Испанская Сахара

Send your dreams Отправь свои мечты Where nobody hides. Туда, где никто не прячется. Give your tears Подари свои слезы To the tide. Приливу. M83 — Wait

Яхта, за которой я наблюдала последние пятнадцать минут, скрылась за горизонтом. Сегодня океан был изумрудным, разбрасывал по ветру солёные брызги и бурлил, выплескивая на свою поверхность белоснежную пену. Вода напоминала подвижный камень, похожий на малахит. Она перекатывалась, волновалась и бесконечно меня радовала, а потому я ощущала такое облегчение внутри, какого очень долго не испытывала. Раскрутив катушку, я побежала по рассыпчатому песку, что забирался в босоножки, и заставляла воздушного змея взмывать вверх. Он был сделан в виде попугая и являлся едва ли не единственным свидетелем моего далекого детства. Вчера мы с Коннором вернулись в мой родной Сан-Франциско. Маленькие каникулы, которые мы устроили себе перед возвращением на службу в полицейский департамент, продлятся еще только две недели, а потому я попросила Коннора провести их здесь. Хоть я и ощущала тоску по этому городу, если подумать, то я никогда в нем и не жила. Точнее, мое сегодняшнее тело никогда в нем не было, потому что сознание Индии Уилкс уже восемь месяцев находилось в корпусе андроида. Последнее, что я запомнила из прошлой жизни – это ужасная боль и конечная темнота, в которой еще несколько секунд тлел чужой диод. Через месяц я вновь очнулась, испытывая очень странные ощущения. Я знала, кто я, помнила каждую деталь своей биографии, но чувствовать начала только тогда, когда коснулась ладони Коннора. Я любила его. Сначала это был просто факт, один из многих, что хранились в моей памяти, как, например, дата моего рождения, но затем он стал чем-то большим. Я стала чем-то большим. В груди появилось тянущее чувство, которое, впрочем, нисколько меня не мучило, мне хотелось улыбаться и бесконечно радоваться от того, что Коннор был рядом со мной. Я любила его теперь совсем по-другому. Иронично получилось: сначала я научила Коннора чувствовать, а потом он меня. Я начала вновь испытывать эмоции только благодаря его безграничному терпению и любви, которая не позволила сдаться нам обоим. Чувства сбивали меня с ног, первое время я едва ли могла с ними справиться, но очень скоро приспособилась, привыкла к ним, позволяя эмоциям заполнить мои высокотехнологичные вены, по которым теперь бежал тириум. «Киберлайф» позволил мне жить, за что я им была бесконечно благодарна. Мои ступни тонули в теплом песке, я тянула за нить, не позволяя воздушному змею уткнуться носом в берег. Одним из плюсов моего нового тела было то, что я больше не ощущала боли и усталости, однако прекрасно чувствовала прикосновения, запахи, тепло и холод. Одним словом, я действительно была почти человеком, хотя, должна признаться, раньше относилась с некоторым скептицизмом даже к эмоциям Коннора. Теперь же я была уверена, что чувства, испытываемые андроидами, не могли быть искусственными, потому что сама являлась одним из них. Ветер стих, змей мягко славировал на песок. Я сделала несколько шагов назад, столкнувшись спиной с широкой грудью. Обернувшись, я улыбнулась. Теперь любить Коннора было легко, потому что я больше не боялась. — Вечереет, — он мягко улыбнулся. — Наверное, пора возвращаться. — Давай погуляем еще немного. Коннор поднял змея с земли, я принялась сматывать тонкую веревку на катушку. На андроиде была простая человеческая одежда – джинсы, которые он закатал почти до колен, чтобы они не намокли, и толстовка. Коннор снял диод совсем недавно, в то время как я избавилась от него в первый же день своей девиантности. Я взяла его за руку, и мы пошли вперед, не обращая внимания на песок, что забивался в обувь. Мне не хотелось говорить, а потому я молчала, думая о революции, которая случилась на следующий день после моей смерти. Лично для меня она прошла незаметно, потому что я только находилась в процессе переноса сознания в новое тело, а потому в тот день, когда я очнулась, у андроидов уже были права, которые они купили голубой кровью. Однако главная борьба за права машин была еще впереди, и теперь я была готова принять в ней участие. Человеком, который позволил мне жить, был Элайджа Камски. Впрочем, этот факт никак не поспособствовал нашей с ним дружбе, потому что сделал он это, как я поняла, из своих собственных соображений, которыми не спешил делиться, а вовсе не из-за врожденной добродетели. Мне казалось странным то, что если смотреть со стороны моего «перерождения», то Камски можно было считать моим отцом. Настоящие мои родители так и не смогли принять новую меня, предпочитая носить траур по телу погибшей дочери. Я их не понимала, но и не осуждала, зная, что повлиять на их неприязнь к андроидам было выше моих сил даже тогда, когда я была человеком. Я просто смирилась с тем фактом, что в этом мире у меня остался только Коннор. Морская соль оседала на губах и синтетической коже, мы остановились, наблюдая за изумрудной водой. Может, мои ощущения и были всего лишь анализом окружающей обстановки, но я чувствовала этот мир, могла любить и ненавидеть. Соленый ветер разбивал мои светлые кудри, которые распадались на множество мелких прядей. У меня снова были длинные волосы, которые иногда мешали, но чаще всего давали ощущение того, что все в порядке, сама не знаю, почему. — Все хорошо? — Коннор перехватил мой взгляд, направленный на далекий горизонт. Я повернулась к андроиду, несколько раз моргнула и улыбнулась. — Все прекрасно. Если бы ненавистники андроидов знали, как я любила Коннора, то навсегда забыли бы свои гневные лозунги и больше никогда не выходили бы на демонстрации. Я подняла руку, наблюдая, как отступала кожа, обнажая высокотехнологичный белоснежный сплав. Коннор повторил мой жест, прикоснувшись к моей ладони. Прикрыв глаза, я наслаждалась ощущением покоя и бесконечного счастья от осознания того, что я тоже любима. Мы молча двигались по кромке берега, держась за руки, зная, что впереди у нас целая вечность.