книгу в старой, потрёпанной обложке, она вновь повернулась к мальчугану, невесомыми прикосновениями сдвинула набок его длинную чёлку, лезшую в глаза, и тихо поцеловала того в лоб. Ничего более трепетного Кайен в жизни своей не видел. — Спи, Корю, — вздохнула тут Ичиго, и в улыбке её проскользнула грусть. — Спи, пока спится, пока на свободе… У подслушивавшего лейтенанта взметнулись брови, но, увидев, что квинси засобиралась выходить, задаваться лишними вопросами он не стал. Шиба живо ретировался назад; до гостиной, где обосновался, он бы в гигае не поспел, а с равнодушным видом встретить квинси, сидя посреди лестницы, — запросто. Шиба был мастером отводить от себя подозрения. — Не спится? — заговорил он первым, едва услышал шаги за спиной. — Мне вот тоже. — И нарочито потянулся, хрустя всеми косточками. — Эх! А хотелось бы! — Пф, так найди себе более удобный ночлег, — посоветовала Ичиго, спокойно минуя шинигами, но, обернувшись несколькими ступеньками ниже, опасно сузила глаза: — За шатание по чужому дому без дела можно ведь и получить, знаешь? Шиба не смог сдержать довольной улыбки: сомневаться в том, что его не заметило столь чуткое квинси-создание, сошло бы за идиотизм, а он вроде как гением не зря считался. Но эта генсейка… Она явно дурно влияла на него — превращала в неуклюжего азартного мальчишку, готового увязаться за ней следом хоть посреди ночи, хоть через бушующий океан. — Более удобный ночлег, говоришь? — проигнорировал он выпад в свой адрес. — Ну спать на твоём любимом диване, да, мне понравилось больше. Ты домой? Может, разрешишь тебя сопроводить? Куросаки возвела глаза к потолку: — Поражаюсь я чужой наглости. Шинигами все такие или через одного? Он поднялся на ноги, возвышаясь теперь на целую голову и бесстрашно глядя в эти дерзко пронзавшие его глаза. Кайен улыбнулся беспардонно широко. Упёршись одной рукой в потолочную балку, другой — скользнув по перилам, шинигами сунулся к квинси ближе, не в силах игнорировать сигналы заговорщицки подмигивавшей в окна луны. Романтика расплылась в воздухе сильнее аромата гортензий, да и этот странный человечек из другого мира пробуждал в душе щекотку пополам с задором — Кайену сделалось нестерпимо любопытно. — Встречаются конечно и другие, — доверительно понизил он голос, — суровые генералы, зелёные рядовые, мудрые старцы и самоуверенные юнцы. Но… что-то мне подсказывает — с ними ты бы заскучала. — Намекаешь, что с тобой — нет? — Намекаю? Прямо говорю, что никто из них так открыто не вызовется проводить девушку до дома холодной тёмной ночью. А кругом — пустые, бр, чего доброго — сцапают, и крестик передёрнуть не успеешь… Кайен решительно сократил оставшееся расстояние до лица квинси, но та даже бровью не повела, а вот её кожа вмиг покрылась сеткой синих пульсирующих силой сосудов. Не коснувшись и не обжёгшись ими, Кайен всё равно словно напоролся на незримый щит, едва задев нос Ичиго своим. Она пакостно оскалилась, когда от неё рефлекторно отпрянули. Затем, скептически смерив с головы до пят навязывавшегося ей в компанию прогуляться по улице и по жизни Кайена, гордо приосанилась: — Как видишь, в защитниках не нуждаюсь. Даже на озабоченных шинигами среагирую мгновенно. — Хвастливо крутанувшись на ноге, она бесшумно сбежала вниз и уже из прихожей одарила Кайена лукавой улыбкой: — Ладно, пошли уж. Зря, что ли, так изгалялся, приживала? — Я тебя тоже люблю, Куросаки, — вальяжно спустился он с лестницы, — но за приглашение спасибо, какое бы оно ни было. Девушка фыркнула и передёрнула плечами. Натянув кроссовки и куртку, она закинула сумку на плечо и тихо клацнула замком, чтобы не потревожить спящий домик Шиб. Обернулась, чтобы подождать шинигами, но тот похлопал её по макушке, уже находясь на крыльце. — Не такой я и увалень, — словно прочитал Кайен её мысли, затем взял ключи из рук и закрыл дверь. Ичиго до сих пор стояла с приоткрывшимся от изумления ртом. — Чудесная ночь, — бросил он взгляд на сияющий диск луны в окружении россыпи ярких звёзд, а потом засмотрелся на блестящие карамельные глаза напротив. — Чудесная ночь для рассказывания сказок. Не хочешь и мне поведать какую-нибудь? — Может