Испанская Сахара

There's no way to realize Никак нельзя понять Upholster skin, I take back every line, Мою оболочку, я беру назад каждую свою реплику, Lost my mind in San Francisco, Я оставил свой разум в Сан-Франциско, Worn out disco, and temper's cool. Потрёпанное диско — и всплеск утихает. Foals — London Thunder

Дождь лил стеной, а мне так не хотелось выходить из теплой и уютной патрульной машины. Вокруг все было в неоновых огнях из-за работавших мигалок, но меня все равно клонило в сон. Выдернуть из постели лейтенанта, который буквально только что отмотал суточное дежурство, было, к сожалению, вполне в духе нашего начальства. В конце концов, я выдохнула и с самой кислой миной вышла из машины, на ходу раскрывая большой черный зонт. Дом уже был оцеплен, вокруг, несмотря на погоду, столпились зеваки. Широко зевнув, я пошлепала прямо по лужам, потому что некогда красивая каменная дорожка сейчас была в самом плачевном состоянии. На черных ботинках грязи не было видно, но я слышала, как она хлюпала под подошвами. Прямо возле заградительной неоновой ленты меня остановил какой-то офицер. — Вам сюда нельзя, мисс, — с самым важным видом он не дал мне пройти. — Как это нельзя? — признаться, сначала я немного растерялась, но затем задохнулась от возмущения. — Я здесь работаю! Полицейский снисходительно посмотрел на меня сверху вниз. Видимо, новенький. Что ж, он слишком много на себя брал. — Тогда представьтесь, пожалуйста. И назовите учреждение, в штате которого состоите. — Я из министерства не твоих собачьих дел, а теперь дай мне пройти, — я все же потянулась за жетоном, который лежал во внутреннем кармане кожаной куртки. Конечно, мой вид не внушал доверия - сейчас редко встретишь девушку в департаменте полиции, но у меня были по этому поводу знатные комплексы, поэтому я всегда бесилась. — Да пропусти ее уже, видишь, она готова тебя укусить, — я скисла еще больше, когда услышала голос Хэнка. — Придется тогда сделать прививку от бешенства. Я все же продемонстрировала свой жетон полицейскому и прошла вперед, чуть не уронив свое удостоверение в лужу. Господи, я же только приехала, а уже готова проклясть всех и все вокруг. — Могла бы и спасибо сказать, — Хэнк шел рядом и вонял перегаром даже сквозь толщу воды. — Спасибо, — я сказала это как можно саркастичнее. — А вообще, тебе стоит одеваться посерьезнее, — Андерсон оглядел меня сверху вниз. — Ты и так выглядишь, как старшеклассница, да еще и фигню какую-то носишь. Я чуть не задохнулась от возмущения. На мне были обычные джинсы, бейсболка и расстегнутая кожаная куртка, через которую проглядывала футболка с надписью: «Я целуюсь лучше, чем готовлю». Пришлось молча проглотить свои претензии, потому что в этот раз Хэнк был прав. Но кто же виноват, что сегодня все приличные футболки оказались в стирке? Пришлось достать из дальнего угла эту, которая была подарена мне бывшим больше года назад. Я сегодня после суточного дежурства планировала отоспаться, а не таскаться по местам преступления. Впрочем, промолчать мне не позволила моя внутренняя язва: — Странно видеть тебя здесь. Я думала, тебя уже сдали в дом престарелых. — Не дождешься, малявка, — он усмехнулся. Приятно видеть, что наши отношения не изменились после двух недель, что мы с ним не виделись. — А если серьезно, то что ты здесь делаешь? Это не твое дело. Ты же вроде больше по человеческим преступлениям. — Все, что касается девиантов, мое дело с тех самых пор, как меня повысили до лейтенанта, то есть уже почти две недели, — наконец, мы зашли в дом. Я закрыла зонт и встряхнула его, чтобы избавиться от капель. — Черт, у тебя нет ничего теплого? Я промокла, как мышь. Андерсон протянул мне бумажный стаканчик, из которого я не думая щедро отпила. Горло тут же обожгло, я чуть не подавилась и начала кашлять. У меня чуть не выпали глазные яблоки от такого количества алкоголя во рту. — Это не кофе! — я сунула стаканчик обратно в руку Хэнка. — Да, это коньяк, — Хэнк засмеялся. — Я эти ваши модные напитки не пью, привык к классике, знаешь ли. — Да пошел ты, — я толкнула его в плечо и вытерла тыльной стороной рот. Голова тут же загудела, я недовольно проводила лейтенанта взглядом. В доме был страшный погром. Точнее, не во всем доме, а только в гостиной. Журнальный столик