Horrible dream

      По возвращению домой ребят ожидал накрытый стол. Еды было много, еда была совершенно разнообразная, и всё выглядело так красиво и аппетитно, что у всех побежали слюнки. Ко всеобщему удивлению на этот семейный вечер явился и «глава» семьи — Бан Шихёк. Одетый в самую обыкновенную домашнюю рубашку и широкие спортивные штаны, он совершенно безмятежно листал блокнот Намджуна, где тот обычно набрасывал тексты новых песен. Это было что-то вроде черновика, основная же тетрадь хранилась в личной комнате, рядом с фотографией всей группы, сделанной еще во времена дебюта.       — Поздравляю вас с наградами! Этот год был богат на неожиданности и на беспокойства. Вы вышли на новый уровень, теперь о вас говорит весь мир, вы не просто никому не известная группа из маленькой компании, вы не просто айдолы из Кореи, вы — звезды мирового масштаба, сумевшие сделать то, что не удавалось никому. Я горжусь вами и хочу, чтобы в новом году, что настанет буквально на днях, вы были счастливы.       Директор сказал это, как тост, поднимая в воздух бокал с шампанским. Все тут же поднялись со своих мест, чокаясь и выпивая залпом.       Было неожиданно и приятно слышать подобные слова от самого Бан Шихёка. Ребята смущенно засмеялись, бросая друг на друга счастливые взгляды.       Чимин взъерошил свои волосы, поедая взглядом жареную курочку, что своим ароматом сводила сума. Хоби, проследивший за взглядом друга, нахмурился. «Если он так хочет есть, то почему ничего, кроме салатов не берет? Могли ли его посадить на диету прямо перед новым годом? Это было бы слишком жестоко». Еще раз посмотрев на младшего печальным взглядом, он набрался смелости и самостоятельно положил куриную ножку в тарелку друга, не обращая внимания на взгляды остальных. Тот удивленно округлил глаза и уже хотел что-то сказать, но увидел, как брови Хосока сходятся на переносице и заостряются скулы. Благодарно улыбнулся, неловко откусывая небольшой кусочек. Ведь перечить злому Хосоку — то же самое, что бросить включенный фен в полную ванну и плюхнуться туда бомбочкой.       Чонгук расположился рядом с Тэхёном. Спать хотелось сильнее, чем есть, но уйти прямо сейчас означало показать свое неуважение. Пусть живут они и в современном мире, многие традиции чтить необходимо до сих пор. Тэхён, заметив потускневший взгляд своего парня, хотел плюнуть на всё и увести его в постель, и наконец-то поспать именно в своей кровати. После того разговора с менеджером Ли Седжин действительно забрал все фотокарточки и по прибытию в Сеул отвез их в участок. Оставалось только ждать, что покажет экспертиза. Того работника стаффа найти так и не удалось. Одни говорили, что он уже ушел, другие — что и не видели его никогда. Руководство отвечать не спешило, требовало официального протокола от полиции.       — Может пойдем уже? Мы провели тут два часа, этого же достаточно? — тихо прошептал Чонгук, укладывая свою голову на плечо старшего. — Я хочу спать.       — Верю. Давай выйдем на балкон? Подышим свежим воздухом, отдохнем ото всей суеты… — Тэхён чувствовал легкую слабость от выпитого алкоголя. Голова кружилась, и голос звучал глубже обычного. — Я правда хотел бы уйти, но директор изъявил желание поговорить с нами. Думаю, ты догадываешься, о чем пойдет разговор?       — Лучше бы я не знал…       — Ты боишься? Мы уже перед всеми сознались, на одного человека больше, на одного меньше…       — Тут дело в другом. Он же директор, одно его слово — и мы никто, группе конец, и я не хочу этого исхода. Я так люблю ребят, что жизни без них представить не могу. Они самое ценное, что у меня есть… Не считая тебя, конечно.       Красноволосый тихо засмеялся, взлохмачивая волосы макнэ. Их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга и Чонгук, не удержавшись, легко чмокнул своего хёна в самый кончик носа. Тэ смутился, опуская голову настолько низко, что его слегка отросшие волосы скрыли глаза.       Чонгук счастливо улыбнулся, совершенно непринужденно положив свою ладонь на колено старшего, поглаживая сквозь толстую ткань домашних штанов.       Чимин, заметивший это, довольно ухмыльнулся, стараясь не показывать, насколько ему приятно наблюдать за воркованием младших.       Когда младшие все же покинули комнату, сказав обычное: «Мы скоро, не теряйте», все притихли.       — Ну, что я могу сказать? Выглядят они вполне счастливыми, если бы не все угрозы, то я бы даже сказал, что ничего не изменилось, — высказался Бан Шихёк, ставя на стол бокал с вином. — Они и раньше выдавали нечто эксцентричное, поэтому не вижу повода для волнения. Сейчас первоначальной целью мы ставим душевный покой всей группы и, конечно же, поимку нашего обожателя.       — То есть вас не беспокоит тот факт, что они… встречаются? — недоуменно спросил Седжин, слегка нахмурившись, словно директор выдал нечто настолько глупое, что в голове не укладывалось.       — Что ты, конечно, поначалу я был удивлен, но они мальчики сообразительные, пусть по ним этого и не скажешь. Они, как взрослые люди, осознали свои чувства и пришли к очень смелому решению, — приостановив свою речь, мужчина посмотрел в сторону, куда ушла парочка. — Не думаю, что они сами хотят выносить свои чувства на показ фанатам, а кокетничали они и до этого, поэтому вряд ли что-то поменяется настолько кардинально, что мне стоит лезть во всё это. Но если что-то произойдет, я постараюсь решить эту проблему безболезненно для всей группы. Думаю, я в силах дать вам одно обещание: что бы ни случилось, группа продолжит свое существование, вопреки всему.       Намджун облегченно выдохнул. Уверенность, с которой говорил директор, вселяла надежду в лучшее, и теперь, услышав все эти слова, захотелось творить и доказывать всему миру, что все стереотипы ломаются легко, как спички.       — Ну, а теперь, когда я всё сказал, могу откланяться. Не засиживайтесь только и много не пейте, — Бан Шихёк уже направился к выходу, а вместе с ним и Седжин, что засеменил следом, оглядываясь, не забыл ли он чего. — Намджун, как обещал, неделю вам даю на восстановление сил и здоровья. По поводу расписания не волнуйтесь, я созвонюсь с преподавателями и перенесу ваши занятия. Всего доброго, закройтесь за нами.       