быть, — послужило ему ответом. Квинси тряхнула головой, прогоняя наваждение, отобрала ключи, сунула вместе с руками в карманы джинсов и зашагала к калитке. По её угрюмому виду несложно было догадаться, что она не то что сказки, даже слова не собирается впредь обронить. Они и впрямь пошли по пустынным улицам молча. Каракура крепко спала, и даже пустые сегодняшней ночью решили не беспокоить её сон. Дежурный шинигами несколько раз сверялся с денрейшинки, но все горизонты оставались пусты, как глаза квинси, когда он намеревался надоесть ей очередным вопросом. В конечном итоге сунув передатчик в карман и позволив себе благополучно о нём забыть, лейтенант Шиба расслабленно закинул руки за голову и побрел, отвлекаясь лишь на лунные пейзажи прикорнувших до утра домов. Сейчас этот несуетливый мир мало чем отличался от родного Сейрейтея. — Выходит, ты и впрямь племянник Ишшина? — к превеликому удивлению нарушила первой молчание Ичиго. Он привычно — нахально — усмехнулся: — А что, имелись сомнения? Дядя Ишшин был главой боковой ветви клана Шиб, соответственно — младшим сыном моего деда, тогда как мой отец, а затем и я… — …ты же не собираешься пересказывать мне историю своего рода? — прервала его Ичиго и недовольно поморщилась. — Продолжая тему сказок, эта, об устройстве и градации Общества душ, неплохо заходила мне на ночь лет в семь-восемь. Кайен искренне поразился, но не подал вида тому, что его дядя таки законченный балбес: где это видано кормить квинси россказнями о враждебном им племени? Бедняга Ичиго. — Как давно ты знаешь его? — вместо этого спросил он. — Ну, дядя Ишшин и Масаки-сан, они… — Я знаю его почти всю свою жизнь, хотя мама с ним — лет десять. С тех самых пор, как родился Урю, а Канаэ-сан умерла. — Так жена дяди умерла от родов? Прискорбно… — Мда, от родов, — поджала губы Ичиго, — можно и так сказать. Но сути дела это не меняет: моя мама просто не могла оставить младенца твоему сумасбродному родственничку, и мы стали навещать их чаще обычного. Оба полуночника прошли по улице ещё какое-то время тихо, каждый обдумывая вопросы наперёд или анализируя уже сказанное. Свернув в конце квартала на онемевшем без машин перекрёстке, эти двое нырнули под какие-то украшения, трепетавшие пестрыми лентами между домами на ветру. Наверняка остались после хинамацури, подумал гость из Сейрейтея, справедливо отмечая, что вряд ли праздники и фестивали у них и у генсейцев сильно отличались. Только он собрался уточнить об этом у Ичиго, как та остановилась, вытащила из кармана вибрирующий телефон, гулко отпечатала что-то на его клавишах и выругалась под нос: — Отвали, я уже взрослая! — Хм, отец? — предположил Кайен, а когда его обожгли злым взглядом, понял, что не прогадал. Он поспешил вывернуть ситуацию на свой лад: — Твой отец, говорю. Квинси, как я помню. А он как же? Ну, как реагирует на такой союз твоей матери с моим дядей, квинси с шинигами? — Это не его дело, мягко говоря, — ответили без прикрас. — Мама ушла от отца, когда только закрутилась вся эта история… — История? — Так ты не в курсе? — Понятия не имею о чём ты. Кайен остановился и тем задержал Ичиго. В его глазах зрела просьба рассказать подробности. Ичиго же с издевательской паузой осмотрела его, затем оглянулась вокруг, будто кто-то в три часа ночи мог их подслушивать посреди хорошо просматривающейся аллеи поредевших глициний. Скрестив руки на груди, склонив голову набок, она будто, борясь с собой и с собой же договариваясь, раздумывала, снисходить ли к шинигами или помучить ещё больше, затем цокнула и сжалилась: — Восемнадцать лет назад капитан Десятого отряда Шиба Ишшин пришёл в Наруки, чтобы справиться с особо опасным пустым. В погоне за ним он оказался в Каракуре и почти победил, но пустого отвлекло появление квинси: моей мамы, беременной мной, и её телохранительницы, Канаэ-сан. Та с детства служила при семье моего отца и головой отвечала за их безопасность. Поэтому, когда мама по доброте душевной бросилась на защиту раненного шинигами, Канаэ-сан преградила ей путь, ввязалась сама в бой и спасла Ишшина от рокового удара пустого. Кайен присвистнул: таких страстей он