Эстетика для фотографа

***

      Отпустило. Боли больше нет, она пропала так же резко, как появилась. Кихену захотелось просто смеяться, улыбаться, не важно, от нервов ли, от счастья или от того, что ему стало легко, словно все плохое резко осталось позади, и не важно, что скажут люди. Будто имя Сон Хёну больше не то, что не пугает, оно больше и вовсе не знакомо. Будто вся прошлая боль Има из-за Чжухона так же там, в прошлом. Теперь есть только настоящее. — Так пусть все лишнее там, позади, как осталось, так и не появится больше никогда, — подумал Ки и на радостях продолжил бежать до младшего, хоть осталось всего ничего.       Ещё два шага, нервный набор номера в домофон, растерянный, что слышно по голосу, Чангюн, и счастливый Ю, словно за прыжок поднявшийся на четвёртый этаж. Уже открытая дверь, а за ней такой знакомый, такой родной запах... кофе. Никакого табака. Ю не заходит, он буквально влетает в квартиру, даже не разувшись, он сразу делает то, чего не сделал бы никогда. Плевать он хотел на личное пространство, на порядок действий. Он хаотичен, и теперь ему все равно, он больше не может скрываться. Кихён без раздумий бросается на младшего, стоящего в конце коридора. Бросается в объятия так, что оба падают, но его это не волнует. Старший всем телом прижимается к Иму с одной мыслью "моё". Он едва касается носом шеи младшего, но даже так чувствует запах кофе, который на теле Чангюна ощущается по-особенному. И Ю готов вдыхать этот запах снова и снова, до тех пор, пока может касаться Чангюна. — Ю... Я доверял тебе, но боялся, что ты больше не придёшь... — еле дрожащим голосом выговорил Гюн. — Глупый, наивный ребёнок. Дурачок, — прошептал старший. — я бы не смог не вернуться, у меня не было на это права. Я ведь, — Ки сделал паузу, чтобы наконец сказать то, что никогда ещё не говорил Иму, чтобы наконец поставить точку, чтобы всё, в конце концов, заиграло яркими красками, и жизнь больше не казалась чёрно-белым кино. — люблю тебя, Им Чангюн. Знал бы ты, как мне жаль, что я говорю это только сейчас... — Давай помолчим и просто отдохнем. Только разуйся для начала, а? — Вот ты ж... Обязательно романтику ломать? — Что? Тебе знакомо это слово? Ты же у нас реалист, так что ничего не знаю. Давай вставай, и вообще, придавишь меня ещё. Давай-давай, — уже спокойно, даже с улыбкой говорил младший. — Кстати, что будешь? чай, кофе?       После того, как Ю из последних сил поднялся, не особо слыша Гюна, разулся и пошел в ближайшую комнату, где есть кровать — он понял, что безумно хочет спать. — Эй, Ю! Ты слышишь меня воо... — младший зашёл в свою комнату и увидел там уютно развалившегося Кихёна, который, судя по всему, уже крепко спал. — ...бще. — Гюн лишь умильнулся, потому что даже самый серьезный Ю Кихён во сне похож на маленького милого ребенка.       Им посмотрел на дату — 21 ноября и, улыбнувшись, оставил записку для старшего, на случай, если тот проснется, а Гюна не будет рядом. Он легонько погладил Ки по голове, немного потрепав волосы, и вышел из квартиры так тихо, как только это возможно.       Чангюн понимал, что этот день, как-никак, для Ю особенный, поэтому он просто обязан ему запомниться, и младший знал, как сделать это более вероятным. Кихён живёт фотографией, как Чангюн рисованием, как композитор музыкой, как поэт стихами, а потому он знал, что нужно подарить Кихёну. Только то, что может создать воспоминания. Не те, что в прошлом, а те, что созданы в настоящем.

***

Кихёна~, это записка от меня. Если проснулся, а меня нет рядом, то не переживай, я скоро вернусь, обещаю. Если что, еда в холодильнике, а чай и кофе на верхней полке шкафчика.