был перевернут, книжные полки были сорваны, а телевизор весь покрылся трещинами. Вокруг то и дело сновали люди, впереди сверкнула ослепляющая вспышка фотоаппарата, которым судмедэксперт делал снимок трупа. На ковре с длинным ворсом распласталась женщина, ее руки лежали по сторонам, а нога неестественно изогнулась. Она была в белой ночной рубашке, однако на груди, в районе сердца, было огромное красное пятно от крови. Меня больше не выворачивало от вида трупов, как тогда, когда я только выпустилась из полицейской академии, однако вид мертвеца никак не мог вселить в меня оптимизм. — Лейтенант, — мы с Хэнком одновременно обернулись, однако обращались не ко мне. — Выстрел был сделан прямо в сердце из оружия жертвы. Я замерла. Передо мной стоял, несомненно, андроид. У него было совершенное лицо. Мне уже приходилось видеть андроидов, ведь Детройт был полон ими, однако каждый раз я испытывала замешательство. Технический прогресс поражал воображение, но я все ещё не могла поверить, что машины могли быть столь совершенными. Над ним отлично поработали, тут было нечего сказать. На некоторое время мы с ним встретились глазами, я непривычно сильно стушевалась. Что-то особенное было в его лице, однако не в моих правилах было искать какие-то эмоции в лице андроида. — У тебя что, появился напарник? — я оглядела машину снизу вверх. — Много же я пропустила. — Он моя порция ежедневной головной боли, а не напарник, — Хэнк вздохнул. — Отзывается на имя Коннор. — Алкоголь – твоя порция ежедневной головной боли, а не андроид, — хмыкнула я, а затем протянула руку Коннору. — Рада познакомиться. Мимические мышцы у машины тоже были совершенны, потому что он так обаятельно улыбнулся, что я бы даже растаяла, если бы не испытывала неловкость от того, что он был андроидом. Для меня это было схоже с общением с тостером или, скажем, пылесосом. — Мне тоже, мисс Уилкс, — я с удивлением обнаружила, что у него были тёплые руки, совсем как у человека. Только я открыла рот, чтобы спросить, откуда он узнал, как тут же и закрыла, потому что интересоваться таким значило показать собственную глупость. Он же чертов андроид! — Ла-а-адно, — протянула я. — Зови меня просто Индия, мне все-таки ещё не сорок лет. Пусть с самого начала эта ночь и напоминала какую-то хохму, но занимались мы все же вещами серьезными. К сожалению, убийства, совершаемые девиантами, перестали быть необычными, им даже больше не выделяли первые страницы газет. Однако это было уголовным преступлением, и долгом всех собравшихся здесь людей было раскрыть его и наказать виновного вне зависимости от того, был он рождён или собран на конвейере. К сожалению, сегодняшнее дело было явным глухарем. У нас был только труп женщины и серийный номер андроида-убийцы. У меня на столе собралась уже целая стопка подобных дел, которые шли одно за другим будто под копирку. Это вызывало у меня беспокойство, а у Хэнка ворчание на тему того, что «раньше было лучше», да и вообще такие расследования нужно отдавать молодым бездельникам, которых в последнее время стало слишком много в департаменте. Я предпочла пропустить его слова мимо ушей. Если бы хоть кто-то догадывался о том, как я ненавидела свою работу, то был бы очень удивлён. Конечно, стать лейтенантом в неполные двадцать шесть лет удавалось не каждому, но мне почему-то жутко везло на нелюбимой должности. Видимо, остальные были тупее меня, вот я и смогла подняться по карьерной лестнице. Находиться в участке было для меня сущей пыткой. По натуре я была человеком мягким, естественно, такое качество у сотрудника полиции не приветствовалось, поэтому мне приходилось постоянно притворяться, вызывать в себе агрессию и напускать холодность при общении с задержанными. Я бы никогда и никому не смогла признаться в том, что почти после каждого допроса рыдала дома, потому что девианты смогли вызвать во мне жалость. Однако с приходом сюда Коннора очень многое изменилось, по крайней мере, для меня. Со своего стола я могла без труда наблюдать за ним, чем и пользовалась на постоянной основе. Мне нравилось смотреть, как менялось его выражение лица, как он поправлял галстук, как в нем появлялось все больше человеческих черт из-за способности к адаптации. Коннор в свою очередь тоже подходил к моему столу и