не ожидал. Нет, то, что дядя мог запросто ввалиться в чужой район, что самовольно в одиночку отправился ликвидировать врага, что принял помощь от недобитых квинси, что не раскрыл этих самых квинси, что остался благодарным спасшей его женщине, Кайен догадывался, но чтобы за того хотели отдать жизнь сразу две дамы… Хотя о чём это он? Не славился ли Ишшин по молодости как знатный гуляка и ловелас с не меньшим списком любовных удач, чем военных побед? Кайен ужасно хотел узнать, что же случилось дальше. — И? Что же было потом? Почему твои родители… — Бабушка, — поправила Ичиго, — это бабушка прогнала Канаэ-сан со двора. — Тут девушка шагнула в тень, привалилась спиной к стволу одной из глициний и мечтательно улыбнулась: — Ох, бабушка… Несмотря на то, что моими тренировками занимался дедушка, в семье все знали, кто из нас обладал наибольшей мощью. Да мою бабушку можно было выставлять одну против вашего Готея, и даже дед Яма делу бы не помог! Так, кажется, зовут вашего генерала? Лейтенант хохотнул: так фамильярно Ямамото-сотайчо мог звать разве что Кьёраку-доно, но в устах восемнадцатилетней пигалицы это звучало ещё смешнее. — Прости, — вскинул он примирительно руки, когда та недовольно выгнула бровь, — продолжай прошу, мне очень интересно. — Да в общем рассказывать особо нечего, — фыркнула она, отлепившись от дерева и продолжив путь дальше по аллее. — Бабушка была властной женщиной, отец не смог ей возразить, а мама не смирилась с таким решением и ушла от отца. Вот почему я Куросаки, хотя должна быть Исидой. — Исида? — переспросил Кайен. — Исида… Исида… — Ага, это тот самый старичок, которого один из ваших хотел пустить на опыты, а второй — спас. У Урахары-сан явная слабость помогать врагам, или изгоям, вроде Ишшина. Кайен остановился как вкопанный. Ичиго обернулась и рефлекторно поискала опасности по сторонам. На улице оставалось по-прежнему тихо. — Что с тобой? — буркнула она. — И ты после всего этого помогаешь шинигами? Смело, — кивнул он, а потом уставился с подозрительностью: — Или полное безрассудство? Квинси похрустела шеей, брезгливо кривясь: — Вот только указывать мне не надо, да, что делать? Ты мне не отец, и вообще никто. Я сама по себе. И если у меня даже должны иметься основания ненавидеть вас, это не означает, что я не стану помогать тем, кто лично мне не сделал ничего плохого! Лейтенант спешно закусил губу, чтобы не рассмеяться от пафосной речи, но ему повезло — Ичиго, выпустив пар, сама усмехнулась. У неё вышло от души, но уж больно мудрёно. Даже гениальная голова Кайена не разобралась сразу. Её слова вызывали вполне логичные вопросы. — А есть ли ещё квинси, которых так бесят шинигами? Или Урю — действительно последний на данный момент, самый юный? У девушки мигом сползла улыбка с лица, а брови недовольно сдвинулись к переносице. Она выбила такт закипавшего в душе раздражения носком по гальке и глубоко выдохнула, прикрыв веки: — Я не соби… Она не договорила — испуганно распахнула глаза и, прежде чем шинигами смог сам уловить колебания духовных нитей и чужое присутствие в атмосфере, на него шикнули, мигом опутали сияющей голубой цепью от пяток до макушки и хорошенько двинули плечом, отправляя утратившего равновесие бойца в колючие тёмные кусты. — И ни звука! — на миг сунулась к нему в лицо Ичиго и опять резко скрылась из виду за густой листвой кустарника. Шиба и не собирался слушаться — не в его это было крови. Он заёрзал, повозился, попытался перегрызть зубами треклятые оковы, сделанные по какому-то квинси-кидо, но те только сильнее впивались ему в кожу при каждом новом движении и заметно заглушали силу, высасывали её, точно пиявки — кровь. Шиба собрал в себе всю рейацу, чтобы уже духовной силой сломить барьер, но внезапно услышал голоса перед собой и инстинктивно приглушил её, приникая к земле. — С кем ты разговаривала здесь, Ичиго, и что ты делаешь посреди ночи вне дома? — спросил глубокий спокойный голос, принадлежавший явно рослому мужчине; Кайен из-под куста смог рассмотреть на аллее его массивные военные сапоги. Ичиго же крутанулась на пятке, сердито скрипнув кроссовкой, и негромко буркнула: «Ещё один выискался…» — Ни