А, может, чаю?

      Мы дошли на вечеринку под заливистый смех Нуры. Так и не поняла причину ее хорошего настроения, но оно заразительно. Я тоже смеялась всю дорогу. Мы снова говорили обо всем на свете.       Зайдя внутрь, я опять почувствовала это чувство раскрепощенности. Здесь я могу всё. Чувствую себя гораздо лучше, чем рядом с одноклассниками. может, потому что здесь все пьяные, и им плевать на меня и мои действия? Оглядываюсь в поисках напитков. Но нахожу совсем другое — Шистад засунул свой язык в рот какой-то девушке со второго курса. Меня начинает переполнять злость. Конечно, глупо ревновать его к кому-то, но разве он не хотел моего внимания? Не добивался меня?       Выпиваю пару стаканов какой-то мути, которая должна быть пивом. Может, это меня отвлечет. Здесь довольно много алкоголя, что довольно логично — большинство учеников 2 курса уже достигли восемнадцати.       Возвращаюсь к Нуре, но нахожу ее болтающим у стены с её «Обычно я не хожу на вечеринки, но…» Вильям или Вильгельм. Она постоянно называет его разными именами. Может, это что-то типа русского Саши и Шуры? Еще один вариант имени? Вообще-то меня это интересует меньше всего. Под звуки музыки ухожу вглубь толпы. Я чувствую жар тел вокруг. Волосы намокли от пота — моего и чужого. Не самая комфортная обстановка, но, на удивление, меня устраивает. Чьи-то руки оказываются на моих бедрах. Я продолжаю двигаться. У меня мелькнула мысль, что это он. Хотела бы я сейчас, чтобы он увидел меня и испытал то же, что я чувствовала, когда увидела его с очередной девушкой на одну ночь.       Я оборачиваюсь, но, к своему удивлению, вижу перед собой какого-то парня, а не его. Что ж, а он ничего. Двигаю бедрами в такт музыке. Он делает шаг ко мне. Он дышит мне в шею. Его дыхание такое горячее. Его глаза смотрят в мои. Но я не ощущаю чего-то, что ощущала с Кристофером… Боже, Эва, да выкинь его из головы! Целую незнакомца. Должно сработать? Стать легче, да? Вообще-то не особо работает.       Он целует мою шею, мы не перестаем двигаться. Устремляю взгляд на диван. Он сидит там и смотрит на нас. Выкуси, Кристофер Шистад! Обнимая этого красавчика, показываю за его спиной два средних пальца козлу на диване. Да, Шистад, я и не такое умею.       Что? Что он делает? Этот козел опустил руки на мою задницу. Нет, такого я не позволю, поцелуи — одно, а руки на моей заднице — совсем другое!       Отталкиваю его, но у меня плохо получается. Он крепко прижимает меня. Черт, почему я не ходила в детстве на какой-нибудь бокс? Может, в моем теле тогда бы правильно работала хоть одна мышца! Пробую еще несколько раз — опять тщетно. — Убери руки! — пытаюсь избавиться от него хотя бы так. — Что? Но тебя же все устраивало, — Он целует мою шею. Подступает паника.       Внезапно за его спиной появляется он. Этого я уж точно не ожидала. Взяв этого придурка за плечо, Кристофер разворачивает его лицом к себе. — По-моему, она сказала отойти, — ох, как мило, но знаешь, я могу справиться и без твоей помощи, иди и целуйся с другими блондиночками! — Ты ее брат или что? — этот идиот строит из себя крутого, — вообще-то я в этом очень сомневаюсь, даже если учитывать то, какой он сильный. — Все, что тебе нужно сейчас сделать — так это уйти, чувак, — Крис говорит серьезным тоном.       Никогда не видела его в таком состоянии. Что это? Ревность? Злость? Шатен опять поворачивается ко мне, хватает меня за задницу и подталкивает вперед, ближе к коридору. Не успела я, пошатнувшись, сделать шаг, как Кристофер с размаху зарядил этому уроду в лицо. Такого поворота не ожидал никто. Толпа вокруг нас поредела, кто-то закричал: «Маркус». Видимо, так зовут парня с фингалом. Что ж, на этот раз Цезарь победил Маркуса.       Крис хватает меня за руку и ведет наверх. Этот дом такой огромный. Везде уединившиеся парочки. Никогда не видела одновременно такого умиляющего и омерзительного зрелища. — Куда мы идем? — он тянет меня за руку, крепко сжимая ее. Боже, никуда я не убегу. Наверное.       