постоянно что-то спрашивал, напоминая ребёнка своим отношением ко многим вещам. Например, однажды он пришёл и смущенно спросил, куда его отправил Хэнк, когда сказал, чтобы «он шёл сам знает куда». Я лишь рассмеялась, а затем посоветовала андроиду не обращать внимания на такие вспышки у лейтенанта. А ещё я поймала себя на том, что постоянно одергивала себя при общении с Коннором. Я все никак не могла принять тот факт, что он был машиной, потому что мне напоминал об этом только голубой индикатор на его виске. Мне было неловко подавать ему руку, поддерживать разговор, да хотя бы просто улыбаться ему, потому что это было... странно. Машины не должны быть такими человечными. Я привыкла к роботам-продавцам, уборщикам, копам и прочим, однако относилась к ним, как к кухонной технике или терминалу для оплаты, то есть равнодушно, однако Коннору удавалось задевать что-то внутри меня. Конечно, вызывать симпатию – это его первоочерёдная функция, но почему я не могла относиться к нему так же, как к остальным андроидам? Это заводило меня в тупик. Хэнк же мог видеть в нем лишь машину! Похоже, что я слишком многого ждала от Коннора и рада была обманываться, считая, что я больше не так уж и одинока. Переезд из родного Сан-Франциско в Детройт не был лёгким, но я не могла сопротивляться распределению. Я оставила семью, друзей и приехала в город будущего, в город-мечту. Нелюбимая работа ломала меня изнутри, но она у меня хотя бы была, в отличие от многих других людей здесь, поэтому я особо не жаловалась. Однако жить одной в большом городе было нелегко, времени на личную жизнь совсем не было, а искать себе парня среди служащих не хотелось. А мне так отчаянно хотелось любить, но кого? Точно не Гэвина Рида. Он что-то в очередной раз сказал Коннору, я заступилась, завязалась перепалка. Одним словом, обычный сценарий. Весь отдел наблюдал за нашей словесной баталией, некоторые, возможно, даже делали ставки. — Какого хрена, Индия? — лицо офицера исказила гримаса ярости. — С каких это пор жизнь человека ставится ниже существования андроида? — Андроиды хотя бы не запрограммированы быть мудаками, Рид, — рявкнула я, а затем развернулась на пятках и вышла. Как же он меня достал, просто злости не хватало. Я пулей вылетела на улицу, не в силах больше выносить духоту помещения. Впрочем, снаружи было не лучше из-за шума и городской пыли. — Индия! Я закатила глаза, не желая видеть рядом с собой хоть кого-то сейчас. Злость на себя из-за того, что приходилось работать в этом паршивом месте и терпеть придурков была со мной постоянно, но ещё сильнее угнетало бессилие, потому что я ни к чему больше не была пригодна, кроме полицейской службы. — Тебе не стоило покидать свое рабочее место, — довольно сухо произнесла я. Рядом постоянно ходили люди, шумел транспорт, но я достаточно хорошо слышала Коннора. — Я благодарен за то, что ты заступилась за меня, — андроид имитировал на лице благодарность, я смотрела, как солнечный свет играл в синтетических карих глазах. — Но не стоило. Мне не может быть обидно, я же не чувствую. Я не живой. — Я почему-то все время забываю об этом, — усмехнулась я. Нужно почаще напоминать себе об этом примечательном факте, иначе тут и с катушек съехать недолго. Через пару дней я вновь ехала в патрульной машине с кислым выражением лица. Залог бодрого утра – выданный накануне ордер на обыск. В желудке одиноко плескалась выпитая накануне чашка кофе, естественно, мне хотелось чего-нибудь более существенного, но тогда мне стоило проснуться на полчаса раньше, чего я сделать не смогла. Группа захвата расположилась в незаметном фургоне прямо под окнами нужного дома на случай, если нам не откроют дверь добровольно. В воздухе чувствовалась ощутимая напряженность, хотелось достать сигареты, вот только жаль я не курила. Работа в полиции – это сплошной негатив, сюда не идут от хорошей жизни. Вот и я бы не пошла, если бы не настояния отца. — Доброе утро, Индия, — ко мне подошёл Коннор. Очень мило, похоже, сегодня я работала с Хэнком. — Не очень-то оно доброе, — я посильнее запахнула кожаную куртку, чувствуя холод во всем теле. — По крайней мере, для тех, к кому мы сейчас наведаемся. А где же наш бравый страж порядка, от дыхания которого вянет все живое в радиусе десяти метров? — Лейтенант? — я