— Записка, которая бросилась в глаза Кихену сразу, как он проснулся. Однако ему было лень вставать, и он продолжил дремать. Его окончательно разбудил только звук ключа в замочной скважине, но он решил не подниматься, а просто послушать, что Им будет делать.       Тем временем младший не так громко зашёл домой с пакетом в руках, также было слышно, как открывалась дверца шкафа в зале, потом шаги, звук нагревающегося чайника, а потом внезапно открылась дверь в комнату, но Ю так и притворялся спящим.       Им убрал записку на стол и сел рядом с Кихёном, нервно перебирая его волосы, поглаживая большим пальцем его руку и подолгу смотря на него. — Мне не по себе, когда на меня так долго смотрят, — сказал Ю с ещё закрытыми глазами. — А ещё мне щикотно, даже когда ты просто трогаешь меня за руку. — И тебе это не нравится? — с небольшим разочарованием спросил Гюн. — Знаешь... А мне ведь чертовски это нравится, — будто неожиданно для себя сказал Ки. Не прошло и двух секунд, как он открыл глаза. — Опять на меня смотришь? — Да не смотрел я! — младший сразу же отвернулся. — И вообще я собирался... — но тут слова Чангюна резко прекратились — Ки взял руку младшего и потащил его к себе. — Бесишь, — коротко, как в тот вечер в начале знакомства, сказал Ю. — полежи со мной.       Младший не стал возражать, напротив, он не представлял, что такое вообще когда-то произойдет. Он не верил, что теперь сможет быть со своим соулмейтом хоть каждый день. Он до сих пор не мог поверить вообще в это соулмейтство, ведь, неужели ему так несказанно повезло?

***

— Боже, Минхёк-хён, а я и не знал, что спать сутки — суперспособность Кихёна. Я надеюсь, он хоть свой день рождения не проспит... — Не проспит, куда денется. Не зря ведь мы для него все это готовили... — под всем Минхёк подразумевал воздушные шары с напечатанными поздравлениями от каждого, уже повешанные в комнате, заказанные пицца и роллы, немного алкоголя, само собой, подарки и только самые близкие друзья.       Наконец настаёт момент пробуждения, дверь из комнаты открывается, и первым, кого встречает Кихён, является его придурковатый друг Минхёк, который набросился на него с объятиями и хлопушкой, крича "С днём рождения, Кихёна~". Правда выражение лица Ю в этот момент было больше непонятливым, да и конфети в волосах его немного удивило. — А что, уже 22 ноября..? — в растерянности спросил Ю, медленно выходя в гостиную и глядя по пути на друзей, смотрящих на него, как на идиота. — Да, Кихен, да! Ну и дурень же ты, а. Давай короче просыпайся быстрее и собирайся, уже не терпится отпраздновать! — чуть ли не крича сказал Мин. — Да бегу, бегу.

Когда догорает закат...

      Этот день был хорошо от самого его начала, до самого конца, как и тот день с библиотекой. От удивления до радости, от растерянности до свободы и, главное, до осознания того, что все эти люди, что были сегодня с ним, определенно не зря всегда были рядом. — Кихенаа, у меня есть кое-что для тебя, — улыбнулся Им. — Я надеюсь, осень для тебя до сих пор имеет особое значение, и что ты до сих пор искренне любишь свои снимки. Но... Чтобы они были ещё живее, ещё более настоящим, я решил, что тебе нужно это, — младший протянул красивый подарочный пакет с чем-то тяжеловатым внутри. Определенно, это может быть только... — полароид.       Кихен быстро открыл его, радуясь, как ребенок. Что-что, а такой фотоаппарат он хотел давно. В пакете также лежала пленка для полароида, чтобы нетерпеливый Ю смог сделать первый снимок на этот аппарат. — Чангюн... Спасибо большое, — больше улыбался, чем говорил Кихён. — Ээй, ребят, давайте селку!

...над вечером лентою яркой,

— Уже бежим! — крикнул Хёк, таща за собой Вона.

Послушайте, что говорят...

— Давайте на раз, два, — все уже приготовились. — три! — крикнул Кихён и щёлкнул на кнопку. Как только снимок вышел, все захотели его рассмотреть поближе. Итак, что имеется в итоге: Минхёк, который улыбается шире всех, Хёнвон, которому тот самый Минхёк подставил рожки, как бы по-детски это ни звучало, Чангюн, который улыбается, как может, но до Минхёка ему далеко, и Кихён, который показывает знак V, так же не скрывая улыбку.

те чувства, что скрыли когда-то.

— Это определённо один из лучших дней в моей жизни, и я уверен, что таких будет ещё много. Я не просто уверен, я знаю, и все потому, что у меня есть самые лучшие в мире друзья и самый прекрасный в мире человек — мой личный художник по имени Им Чангюн, который скрасил мою жизнь невероятно яркими цветами.