Он молча обернулся на меня, а затем опять повернулся вперед. Мы не останавливались. Черт, он действительно зол. Что его так задело?       Мы заходим в какую-то спальню. Он закрывает дверь. Меня охватывает паника. Неужели, он ударил того парня, потому что хочет сделать это со мной? К горлу подкатывает комок. Меня охватывает паника. Думаю, по моим глазам это заметно. — Боже, Эва, успокойся, — он смотрит на меня непонимающим взглядом. Думаю, он удивлен моей реакцией. — Я не собираюсь тебя насиловать.       С облегчением выдыхаю. — И зачем мы здесь? — Думаю, тебе нужно побыть вдали от толпы, она на тебя плохо влияет, — да что вы говорите, мистер Всезнайка! — Ты выпила? — Не много, — вообще-то я не уверена, сколько я выпила. Но не думаю, что я не в состоянии дойти до дома. — Я думаю, мне лучше пойти домой. Иначе ты убьешь кого-нибудь, кто снова меня поцелует. — Разве ты не пыталась отвязаться от него? — не понимаю, что я несу. Хорошо бы поблагодарить его. Неизвестно, что могло произойти. — Не хочешь меня поблагодарить? —       он читает мои мысли?! — Спасибо. А теперь я пойду. — Тебя проводить? Уже поздно. — Нет, я дойду. Скажи Нуре, что я ушла. Думаю, ей будет чем сегодня заняться. Как там зовут твоего друга, Вильгельм? — Вильям. Хорошо, будь осторожна, — что за братская забота. Или не веди себя, как чертов проститут, или не лезь ко мне.       Выходя из дома мне в голову ударяет запах ночи. Она всегда пахнет по-особенному. Многие этого не замечают, но меня заботят запахи. Я чувствую их. Я запоминаю их. И ночь пахнет по-особенному. Свободой, счастьем, звездами… Делаю шаг на дорогу. Не уверена, что хочу идти домой.       Снова ощущение, что кто-то наблюдает за мной. Не лучшее ощущение, когда идешь одна посреди ночи. Слышу какие-то шаги. Сердце пропускает пару ударов. Оборачиваюсь. Слава Богу! — Кристофер? — я действительно удивлена. — Если я сказала не провожать меня, то твое дело выследить? Знаешь, это выглядит как преследование, — мой сарказм вызывает его ухмылку. Его взгляд опять устремляется в мои глаза. — Знаешь, вообще-то во многих странах это незаконно, в том числе и в нашей. — Только не говори, что тебе не нравится внимание, Эва, — если только твое, Кристофер. — Что ты хочешь? — Твой дом в другой стороне. — Я решила прогуляться. Раз уж тебе совсем скучно, можешь пойти рядом, иначе кто-нибудь вызовет полицию для маньяка, — я начинаю громко смеяться. Сейчас мне все равно, что обо мне подумают. Спасибо, алкоголь. — Как мило, спасибо, — он корчит недовольную рожицу. У него плохо получается. Он выглядит забавно. Мне всегда нравилось сочетание футболок и пиджаков с джинсами. Еще и эти забавные светодиодные очки… Выглядит, будто только что вернулся с вечеринки в Лос-Анджелесе. — Накинь, тут прохладно, — вообще-то, тут, и правда, зябко, но я не особенно замерзла — была слишком занята мыслями. Он накидывает свой пиджак мне на плечи, оставаясь в своей рубашке. Его руки выглядят так привлекательно. Хочется их коснуться. — По-моему, твое поведение слегка странное, — не знаю, зачем я ему это говорю. — В смысле? — Сначала ты зовешь меня на свидание, потом целуешься с какой-то блондиночкой, а теперь даешь мне свой пиджак. Я бы отказалась от общества такого бабника, если бы не твои милые глазки, — Боже, заткните меня кто-нибудь! Что я несу! — Хм, ты даже запомнила цвет ее волос. Даже я не настолько внимателен. Ну, раз уж ты заметила мои «милые глазки», — он изображает пальцами кавычки, как бы намекая на цитату. Несносный идиот! — то я не удивлен твоей внимательности. Знаешь, мужчина по своей сути полигамен. Если нет ответа от одной радиостанции, ты переключаешь приемник на другую. — Это лучшее сравнение, которое я слышала, — в моем голосе прозвучала нотка обиды. Не знаю, почему меня так задела эта правда. Вообще-то все парни, которых я встречала были теми еще кобелями. — По-моему, ты тоже не особо скучала, когда целовала того придурка, — боже мой, Кристофер, я слышу ревность? Чья бы корова мычала! Мы остановились на каком-то пляже. Отсюда хорошо видно звездное небо. Но он смотрит не на него. Он