кивнула. — Ему сегодня нездоровится. — Ясно, — просто ответила я, а затем дала отмашку нескольким андроидам-полицейским, чтобы они шли за мной. Я сначала честно постучала в дверь квартиры, держа ордер на обыск в руках, но никто не желал открывать. Один и тот же сценарий повторялся из раза в раз, мне уже порядком все это надоело. Раз уж я пришла с ордером на обыск, то неужели уйду, если мне не открыть дверь? — Мисс Мун, мое имя Индия Уилкс, я лейтенант полицейского департамента Детройта. К нам поступила подтвержденная информация о том, что вы укрываете девианта, — я кричала достаточно громко, чтобы меня можно было услышать за крепкой дверью, — Я знаю, что вы внутри, у меня есть постановление на обыск вашей квартиры. Снова молчание. Я вздохнула, готовясь к тому, что крепкие парни начнут сейчас выносить дверь. — Мэм, вы не оставляете нам выбора, — к уговорам подключился Коннор. — Будет гораздо лучше, если вы откроете дверь самостоятельно. Тогда нам не придется применять силу. Мне показалось, что за дверью послышалось какое-то движение. Я подняла руку, давая указание подождать. — Пожалуйста, откройте дверь. Так будет гораздо легче всем нам. В этот самый момент я услышала, как за дверью начали отпирать замки. Держа жетон перед собой, я вручила молодой девушке выданный ордер, а затем начала на автомате зачитывать ее права: — Вы имеете право хранить молчание, все, что вы скажете, будет использовано против вас и прочее, и прочее, и прочее, — девушка лишь удивленно хлопала глазами, стоя у двери. Про себя я отметила, что у нее был очень потерянный взгляд, как будто она пережила что-то действительно страшное, а затем смирилась с последствиями. — Полный перечень ваших прав вам может зачитать Коннор. Я махнула рукой в его сторону, а сама вошла в квартиру. — Мои функции гораздо шире, чем простое зачитывание прав, лейтенант. — Только не дуйся, — сказала я, цокнув языком. — Мисс, надеюсь, вы успели ознакомиться с ордером. Девушка протянула мне лист, смотря пустым взглядом в пол. Мысленно я дала себе пощечину, потому что я начинала жалеть того, кого мне предстояло сейчас обыскать. Боже мой, я совсем не пригодна для этой работы. Выдохнув, я забрала ордер. — В чем меня обвиняют? — нужно было отдать должное мисс Мун, потому что она держалась молодцом, пусть и побледнела. Но ее голос все равно дрожал, а в синих глазах блестели крупные слезы. Мне все сразу стало ясно. — Вам не выдвинуто никаких обвинений, мэм, — за столько лет я так и не разучилась сочувствовать тем, кто так или иначе становился объектом моей профессиональной деятельности. — Но к нам поступила информация, что вы укрываете девианта, который в данном моменте находится в розыске. — Почему он именно у меня по вашему мнению? — она сложила руки на груди. К этому моменту я уже знала, что мы пришли по нужному адресу. — Мне дали приказ, а я его исполняю. В мои обязанности не входит делиться деталями расследования, — честно говоря, я чувствовала себя последней сукой. — Это моя работа, мэм. Я тут же дала приказ начать обыск. Пока полицейские занимались поиском девианта, мисс Мун тихо опустилась на темно-синий диван и заплакала. Горло будто сдавили клещами, я не удержалась и расстегнула первые две пуговицы белоснежной рубашки. Говорят, ты перестаешь жалеть людей в первый же год службы в полиции, но в моем случае все шло как-то не так. Я встретилась глазами с Коннором. — Все в порядке, Индия? — я моргнула, а затем, выдохнув, почувствовала себя гораздо лучше. — Да, — я сжала в руке планшет. — Приступай к обыску. Сейчас я выйду на балкон, вдохну полной грудью относительно свежий воздух, а затем сделаю свою работу как и всегда хорошо. Даже если в этой квартире не было девианта, то эта женщина сможет подсказать нам, где он находился. Говорят, у Коннора был удивительный дар убеждения. Уволюсь к чертовой матери, либо меня вынесут из отделения вперед ногами. Другого варианта я не видела. Пока шел обыск квартиры, я действительно вышла на балкон. Все-таки не даром мама говорила, что у меня была удивительная способность находить себе проблемы, потому что как только я оказалась там, то, во-первых, мне в плечо всадили маникюрные ножницы, а, во-вторых, толкнули, из-за чего я упала и, ударившись головой о кафель, отключилась.