Седжин тоже попрощался, глядя на ребят почти с родительской любовью. Его взгляд всегда становился таким, когда он выпивал в компании группы. Что-то вроде родительского инстинкта, который срабатывал исключительно на семерых парней, что порой вели себя хуже детсадовских ребятишек, которые, как только сбегали из-под контроля родителей, переворачивали всё верх дном.       — Спокойной ночи, сонсэнним! — откуда-то из глубины комнаты прокричал Хосок, выливая остатки алкоголя себе в бокал.       Намджун, как самый ответственный, пошел закрывать двери, смотря на весь бардак, царивший в комнате, и представляя, как они завтра с похмелья будут убираться. Тошнить почему-то начинало уже сейчас.       Они редко пользовались услугами клининга, ведь полностью контролировать наемных работников было невозможно, а то, какие мысли и тараканы в головах людей, никто сказать не мог. Сейчас заинтересованные люди готовы выложить целое состояние за любые крупицы информации, а что может быть более личное, чем дом? Им до сих пор удавалось скрывать местонахождение общежития, не говоря уже о более подробной информации, и раскрывать это, мягко говоря, не хотелось.       Конечно, никто останавливаться с алкоголем не спешил, тем более, когда вся следующая неделя официально объявлена выходной. Младшие вернулись в комнату, как только увидели, что руководящий состав выехал с территории. Выпив ещё по половине бокала на каждого, они отправились в комнату Чонгука, разваливаясь на кровати. Сокджин прибрал весь бардак на кухне, тонко намекнул, что его роль в уборке квартиры подошла к концу и тихо смотался в свою комнату, забирая к себе Ёнтана и целую коробку его игрушек. Хосок, Чимин и Юнги играли в интересную игру под названием «Кто больше выпьет». Намджун же уснул на диване, прижимая к груди декоративную подушку с изображением какого-то милого персонажа.       Чонгук распластался по всей кровати, прижимая обмякшее от алкоголя тело ближе к себе. Тэхён заерзал, укладывая свою голову на грудь макнэ.       — Они ведь только и ждали, когда мы уйдем, чтобы помыть наши кости, — промямлил Тэхён, начиная тянуться к лицу черноволосого, чтобы оставить поцелуй на чужих губах. — Зачем тогда говорить, чтобы мы задержались?       — Скорее всего, они не хотели снова дергать нас по этому поводу. Все запреты нам уже озвучили, что они еще могут сделать? — Чон наклонил голову чуть ниже, чтобы старший все же смогли достичь своей цели. — У тебя очень сладкие губы.       — Клубничная помада, губы обветрились, — с кошачьей улыбкой прошептал старший. Всего за секунду Тэ переместился на бедра Чонгука, наклоняясь к его лицу, втягивая в долгий поцелуй. — Это мои первые серьезные отношения. Я слегка не понимаю, как я должен себя вести, но, надеюсь, что я делаю всё правильно. Тебе нравится?       — Ты даже не представляешь, насколько я возбужден. Я люблю тебя, Ким Тэхён.       — Я люблю тебя, Чон Чонгук.       Макнэ сделал рывок вперед, меняя положение, укладывая Кима спиной на кровать. Заприметив на нежной коже вакантное местечко, Чонгук впился в него, с поцелуя переходя в укус. Тэхён застонал, едва не переходя на крик, зарываясь пальцами в волосы Чонгука, царапая ногтями кожу головы. Чуть отстранившись, Чон взглянул на ранки, что остались от зубов, и, извиняясь, прошелся по ним языком. Взявшись за края футболки, Чонгук стянул ее с чужого торса, открывая обзор на всё ещё худощавое тело.       — Мне хочется тебя откормить, — в самое ушко прошептал Чонгук, нежно лаская впалый живот. Макнэ заметил, что с каждой их близостью о словах «стыд» и «неловкость» они начинали забывать, и это радовало.       — Боже, Гукк-и, давай поговорим чуть позже, — простонал старший, цепляясь пальцами за кромку чужих штанов, решительно потянув их вниз. — Почему ты все еще одетый?       Чонгук засмеялся, целую парня в уголок губ, получая в ответ едва разборчивое бормотание и возмущение.       — Между прочим, ты тоже еще одет. Как насчет раздеть друг друга? — с пошлой улыбкой поинтересовался черноволосый, расцеловывая чужую грудь. — Ты прекрасно выглядишь…       — Я всегда за то, чтобы видеть тебя в неглиже. Дай хён тебя разденет и поцелует.       — У тебя одни поцелуи на уме, хён. Но я не против увидеть твои руки там, где остальные касаться меня не имеют права.       Глаза Тэхёна загорелись, словно звезды. Закинув свои руки на шею младшего, он скрестил их в замок и нежно обхватил нижнюю губу Чонгука, слегка посасывая. Мокрый и такой желанный поцелуй, пьянящий получше любого вина. Чон перехватил инициативу, проникая языком в рот юноши, проходя по ровному ряду зубов, и Тэ прильнул чуть ближе. По всей комнате раздавались лишь пошлые, влажные звуки.       — Я хочу тебя, — прошептал Чонгук, все же стягивая с себя футболку, оставаясь лишь в полуспущенных штанах.       Тэхён тихо захихикал. Подумать только, чуть меньше месяца назад Ким и представить не мог, что будет даже просто поцеловать парня, хотя он всегда был тем ещё тактильщиком. Сейчас же он был счастлив оказаться в объятиях парня, своего парня, и чувствовать всю ту нежность, которую ему дарили эти сильные руки и мягкие губы. В голове был ужасный сумбур по этому поводу, но сердце наконец успокоилось. Как бы ни хотелось признавать, без этого «доброжелателя» ничего бы этого не было. Ни Тэхён, ни Чонгук никогда бы не смогли признать свою бисексуальность. Сейчас же оба были счастливы, как никогда.       — Что ты смеешься, глупыш?       — Прости, — ответил старший, прижимаясь носом к шее Чона, втягивая такой родной запах, присущий только макнэ. — Ты такой горячий.       — О да, я не просто горяч, я охрененно горяч, — Чонгук оскалился, вновь нападая на хёна с поцелуями, поражая все свободные участки тела своими отметинами. — Тебе чертовски повезло с парнем.       — Ах, между прочим, твой парень — самый красивый человек в мире, — задрав нос, сообщил Тэ. Чонгук, ухмыльнувшись, провел ладонью по возбуждению старшего, вырывая из его груди несдержанный стон наслаждения. По телу прошлись сильные мурашки.       Чонгук кивнул головой, соглашаясь со словами парня, а руки в этот момент уже забрались под резинку домашних штанов, лаская бедра и тазовые косточки. Парень опускался всё ниже, стоны становились всё выше.       — Гукк-и, пожалуйста! Я больше не могу терпеть, пожалуйста, хочу почувствовать тебя, — простонал красноволосый, пытаясь рассмотреть все действия макнэ, но из-за его шикарной шевелюры ничего не было видно. — Давай ближе к делу!       — Какой ты нетерпеливый.       Снимая всю одежду с Тэхёна, Чон решил и себя освободить от таких мешающих ему штанов. Вид, что предстал перед младшим, был просто шикарным. Разгоряченный, податливый и донельзя милый юноша от смущения сводил ноги, пытаясь хотя бы ладонями прикрыть самые интимные места от пристального взгляда. Красные волосы почти сливались с ярким румянцем на щеках. Каждый раз их секс был совершенно разным, и это непостоянство вызывало волнующие удары где-то между ребрами.       Аккуратно прикасаясь к колечку мышц своего партнера, Чон удивленно вскинул голову, не сдерживая вопроса:       — Ты растягивал себя? Когда только успел?       Тэхён засмущался пуще прежнего, неловко отводя взгляд в сторону, закусив при этом губу.       — Мы же еще на премии об этом говорили… Я предположил, что все может закончиться примерно вот так, и попытался растянуть себя в ванной. Ты этому не рад?       — Я тебя люблю, — отрывисто проговорил Чонгук, протянув руки под свою подушку, доставая недавно приобретенную смазку с ванильным вкусом. — Мне просто невероятно повезло с парнем, такое солнышко отхватил.       Тэ хотел было возразить, сказать, что за солнце в группе отвечает Хосок, но не стал, ведь слышать это было слишком приятно. Почувствовав, как тонкие пальцы Чонгука, измазанные в той самой смазке, проникают внутрь, красноволосый поежился — это всё ещё было неприятно поначалу. Времени на подготовку потребовалось немного, благодаря стараниям старшего. Чонгук пару раз провёл по своему члену, также размазывая гель по всей длине. О презервативах они оба благополучно забыли.       Подставив крупную головку ко входу, Чон, всё ещё придерживая свое достоинство, потянулся вперед, входя невероятно медленно, с упоением чувствуя, как стенки расширяются под давлением. Тэхён откинул голову на матрас, пытаясь успокоить свое бешено бьющееся сердце. Войдя до конца, макнэ замер, прислушиваясь к глубоким вздохам старшего. Опустившись к лицу Тэхёна, Чонгук оставил смачный поцелуй на щеке, начиная движения. Стоны в унисон, дыхание на двоих, глаза, словно космос.       Сильные толчки, мелкие бусинки пота на оголенных телах. Чонгук, что крепко сжимал голени своего хёна, сгибая ноги в коленях, прижимая их к торсу. Взмокшие, липнущие ко лбу и щекам волосы. Глубокие, красивые стоны. Растопыренные от невероятного наслаждения и приятных судорог по всему телу пальцы. Как Тэхён выгибается, когда проникновения слишком грубые, и как скулит, когда макнэ замедляется. Перевернув своего хёна на живот и поставив в коленно-локтевую, Чонгук ускорился, с особым наслаждением оставляя красный отпечаток ладони на одной из сочных половинок. Тэхён, что изо всех сил пытался удержаться, сминая в ладонях простынь и до крови закусив губу, старался не стонать слишком громко.       Кончили они по очереди, первым был Тэхён, что на пике чувств закричал своим бархатным голосом, срывая все стопоры младшего, который тут же зарычал, как зверь, впиваясь ладонями в бедра Тэ, оставляя небольшие царапины от ногтей. В самый последний момент Чонгук все же успел вытащить член, кончив на поясницу старшего.       — Боже, — простонал темноволосый, обессиленно падая на Тэ, придавливая к кровати. — Хорошо…       Тэхён и хотел было ответить, но был не в состоянии и звука произнести, лишь дыша тяжело-тяжело. Оставленный на тумбочке телефон неприятно завибрировал, прерывая такую уютную, интимную тишину. Вставать не хотелось совсем, Чонгук собрал все оставшиеся силы, чтобы слезть с тушки парня, падая на соседнюю сторону кровати. Чей телефон звонил, сказать было сложно, так как модели телефонов у парней совпадали, а звонок стоял стандартный.       Тэхён устало повернул голову в сторону макнэ, одними губами прошептав: «Мы же можем проигнорировать это?». Чонгук лишь пожал плечами, смотря на тумбочку самым свирепым взглядом. Звонок прервался, но спустя секунд десять зазвонил вновь.       — Настырные, — отозвался Чонгук, укрывая красноволосого уголком одеяла, которое в порыве страсти было откинуто куда-то ближе к полу. — Я возьму, отдыхай.       Ким, чуть отдышавшись, улыбнулся, посылая воздушный поцелуй. Чон же потянулся, стараясь достать рукой звенящий смартфон. Самый кончик пальца все же коснулся гладкой поверхности экрана, и Чону удалось дотянуться. Телефон принадлежал старшему, а на экране большими буквами было «Богом-хён» и смайлик в виде сердечка. Оставив в голове заметку, — попросить переименовать контакт на что-то нейтральное — Гукк с нервозностью подал гаджет старшему.       — Он как всегда вовремя. Твои друзья знают нормы приличия? Ночь же уже! — не переставая ворчал макнэ. Тэхён же смотрел снисходительно. На самом деле, это было нормальное для Тэхёна время, так как он давно страдал бессонницей, как и его вечно занятой друг, что из-за постоянной смены часовых поясов не мог заснуть.       Тэхён насупился, слегка щурясь от яркого света экрана. Нажав на кнопку принятия вызова, он приложил телефон к уху.       — Да-да? — как всегда веселым голосом спросил Тэхён, смотря полным любви взглядом на Чонгука. — Богом-хён?       — Привет, Тэхён, извини, если отвлекаю. Можешь говорить? — в голосе явно слышались нотки тревоги, и Тэ неосознанно начал беспокоиться за друга.       — Конечно. Что-то случилось?       — Нет, что ты, всё хорошо, просто хотел предупредить, — связь слегка прервалась, послышались различные помехи, и Тэ, скривившись, убрал телефон подальше. — Меня слышно?       — Ты прерываешься, но более-менее понятно. О чем ты хотел предупредить? — теперь Тэхён действительно паниковал. Привстав на кровати, он начал судорожно искать свои вещи, но Чонгук перехватил его за предплечье, обеспокоенно нахмурившись.       — Меня не будет в твой день рождения в стране, я опять улетаю в Японию на съемки рекламы, мне так жаль тебе об этом говорить! — «захныкал» Богом, изображая вселенскую печаль в голосе. — Как насчет отметить его чуть раньше, до того, как я уезжаю? У меня для тебя есть прекрасный подарок!       — Богом-хён, ты меня напугал! Я подумал, что случилось что-то серьезное…       — Разве это не серьезно?! Я обещал тебе еще полгода назад.       — Ерунда! Когда ты свободен? — спросил Ким, опускаясь обратно на кровать, прямо в объятия Чонгука, что всё ещё немного дулся. — Я свободен ближайшие семь-десять дней.       — Как насчет завтра?       — Так рано? Я, конечно, не против, но… Во сколько?       — Ближе к вечеру! Я тебе позвоню заранее, поедем в ресторан. Спокойной ночи!       Богом бросил трубку, а Тэхён и слова вставить не успел. Он, конечно, хотел увидеть друга, но также хотелось провести время со своим парнем и остальными ребятами из группы. Кинув телефон куда-то на кровать, Тэ прилег на грудь Чона, рисуя пальцами узоры на загорелой коже. Чонгук же уткнулся носом в шевелюру старшего, вдыхая приятные нотки персика.       — Что он сказал?       — Он не сможет прийти на мой день рождения, поэтому предложил отметить его… завтра, — с сожалением произнес Ким, оставляя едва ощутимый поцелуй чуть ниже соска.       — Завтра? Я уже говорил, что он мне не нравится? — горестно спросил Чонгук, приподнимаясь так, что Тэхён чуть сполз, оказываясь на бедре младшего. — Может ты откажешься? Можно было бы поиграть в приставку, а вечером… чем-нибудь поинтереснее заняться?       Тэхён тяжело вздохнул, отрицательно помотав головой, но из-за того, что лицо было прижато к коже, Чон ощутил, как трепещут ресницы старшего. «Какие у него длинные ресницы… Не зря многие фанаты завидуют его красоте».       — Это же будет некрасиво, он так нервничал… Сказал, что подарок приготовил. Он так хочет поздравить меня, Чонгук-и, — Тэхён надул губы, начиная ворочаться.       Обнаженное тело прилипало к простыне из-за пота и спермы. Нужно было вставать и идти в душ, но приятная нега в мышцах и тепло тела рядом отметали все мысли.       — Мда… Давай только недолго, и не как в прошлый раз! Не хочу твою пьяную тушку потом до дома нести, — по-доброму подколол Чонгук, тут же получая шлепок по груди и басистое ворчание. — Шучу, шучу.       Чон поднялся с кровати, натягивая домашние штаны на голое тело. Глянув на недовольного хёна, Гукк засмеялся, кидая чужие широкие штаны прямо в лицо.       Тэхён же расценил действие как предательство и надулся, поворачиваясь к макнэ спиной. Макнэ засмеялся в голос, обходя кровать и присаживаясь перед Тэхёном на колени. Темно-ореховые глаза смотрели с укором и недовольством. Чон нежно взял ладони красноволосого в свои, прижимая к губам, оставляя легкие поцелуи на костяшках.       — Обижаешься? — прошептал темноволосый, замечая покусанные губы, что до сих пор кровоточили. — Нужно помазать твои губы, иначе будут болеть.       За дверью послышались голоса и чересчур громкий смех Чимина. Тэхён напрягся, а Чонгук недовольно покачал головой, судорожно пытаясь вспомнить, закрыли ли они дверь, когда зашли. Раздались грохот и отборный мат Пака, а после и бешеный стук в дверь, прерывающийся звонким голосом Чима, требующего: «Откройте это чертову дверь, или я выбью ее!»       — Боже, да он в стельку пьян, его нужно спасать… — как-то обреченно сказал Тэхён, собираясь подняться, но Чонгук усадил его обратно. — Ты чего?       — Если до ванны мы так и не дойдем, то давай хотя бы салфетками вытрем следы, — Чонгук вскочил, начиная рыться в комоде. Выкидывая все ненужные вещи в дальний угол, он все-таки нашел совершенно новую пачку. Чонгук вновь вернулся к юноше, забирая так и не надетые штаны из рук, откидывая их на кровать. Влажные салфетки нежно прошлись по бедрам, переходя на живот, стирая размазанные, но уже слегка подсохшие следы.       — Щекотно, — хихикнув, сказал Тэ, подбирая ноги под себя. — Всё, нужно запустить Чимин-хёна…       — Повернись ко мне спиной, я вытру свою сперму и можешь одеваться, — просюсюкал Чонгук, оттянув щеку хёна чуть в сторону. Тэхён фыркнул, хлестнув по ручонкам младшего. Секунду помялся, но повернулся, вставая на колени, открывая тем самым прекрасный вид на хорошо подкачанный зад. — Никогда не думал, что буду оценивать мужскую задницу, но могу сказать точно — твоя попа самое прекрасное, что я видел в своей жизни! Такая сочная и упругая, м-м-м…       — Придурок… Давай быстрее, если он действительно выбьет эту чертову дверь и увидит всё это, то до конца жизни будет шутить. Ты же знаешь, какой он прилипала.       Чонгук рассмеялся, взяв новую салфетку, и провёл от поясницы к копчику, собирая светлые капли. Нежный аромат зеленого чая дарил нотку свежести в душной комнате. Вытерев все насухо, Чон наклонился, поцеловав каждый позвонок, спускаясь все ниже. Тэхён же затрепетал, невольно выдохнув полной грудью, издавая необычный для него писк. Чон вошел во вкус, оставляя заметные засосы по всей поверхности спины. За дверью раздался звук падения и дикий смех.       — Гукк-и, он там убьется, если мы ему не поможем, — с придыханием сказал Тэ, пытаясь подняться, несмотря на то, что Чонгук был буквально на нем. Весил макнэ чуть больше, чем красноволосый, и занимался всегда активнее, имея более выраженную физическую форму. — Хэй, если мы ему сейчас не поможем, то не факт, что он доживет до утра. Вот когда я был в хлам, он меня отпаивал!       Поднявшись, Чонгук скорчил недовольную мину, переминаясь на ногах из-за неудобства в паху. Тэхён поспешил натянуть на себя одежду, практически не обращая внимания на младшего, что все еще немного расстроенно посматривал на дверь.       — Чонгук, ну что ты стоишь! Открой же ты эту чертову дверь.       За дверью и вправду оказался Чимин, что до этого сидел, опираясь на дверь, методично постукивая пустой бутылкой по ламинату. Конечно же, при потере опоры Пак рухнул на пол, распластавшись в форме звездочки.       — Чимин-хён, ты знаешь значение слова «норма»? — как можно мягче спросил Чон, поднимая тушку под руки, перетаскивая на кровать. — Из-за твоей любви к алкоголю страдаю я!       Пак непонимающе посмотрел на макнэ. Их взгляды встретились буквально на несколько секунд, и в тот момент, когда Чон уже хотел было спросить, почему тот на него пялится, Чимин посмотрел на Тэхёна и широко улыбнулся.       — А я знаю, чем это вы тут занимались и почему меня не пускали.       Тэ лишь пожал плечами, намекая на свое безразличие в данном вопросе, и молча покинул комнату. Громко цокнув, Чонгук присел рядом на кровать, убирая прилипшие пряди со взмокшего лба.       — Дурак ты, хён. Был повод, чтобы так налакаться?       Чимин сморщился, как будто съел что-то очень кислое. А после одними губами прошептал: «Был». Сразу после этого Чонгук увидел, как его щеки намокают от слёз. Чимин плакал молча, закусив губу, лишь тело тряслось как в лихорадке.       — Расскажешь? — шепотом спросил Чонгук, положив свою ладонь на плечо друга, несильно сжимая. — Хён…       — Забирай мой телефон, когда я соберусь выпить, окей? — убито ответил Пак, сжимая в ладонях подушку, прижимая ее к себе. — Фу, она воняет вашими… Впрочем, это не так и важно. Это ваша комната, делайте что хотите. А где ТэТэ?       — Не переводи тему, — смущенно сказал Чонгук, выхватывая из рук Пака подушку. Тот сразу же начал возмущаться, угрожая своими маленькими кулачками. — Что с телефоном? Неужели ты плачешь только потому, что разбил его?       Чимин глухо засмеялся, утянув младшего на кровать, прижимаясь к его боку.       — Лучше бы я его разбил. Я заходил в твиттер, чтобы посмотреть, что о нас пишут. Знаешь, лучше никогда больше этого не делать. Столько ужасов про себя вычитал, что жить не хочется. Почему люди такие жестокие и злые?       Чонгук горестно вздохнул. Была ведь и обратная сторона их популярности, что нередко становилась основной причиной всех скандалов внутри группы.       — ...Если вам не нравится кто-то, зачем писать все эти гадости? Просто игнорируй! Почему они пишут весь этот бред, унижая нас и вытирая свои ноги об наши добровольно подставленные спины. Почему ни одному из них в голову не пришла мысль поставить себя на наше место?! Мы из кожи вон лезем ради них, а что получаем взамен? Порой мне кажется, что, лишь бросив всё, мы обретем счастье.       Тэхён, до этого тихо наблюдавший за всем со стороны, закусил от обиды губу. Чай, что еще пару минуту назад был горячим, начал остывать. Каждому из группы доставалось по-своему. Про Сокджина говорили, что он не умеет петь и что в развитии остановился на уровне пятилетнего ребенка, Намджун — наигранно заумный, что лидер из него никчемный, да и лицом не вышел, Хосок — самый страшный участник, мол с таким лицом на сцене выступать нельзя, да и читает он посредственно, ничего особенного, Юнги — пофигист с явно переоценённым талантом, Тэхён — глупый деревенский мальчик, который и вовсе группе не нужен, что его голос мерзкий и слушать его неприятно, поэтому и партий у него мало, Чонгук, которому отдают большинство партий за смазливый голосок и звание «макнэ», и, конечно же, Чимин, которому доставалось точно также. Некоторые считали, что он не умеет выступать на сцене, что его голос срывается. Смеялись над его глазами, ведь линзы, которые они надевали периодически, сползали со зрачка из-за детской травмы. Что он толстый и ему нужно запретить есть. Что на мероприятиях он себя неправильно ведет. Пусть парни и старались не подавать виду, обидно было абсолютно всем. Но Чимин по своей природе был человеком очень ранимым и всё принимал близко к сердцу, понимая, что так делать нельзя.       — Я принес крепкий чай, Чимин, — неуверенно произнес Тэ, все же решив как-то обозначить свое присутствие. — Тошнит?       — Совсем немного. Спасибо, Тэхён-и, — стараясь нормализовать свой голос, сказал Пак. — Я вам наверняка помешал.       — Глупый ты, Чимин, — нежно ответил Тэхён, присаживаясь рядом, согревая свои ладони в объятиях нагревшийся чашки. — Не читай ты все эти гадости, людям делать нечего, вот и пишут весь этот бред. Не нужно пытаться угодить всем. Знаешь, те, кто нас ценят и любят, никогда не будут писать подобное. Эти люди лишь гонятся за популярностью и трендами, желая привлечь к себе внимание. Глупо беспокоиться, а, тем более, переживать из-за этого, а если тебя это все же тревожит, то ты всегда можешь поговорить с нами по этому поводу.       Чимин закивал головой, смахивая с глаз непрошенные слезы. Понимал ведь, что красноволосый абсолютно прав.       Тэхён протянул чашку Чимину, слегка морщась от боли.       — Как твоя рука? Ты совсем о ней не говоришь, — обеспокоился старший, принимая кружку с чаем.       — Пустяки, сейчас почти и не болит. Чувствую, правда, её не так как раньше, но это пройдет.       Чонгук, наблюдавший за всем этим, загадочно хмыкнул, подползая ближе к Киму, приобнимая его за плечи. Тэ придвинулся ближе, укладывая свою голову на чужое плечо. Это стало уже ритуалом, они будто не могли оторваться друг от друга, прижимаясь все ближе и ближе.       — Думаю, нам всем пора ложиться спать. Если хочешь, хён, то можешь остаться с нами, кровать большая, всем место найдется, — Чонгук для убедительности похлопал по матрасу. — Не бойся, приставать не будем!       Чимин засмеялся в кружку, едва не проливая содержимое на себя. Его глаза теперь выглядели как два полумесяца, а тело содрогалось от рвущегося наружу смеха. Тэхён, поддержав лучшего друга засмеялся, чуть подпихивая Чона локтем в грудь.       — Только постельное белье смените! — на истеричных нотах прокричал Чимин, пытаясь закрыть рот свободной ладонью. — Ух, как в старые добрые!       — Вот от тебя перегаром за милю несет, так мы ничего не говорим! — наигранно возмутился Чонгук, бросая на Пака полный негодования взгляд.       Чимин нахмурился. В его голове все еще крутились вертолеты от количества выпитого алкоголя, но он не мог сказать, что пьян до невменяемого состояния. Он понимал, что ему говорят, полностью осознавал свои ответы, но что-то было точно не так.       Тэхён же фыркнул, но посчитал, что Чимин прав, поэтому тут же принялся снимать наволочки с подушек, попросив Чонгука достать из шкафа чистое постельное белье, чтобы как можно быстрее лечь. Чимин практически сполз с кровати, укладываясь на полу, и уставился в потолок, рассматривая свое отражение в натяжном блеске.       Обычное, хлопковое белье темно-серого цвета было очень приятным на ощупь, а ко всему прочему пахло лавандой. Закончив застилать, Тэхён прыгнул на кровать, занимая половину всего пространства, накрывая всего себя одеялом. Чонгук тихо засмеялся, подхватывая старшего под колени, укладывая ровно в центр, наклоняясь, стягивая одеяло с лица, оставляя легкий поцелуй на губах старшего.       Чимин капризно застонал, вытягивая руки вверх, не желая подниматься самостоятельно. Чон, увидев действия своего хёна, лишь закатил глаза, но помог подняться, перекидывая его через плечо, а после кидая на кровать. Чимин звонко засмеялся, надумывая себе что-то непонятное, а после прижался к Тэхёну, крепко обнимая.       — Эй, алкоголик-хён, а ну руки прочь! — Чонгук от негодования едва ли не стащил Пака обратно на пол, хватая его за голень. Тэхён смеялся про себя, удерживая ладони Чимина на своих плечах, не позволяя скатиться.       — Прекрати, Гукки, ты ему больно делаешь, — пусть Тэ и пытался сделать тон наиболее серьезным, детское озорство все равно слышалась в интонации. — Не будь таким собственником.       Чон надулся, падая на кровать прямиком на старшего хёна, у которого от таких действий весь воздух из легких выбило. Прохрипев что-то схожее с «А вот сейчас действительно тошнит», он схватился за живот, скрючиваясь в позе эмбриона.       Тэ посмотрел на темноволосого укоризненно, поймав виноватый взгляд в ответ. Чон тут же слез с тушки, перелезая через красноволосого, удобнее устраиваясь под чужим боком.       — Плохо? Может тебя в ванну отвести? — спросил Чонгук. Лицо Чимина выглядело нездорово, но после такого количества алкоголя это было не удивительно.       — Нормально все, придурок, — проворчал старший, пытаясь отвесить макнэ подзатыльник, но тот, как и ожидалось, с легкостью увернулся. — Может мы уже будем спать? Вы вроде первые рвались в комнату… — Пак приостановился, обдумывая сказанное, а потом гаденько ухмыльнулся, толкая язык за щеку. — Или вы хотели уединиться, чтобы позаниматься тут всякими грешками?       У обоих щеки покраснели от слов и глаза заплясали по комнате.       — Даже если мы попробуем доказать тебе обратное, ты все равно не поверишь, ведь так, Чимин-хён? — обреченно спросил Тэхён, оказываясь зажатым в кольце между Чоном и Паком. Чим кивнул пару раз, подтверждая чужие домыслы. — Ну тогда я предлагаю ложиться спать! Всем спокойной ночи!       Тэхён повернулся к Чонгуку лицом, прижимаясь ближе, обдавая голую часть шеи макнэ горячим дыханием. Чимин прижался к красноволосому сзади, закидывая свою ногу на чужое бедро.       Именно так они засыпали когда-то очень давно, еще будучи никому не известными людьми, всецело доверяя друг другу, являясь поддержкой и опорой. Ютясь в маленьких комнатушках, где порой даже дышать было нечем, они были счастливы. Чонгук обнял Тэхёна за талию, целуя в самый кончик носа.

***

      Выползли из комнаты все ближе к обеду. Заспанные, бледные, с жутко отекшими лицами, они лишь кивнули друг другу, пытаясь найти хоть что-то съестное в холодильнике. Единственным, кто выглядел более-менее хорошо, был Джин, который встал раньше всех, успев занять ванную.       Чонгук, что проснулся самым первый из макнэ-лайна, лишь продрав глаза заметил, насколько близко лицо Тэ было к нему. Красноволосый во сне забавно дул губы, выпячивая их в форме трубочки, и закинул на Чонгука все свои конечности, не давая и шанса на побег.       Чимин же раскинулся в форме морской звездочки, упираясь одной ногой в спину Тэхёна. Одна рука спадала с кровати, а другая покоилась на животе.       «Миленько», — подумал Чонгук, пытаясь аккуратно переложить руки парня, чтобы не разбудить его и выбраться самому.       — Ты куда? — не открывая глаз, спросил Тэ, ложась на живот, обнимая подушку.       — Попью водички, посмотрю, какая обстановка в квартире, и приду обратно, — Гукк нежно потрепал старшего по волосам, все же направляясь на выход. У самой двери он услышал неразборчивое: «Только быстро, без тебя холодно». Сердце забилось чаще.       Ближе к вечеру все разбрелись по своим делам. Юнги пошел в студию под предлогом работы над новым альбомом, но все прекрасно знали, что это завуалированно значило «побыть в тишине и покое, подальше от вас». Мин любил ребят, но выражалась его любовь не в словах, а в действиях. Джин и Чимин заперлись в комнате, заходя на сайт одного модного бутика, выбирая себе обновки. Из комнаты были слышны одни препирательства, редко перебиваемые смехом. Намджун и Хосок умотали в музей, приобщаться к искусству. Чонгук бросил клич в беседу «97-лайн», что ему срочно нужен напарник для онлайн игры, жалуясь, что все мемберы его кинули. Через пятнадцать минут он уже был полностью погружен в игру, забывая про всех и вся. Тэхён же начал собираться, подбирая одежду и наводя легкий марафет на лице. Богом еще в обед скинул примерное время, когда он заедет за младшим, и Тэ не хотел заставлять его ждать.       Тэхён остановил свой выбор на плотной фланелевой рубашке бежевого цвета и черных широких брюках, подпоясанных широким тканевым ремнем. Посмотрев на часы, Тэ понял, что до момента выхода еще оставалось десять-пятнадцать минут. Чтобы не тратить время впустую, он решил отвлечь макнэ от игры. Совершенно тихо юноша подошел к Чонгуку со спины, нависая над ним и мимолетно целуя сначала за ухом, а после переходя на шею. Чон, не ожидавший этого, дернулся, едва ли не скидывая клавиатуру на пол, а обернувшись, увидел довольную моську своего парня, что, дойдя до кромки футболки, остановился, уткнувшись носом в сгиб шеи.       — БэмБэм, я сейчас на пару минут отключусь, не теряй меня! — в микрофон защебетал Чонгук, тут же скидывая со своей головы наушники, выходя из игры. Повернувшись в кресле, темноволосый многозначительно посмотрел на хёна, приподнимая брови. — Тебе разве не нужно уже выходить?       — Гонишь меня? — вопросом на вопрос ответил красноволосый, отстранившись. — Хотел чуть-чуть побыть с тобой. Нравится, как я сегодня выгляжу?       Рассмотрев старшего с ног до головы, Гукк недовольно скривился, всем своим видом показывая, что ему не нравится. Тэхён удивился и даже готов был начать спорить, но его прервал хриплый смех.       — Ты слишком красив, не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, видел тебя таким шикарным, — Чонгук поднялся с кресла, подходя в плотную к юноше, поправляя замявшийся воротник. — В ресторан собираетесь? Давай только недолго, не хочу засыпать один в холодной кровати.       Тэ закивал, потянувшись к шее младшего, крепко-крепко обнимая.       — Я постараюсь вернуться через пару часов, — поцеловав макнэ в щеку, он хотел было уже пойти на выход, но Чонгук притянул его обратно, обхватывая лицо ладонями, страстно целуя. Ким, не сомневаясь, ответил, закрывая глаза, полностью расслабляясь в сильных руках. — Я не хочу никуда идти…       — Эй, ну ты уже обещал, и он, скорее всего, уже ждет тебя, поторопись, — Чонгук нехотя отошел, услышав в ответ печальный выдох. — За тобой закрыться?       — Не нужно, я возьму ключи, — Тэхён развернулся, выходя из комнаты, и уже из коридора прокричал. — Я напишу, когда мы закончим!