с кем я не разговаривала, хватит следить за мной! Если уж на то пошло, это моё дело где мне гулять, во сколько и с кем! Я у себя дома! Она дернулась уйти, но её остановили, крепко сжав локоть. Ичиго непроизвольно взвизгнула, а Кайен непременно бы наелся земли, не будь его рот запечатан — настолько быстро рванул в своем неказистом положении на помощь беззащитной девушке… Хлоп! В предрассветной тишине раздался оглушительный звук пощёчины. …ну, почти беззащитной, уточнил про себя шинигами, и попытался как гусеница выползти на аллею и хотя бы боднуть обидчика Ичиго, но их разговор на повышенных тонах вновь заставил его сбавить обороты. — Не сметь меня ни трогать, ни контролировать! — хладнокровно процедила квинси, слишком властно для своих восемнадцати лет. — По-моему, я имею все права знать, где находится и что делает моя невеста, — невозмутимо осадили и её, разом заставляя глаза Кайена полезть на лоб. Ичиго в невестах? Шутка, что ли? Пара выяснявших отношений спешно удалилась в сторону. — Мы немедленно отправляемся назад в Зильберн, чтобы ты вспомнила своё место, и это не обсуждается. Твоей матери я отправлю письмо. Новый сюрприз для дежурного: что за Зильберчто, куда это они собрались, и почему Ичиго до сих пор слушала этого напыщенного индюка? Кайен недоумевал, но, вытянув шею, продолжал смотреть во все глаза, ведь поглядеть было на что: за одним из деревьев, в падающей от света уличного фонаря тени что-то явно появилось, скрытое от глаз шинигами, но отнюдь не от двух квинси. Теперь в высоком белобрысом провожатом Ичиго, одетом в белые одежды и сапоги, Кайен смог признать ещё одного представителя этой расы. Каракура по праву могла носить звание самого аномального района — на глазах лейтенанта Тринадцатого отряда Готей-13 квинси тут вырастали как грибы после дождя. — Где твой плащ? — строго меж тем спросил мужчина у Ичиго, но та лишь нервно тряхнула гривой: — Забыла! Что, посадишь теперь под замок или будешь пытать меня своим тяжёлым взглядом как остальных, Юго? Названный «Юго» только повернулся к Ичиго всем корпусом, пропуская ее вперед, но от того, что он её не отругал сразу, даже у Кайена пробежал морозец по хребту. Этот немногословный квинси впечатлял суровым видом. Жилось ему, видимо, ещё скучнее, чем похожему на него Бьякуе. — Я следом пойду! — фыркнула девушка, сердито скрестив руки на груди. — Не хочу всю дорогу ловить нотации в спину. Лучше умереть сразу! Жених Ичиго состроил непритязательную мину и без эмоций вошёл в своего рода переход — тьма из тени поглотила его лицо, затем его белые одежды и длинные волосы до самых кончиков; тень засасывала его медленно на глазах неотрывно следившего за такой невидалью Кайена. Куросаки, вошедшая следом в «никуда» и щёлкнувшая уже оттуда пальцами, поразила дежурного еще больше: словно по команде цепи, созданные её же рукой, легко спали с тела шинигами и рассыпались, ударившись оземь, духовным прахом. Кайен владел магией кидо, но подобное умение у потенциального противника всерьёз настораживало. Они создали то ли собственный сенкаймон, то ли гарганту без особых усилий и — главное — без следа. Как только Шиба оказался на ногах, то трижды обошёл то самое дерево и не уловил даже эха потревоженных рейши на месте открывавшегося только что перехода. Куда тот выводил оставалось только догадываться. «Как всех остальных», — так сказала Ичиго, и это напрямую свидетельствовало о том, что Урю мог быть последним квинси только по возрасту. Где-то существовало место, где «маленький Дракон» окажется дома среди таких, как он сам, — Кайен хорошо запомнил слова из совсем недетской сказочки. Что, если с ним существовал целый мир, где не до конца истреблённая раса жила, процветала и, может быть, даже готовила своим врагам ответ? Дежурный Каракуры должен был немедля доложить о своих подозрениях в Готей-13 и дождаться дальнейших инструкций от генерала. Должен был, но пока не стал. Шиба Кайен свернул в переулок, который вёл к старым зерновым складам. Он надеялся получить куда более исчерпывающую информацию, если повезёт. Из уст одной наблюдательной и всё знающей особы, раз Ичиго ныне простыл и след.