***

Я уже вторые сутки сидела дома. У меня чертовски болело плечо, потому что оно было не только ранено, но и вывихнуто, но, как говорится, беда не приходит одна. И это я сейчас имела ввиду вовсе не Коннора, который так неожиданно появился на пороге моего дома в жуткий ливень. До его прихода я занималась тем, что грела себе воду для вечернего душа на плите. Буквально вчера в нашем районе случилась страшная авария, из-за чего в домах по всей округе пропала горячая вода. Обожаю жить в век высоких технологий, когда вокруг тебя то и дело снуют роботы, но не иметь возможности нормально помыться. Будущее, которое мы заслужили. Если не шевелить плечом, то оно почти и не болело, однако повреждено было правое, что доставляло дополнительные неудобства. Конечно, я пользовалась выдавшимся выходным на полную, весь день валяясь на диване и смотря старые ситкомы, в общем, деградируя по полной, однако оставаться наедине со своими невеселыми мыслями было той еще пыткой. В больнице меня довольно быстро подлатали, потому что оказалось, что головой я приложилась не так уж сильно. Однако мне все равно приходилось принимать препараты, так как временами я ощущала сильные всполохи боли внутри черепной коробки. Доктор сказал, что это со временем пройдет, но сейчас я мучилась. Что уж точно со временем не пройдет, так это мое желание уйти из оперативного отдела. После случившегося оно вспыхнуло с новой силой, но я пока не решалась подать рапорт, думая оценить все риски. Я могла перейти в отдел аналитики, но не факт, что меня там продержат долго - человеческий труд ныне не ценится. Да и было бы там лучше? Вряд ли. Я бы по-прежнему ощущала себя несчастной, потому что мечтала вовсе не о такой жизни. Но имеют ли прежние мечты цену, когда речь заходит о выживании? В Детройте мог достойно существовать лишь тот, кто мог приспособиться к новым условиям карбонового века лучше других. Должна, должна, должна... Я почему-то была должна всем вокруг, кроме себя самой. И когда я успела взять столько обязательств? Маменькина дочка, живущая по чужой указке, потому что по-другому не умеет. Даже расстояние было не в силах отвязать меня от родного дома, из которого только и слышалось: «Ты должна остаться на своей должности, потому что в других сферах у тебя нет будущего». И я верила, а шансы уйти из полиции с каждым днем исчезали. Я очень удивилась, когда вечером увидела на пороге своего дома Коннора. Дождь только что кончился, однако пиджак андроида был влажным. Зарплата лейтенанта позволяла снимать маленький одноэтажный дом недалеко от полицейского участка, что значительно экономило мне средства на транспорт. Я не стала спрашивать у андроида, зачем он пришел, потому что он ответил сам: — Лейтенант просил справиться о твоем здоровье, — я пропустила Коннора вперед, чувствуя кожей уличный холод. — Хэнк? — я удивленно вскинула брови. — Это на него не похоже. Максимум, что он может сделать, так это позвонить. Коннор неловко улыбнулся. Я все больше удивлялась тому, что в андроиде проявлялось столько человеческих черт. Он неловко переминался с ноги на ногу, пока я не пригласила его в гостиную, улыбался так естественно, что мне хотелось сделать то же самое в ответ. Было приятно чувствовать, что кто-то был еще в состоянии заставить меня испытывать положительные эмоции после моего грандиознейшего провала на обыске. — Как твоя рука? — Коннор сел на кухонный стул, пока я продолжала нагревать воду для вечерней ванны. — Уже лучше, чем было, — я оперлась бедрами о столешницу и повернулась лицом к андроиду. — Хотя все еще чертовски болит. Я невольно бросила взгляд на банку с обезболивающим, которое продавали строго по рецепту. Эти таблетки помогали от пушечных выстрелов в голове, но вот ощущений