смотрит в мои глаза. Не знаю, можно ли доверять этому лукавому засранцу. -Знаешь ли, многие девушки не оценят твоего признания о радиостанциях, — он смотрит то в мои глаза, то на мои губы. — Обычно они ищут кого-то верного, и вообще… — не успеваю я закончить, как он впивается в мои губы. Его пьянящие сладкие губы такие мягкие… Ерошу его волосы руками. Он углубляет свой поцелуй. Наши языки сплетаются в танце. Опять это странное ощущение полного счастья. Раньше я его не замечала. Он обхватывает одной рукой мою талию, а другой держит мою шею, приближая меня к себе. Не хочу думать ни о чем, хочу раствориться в Кристофере… Мы стоим так невообразимо долго, пока не становится нечем дышать. Наши жадные губы отрываются друг от друга. — Знаешь, если бы ты разрешила мне сделать это на вечеринке, не произошло бы всего, о чем ты так беспокоилась всю дорогу, — его глаза исследуют мое лицо. Оно заливается краской. Вообще-то я редко краснею, не знаю, чем это вызвано. — Знаешь, Эва Мун, ты чертовски красивая.       Мое лицо искажается в глупой улыбке. Мне редко делают такие комплименты. Чаще всего я слышу лишь восхищения моей задницей или утешительные фразы в стиле «не думай, что ты некрасивая». Я пыталась принять свою внешность, но меня постоянно что-то не устраивает: лицо слишком пухлое, задница слишком большая, рыжие волосы слишком пушатся.       Он берет меня за руку, и мы бредем куда-то. Меня это не волнует. Я просто хочу быть рядом с ним. Не знаю, когда мое мнение сменилось, ведь пару часов назад я считала его напыщенным Павлином. Но что-то внутри меня хочет верить, что он не такой. Эта глупая мысль вызывает у меня усмешку. — Что? Что смешного? — на его лице появляется милая улыбка. — Не знаю, мне сейчас так хорошо.

***

      Подходя к моему дому, он несет какую-то ерунду про фильм, который он видел на днях. Я не особенно вникаю, мне просто нравится смотреть на его восторженное лицо, как у ребенка, который впервые попробовал сладкую вату. — Знаешь что? Запрыгивай! — он приседает, намекая, чтобы я залезла на его спину.       Черт. Нет. Я слишком тяжелая! Нет! — Если ты не сделаешь этого, я не сдвинусь с этого места. Я простою тут всю ночь, Эва Мун, — его голос такой радостный, как у ребенка. Никогда не видела рядом с собой кого-то настолько восторженного. Он похож на Нуру, когда она болтает с Вильямом. Может, это не просто симпатия? Может, стоит рискнуть и поверить в его верность? Боже, Эва Мун, что ты несешь! Просто сделай это и не думай ни о чем! Залезаю ему на спину. Звуки нашего смеха наполняют улицу вместе с первыми лучами солнца. Я и не заметила, когда стало светать. — Зайдешь? — не знаю, что я делаю, но я была бы не против побыть с ним еще какое-то время. — Вообще-то… — он отказывается. Жаль, видимо пора спешить к очередной особе для скачек на спинах. — Вообще-то я не против, если ты не будешь ко мне приставать, распуская свои грязные ручки! — он поднимает руки вверх, показывая, что он сдается. Он кусает губу. Я не сдерживаю улыбки. — Как насчет фильма? — думаю, это звучит неплохо. В прошлый раз все закончилось довольно забавно. Для меня. — Если только мы будем смотреть «Иллюзию обмана», о которой я тебе рассказывал. — так вот о чем он говорил. кажется, я где-то слышала об этом фильме. — Ладно, — я закатываю глаза. Ха-ха, Эва — собака Павлова. Боже, звучит отстойно.       Я включаю фильм, и мы садимся на диван. Его рука лежит позади моей головы, как бы обнимая меня. Кристофер, обними же меня, черт возьми!       Делаю вид, что засыпаю, прикладываясь на его плечо. Его руки смыкаются вокруг моей талии, он прижимает меня к себе. Он такой уютный. Прикрываю глаза. Кажется, мне действительно не помешает поспать… Его глаза снова исследуют мою лицо. Его грудная клетка вздымается от смешка. Кажется, смотреть фильмы с кем-то для меня — лучшее снотворное. На лице появляется глупая улыбка. Его тело такое теплое. Он замечательно пахнет несмотря на ту вечеринку и то, что большинство мужских одеколонов пахнет отвратительно.Не замечаю, как засыпаю…