в руке не облегчали. Еще немного, и я стану зависимой от препаратов. — А что ты делаешь? — Коннор кивнул в сторону ведер на плите. — Грею воду для ванны, — он вопросительно посмотрел на меня. — Горячую воду до сих пор не дали после вчерашней аварии. Не мог бы ты помочь мне донести ее, пожалуйста? А то рука совсем не слушается. — Конечно. На одно единственное мгновение в голове мелькнула страшная мысль о том, что сама помыться я буду не в состоянии. Я как-то не подумала об этом, но сейчас, когда я случайно шевельнула рукой и ощутила острую боль в предплечье, поняла, что в данный момент я была беспомощна, словно котенок. Один раз подумав о том, что я могла бы попросить Коннора о помощи, я была не в состоянии отказаться от этой мысли. Это было дико, странно и просто невозможно, но был ли у меня выбор? В конце концов, если подумать, то андроиды - существа бесполые, Коннор даже не был человеком. Но можно ли было испытывать смущение перед машиной? Как оказалось, еще как. Когда я просила его помочь полить мне воду на голову, то краснела и заикалась, словно школьница. Как, вот просто как я смогу смотреть в эти искусственные глаза после такого? Главное, чтобы Хэнк не узнал, иначе я просто провалюсь сквозь землю куда-нибудь в Австралию. Но с другой стороны, я и так уже не мылась вторые сутки подряд, чего моя чистоплотная натура вынести не могла. Сжав свою волю в кулак, я позволила себе попросить Коннора о помощи. На некоторое время он завис, и, клянусь, я готова была сгореть в этот самый момент от стыда. Хотелось повернуть время вспять и заставить себя промолчать, но, увы, это было невозможно. Коннор мягко улыбнулся. — Конечно, я помогу тебе. Тем более, что у меня уже есть некоторый опыт в этом деле. Я решила не интересоваться, что это был за опыт. Светлые пряди стали тяжелыми от теплой воды, по спине пошли мурашки. Все предплечье было обмотано бинтами, я старалась не двигать рукой, хотя по привычке все же тянулась к волосам. Глухо застонав от боли, я опустила ладонь. Вся ванная комната была в густом и мягком паре, кожа на моем теле покраснела от горячей воды. Я сидела спиной к Коннору, поэтому он видел только мою спину, обтянутую тонкой футболкой, и частично бедра с ногами, но этого было достаточно, чтобы заставить мои щеки налиться румянцем. Все же полностью обнажиться было выше моих сил. Господи, как же стыдно. Густая пена с ароматом вишни падала на мои плечи, я чувствовала, как теплые пальцы Коннора касались моих волос, шеи, иногда спины. Футболка полностью облепила тело, но давала иллюзорное ощущение закрытости от чужих глаз. Я должна была признаться хотя бы себе в том, что мне все это безумно нравилось. Движения андроида были гораздо нежнее, чем я могла предположить, а еще вызывали самый невероятный отклик внутри меня, на который я была просто не в праве рассчитывать. Тяжело сглотнув, я подняла голову и закрыла глаза, подставляя лицо под поток горячей воды. Сердце в груди гулко билось, я задыхалась от нехватки воздуха. То, что происходило внутри меня в этот момент, было противоестественно и до ужаса неправильно. Я украдкой заглянула в запотевшее зеркало и увидела, что диод Коннора горел желтым. Подписав нам обоим смертный приговор, я почувствовала невыносимую тяжесть в груди. В моих легких распускались цветы. Они были прекрасны, но совершенно не давали возможности дышать. В этот момент все в моей голове встало на свои места, а то, от чего я убегала последние две недели, стало явным - я была влюблена в андроида.

There's no water, Ни воды, There's no sound, Ни звука, Will you come around? Ты придёшь? Will you come around? Ты придёшь? There's no space, Ни пространства, There's no time, Ни времени, Where to draw a line? Где подводить черту?