***

      Выйдя на улицу, Тэ выдохнул белый клубочек дыма, слегка ежась от холода. Искать теплые вещи было лень, поэтому юноша накинул легкое пальто, всегда висящее в коридоре на всякий случай. Материал был настолько легкий, что рассчитано оно было на температуру плюс десять градусов, а не на нынешние минус три. Но в последний момент Тэхён заметил черный утепленный плащ макнэ, что висел в гардеробной на самом видном месте, ведь именно в этой куртке младший вернулся из продуктового магазина, куда они ходили за вкусненьким. Чонгук, между прочим, намекал взять его вещи, чтобы не замерзнуть. Теплая улыбка озарила лицо Кима, как только он вспомнил, как Чонгук, нарушая все законы и правила, взял его за руку, находясь у всех на виду, в самом большом супермаркете Сеула. Столь бурных эмоций лишь от прикосновений Тэхён не испытывал никогда, именно поэтому для него всё это было очень важно.       Богом, как и ожидалось, уже стоял у входа. Оперевшись спиной на машину, он с нечитаемым взглядом смотрел в вечернее небо, наслаждаясь красотой природы.       — Давно ждешь? — неловко спросил Тэхён, переминаясь с одной ноги на другую. Богом лишь покачал головой, переведя свой взгляд на друга. Темные брови неожиданно нахмурились, почти сходясь на переносице.       — Ты сменил стиль? Не помню, чтобы тебе раньше нравились подобные вещи.       Голос Пака казался чуть грубее обычного, а Тэхёна в эту секунду волновала неестественная бледность актера и синяки под его глазами, что казались мертвецки-синими. Сам мужчина был в обычной черной толстовке на замке и джинсах с необработанными краями. Даже по одному взгляду было понятно, что ему холодно.       — Давай сядем в машину, ты же околел весь! — Тэ засуетился, огибая автомобиль, занимая место рядом с водителем. — Хён! Давай быстрее, ты же не хочешь заболеть прямо перед съемками.       Богом послушно открыл дверь, скрываясь в салоне, включая печь на среднюю мощность.       — Ты так и не ответил, чьи это вещи? — крепко сжимая челюсти, спросил мужчина, откидывая голову на спинку сидения.       Тэхён действительно напрягся, вспоминая, были ли и раньше такие моменты, когда он не понимал действий своего хёна. Расстегнув молнию на куртке, Тэхён повернулся корпусом к старшему, приподнимая брови в недоумении.       — Я взял куртку у Чонгука, так как свои зимние вещи я так еще и не достал. Почему тебя это так волнует? Что с тобой, Богом-хён? Ты бледный, какой-то отстраненный, задаешь странные вопросы… Мне даже немного страшно.       Лицо мужчины тут же смягчилось, а на лице заиграла такая измученная, фальшивая улыбка.       — Прости, просто сплю маловато, а нагрузка, сам понимаешь… Поехали в ресторан, вкусно покушаем, если будет настроение, то выпьем. Хорошо?       — Да, конечно. Может, стоит мне за руль сесть? — все же спросил красноволосый, отмечая, что его водительское удостоверение все еще лежит в кошельке, рядом с банковскими картами. — Если ты чувствуешь себя плохо, то зачем приехал? Твое здоровье для меня гораздо важнее, и этот глупый день рождения не должен тебя обязывать на то, чего ты сделать не можешь       — Брось, Тэ, мне только в радость, — Богом пристегнулся, ожидая, когда Ким повторит за ним. Посмотрев в зеркало заднего вида, мужчина медленно нажал на педаль газа, выезжая с территории общежития. Проехав не более трехсот метров, Пак чуть притормозил, подъезжая к развилке. Тяжело выдохнув и скосив взгляд на спокойного Кима, что щебетал о чем-то очень интересном, Богом вывернул руль направо, выезжая на совершенно свободную трассу.       «Прости», — прошептал Богом. Тэхён, естественно, его слов не услышал, рассказывая, как он недавно пробовал новое для него блюдо.

***

      Юнги только зашел в свою комнату, полностью погруженный в тяжелые думы. Он пару часов бился над одним куплетом, пытаясь сделать всё в совершенном виде, но в итоге всё это полетело в мусорное ведро. Глаза болели, как и спина, да и в целом день расстроил чередой неудач.       Выйдя на балкон, Юнги удивленно приподнял брови, замечая одного из младших, что направлялся прямиком на выход. «Чонгук? Куда это он собрался?», — подумал Юнги, всматриваясь. Тогда-то он и заметил Богома, что топтался на месте, периодически переводя взгляд в небо. Быть пойманным за слежкой как-то не хотелось, поэтому он сделал пару шагов назад, скрывая себя за объемными шторами. Пусть куртка и была Чонгука, узнать под ней Тэхёна было довольно просто, особенно если вы знакомы более семи лет. Походка, силуэт, какие-то особенные привычки выдавали с потрохами.       — Хён, можно я зайду? — прокричали за дверью, и Юнги просто не мог не узнать голос самого младшего участника группы. Не отрываясь от созерцания улицы, старший крикнул: — Входи!       Чонгук залетел в комнату, не забыв запереть за собой дверь, сразу же нашел хёна на балконе и пошел туда.       — Что ты делаешь? — поинтересовался темноволосый, подходя к окну. В глаза сразу же бросились парни, которые собирались садиться в автомобиль, припаркованный неподалеку. — Тэхён? Они еще не уехали?       — У вас теперь все общее? — усмехаясь, поинтересовался Мин. — Ты отдал ему свою куртку?       — Он не доставал теплые вещи, а отпускать его в том, в чем он собирался идти, было просто преступлением, — Чонгук засмеялся, вспоминая обиженное выражение лица его парня. — Поэтому я посоветовал ему взять мою.       Юнги покивал головой, подмечая, что машина наконец-то сдвинулась с места.       — Как ощущения в новом статусе? — спросил Юнги, устало приложив ладони к лицу, пытаясь стереть все отрицательные эмоции, испытанные за весь сегодняшний день. — У вас все хорошо?       — Очень, хён, — Чон глупо заулыбался, полностью растворяясь в своих воспоминаниях. — Я всегда думал, что я счастлив, находясь в группе, видя, сколько у нас фанатов и как искренне они радуются за нас… Они правда замечательные, как и вы, хён. Но Тэхён — это просто нечто, он свет для меня, и я уже не представляю жизни без него. Люблю до безумия, и это так ново для меня.       — Главное, чтобы ты был счастлив вместе с ним, — с умным видом выдал старший, вновь переведя взгляд на окно. Машина, на которой уехал красноволосый со своим другом, еще виднелась на горизонте и как раз подъезжала к развилке, за которой из-за густых крон деревьев ничего видно не было. Как только машина повернула направо, Юнги напрягся, встречаясь с непонимающим взглядом Чонгука.       — Они же в ресторан собирались, верно? — на всякий случай уточнил Мин, пытаясь высмотреть машину, но ничего толком видно не было, ведь темнота поглотила город полностью. — Насколько мне известно, все рестораны находятся в городе, а они поехали в точности в противоположную сторону.       — Какого черта? — прошептал Чонгук, сердцем чувствуя надвигающуюся опасность.       Сорвавшись с места, макнэ рванул вниз, перепрыгивая различные преграды на пути. Лишь у двери он вспомнил, что его машина находится в ремонте и все это время он ездил на машине стаффа. Чон запаниковал, начиная судорожно пытаться придумать план.       — Чего встал? Пошли быстрее, пока они не уехали далеко! — зло выкрикнул Юнги, впопыхах надевая первую попавшуюся обувь. — Вот он мне с самого начала не понравился, этот Богом.       — Может мы сами себе всё напридумывали, и там действительно есть ресторан? — обеспокоенно спросил Чон, забираясь в машину старшего. В голове уже представлялись самые страшные картины возможного будущего. Руки тряслись, а язык прилип к небу, не давая сделать полноценный вздох. «Не может быть… Не может такого быть…», — единственное, что крутилось в голове макнэ. Весь организм словно переставал функционировать, впадая в аморфное состояние. — Боже, лишь бы с ним всё было хорошо.       Юнги, заметив, в каком состоянии находится макнэ, и секунды не задумываясь влепил ему довольно увесистую пощёчину. Голова Чонгука по инерции отлетела назад, ударяясь затылком о мягкую обивку. Пусть это и было грубо, но в стеклянных глазах наконец-то появилась осмысленность.       — Чонгук, подумай головой и сложи два плюс два. Человек, который похитил вас, был с вами знаком, так как знал наше личное расписание, знал, что мы улетаем именно в тот день, именно в то время. Он знал о нас слишком многое, потому что Тэхён ему все рассказывал, как лучшему другу, как тому человеку, которому доверяет безоговорочно! Я уверен, что те фотографии делал именно он, ведь он один из немногих, кому разрешено пребывать рядом с Тэ где угодно, потому что Тэхён сам просил об этом! — Юнги со всей силой ударил ладонями по рулю. — Мне просто интересно, как долго эта сука всё планировала?       — Как же так, — прошептал Чонгук, закрывая лицо ладонями. — Я убью его. Своими руками в землю закопаю. Они ведь друзья, зачем ему всё это?       Чонгук просто молился всем богам, чтобы это был лишь плод воображения, что они просто слишком сильно беспокоятся за Тэхён-и. Богом всегда был добр к артисту, приходил к нему, когда тот болел, одаривал подарками и ни разу не повышал на него голос.       — Вот когда поймаем его, тогда и спросишь, — кратко сказал старший, выжимая из машины максимум. Они уже повернули на трассу, вдалеке замечая нужный автомобиль. — Главное, чтобы он не заметил нас.

***

      Тэхён попросил включить музыку, пританцовывая на месте под ритмичные биты какого-то нового трека, что постоянно крутился по радио. Богом же был серьезен как никогда. Он понимал, что его одержимость младшим ненормальна, что он болен, но ничего с собой поделать не мог. Последний раз бросив взгляд на красноволосого, он громко выдохнул, приняв окончательное решение.       — Хён, все нормально? — глупо улыбнувшись, спросил Тэ, взлохмачивая волосы на затылке. Тэхён пытался поднять настроение своему другу, ведь видел, что тот был чем-то сильно обеспокоен.       «Лучше бы дома остался, с Чонгук-и посидел», — подумал Тэхён, не позволяя себе озвучить мысли, ведь расстраивать друга своим безразличием не хотелось.       Пак лишь пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. На самом деле он боялся смотреть в глаза парню, боялся, что тот увидит в них то, что он так пытался скрыть.       — Я ведь сказал тебе, что у меня есть для тебя подарок? — Ким закивал, вслушиваясь в каждое слово. — Сядь ровно и закрой глаза, пожалуйста. Только не подглядывай, иначе ты всё испортишь.       Приподняв удивленно брови, Тэхён все же выполнил все поручения, для пущей убедительности положив ладони на колени. «Ты не можешь быть настолько милым, просто не можешь… Как я могу сделать это, понимая, что ты этого не заслуживаешь?».       — Прости меня, если сможешь, но иначе я не могу…       Богом схватил младшего за затылок и со всей свой силой приложил его о переднюю панель. Звук, что раздался на всю машину, пробил до мурашек. Тэхён заскулил, хватаясь за голову совершенно дезориентировано. Богом же вдавил педаль в пол, пытаясь полностью проигнорировать стоны боли. Нащупав в бардачке холодный металл, он подцепил пальцами наручники, стараясь максимально аккуратно приковать Тэхёна к ручке на двери, чтобы он не смог сбежать.       — Ты что творишь?! — закричал Тэхён, обхватывая голову свободной рукой, как раз той, которая была совсем недавно сломана. Из глаз непроизвольно полились слезы от боли и непонимания. — Богом!       — Заткнись, просто молчи! — нервы сдавали, хотелось кричать и громить все на своем пути. Он последний ублюдок, но готов с этим смириться, лишь бы видеть это чудо рядом с собой. — Ты никогда не поймешь, почему я все это делаю, поэтому просто не говори ничего!       Тэхён непонимающе посмотрел на вроде как уже бывшего друга и попытался дотянуться до телефона, что все еще лежал в куртке. Кое как ему все же удалось взять в руки смартфон, но как только он зашел в список контактов, Богом ударил его по руке, вырывая телефон и откидывая назад, себе за спину.       — Не сопротивляйся, никто тебе не поможет, — Богом все меньше уделял внимание контролю над автомобилем, отвлекаясь на красноволосого, что пытался стянуть с себя железные наручники. — Пожалуйста, не вреди себе! Я не хочу делать тебе больно, но ты меня вынуждаешь.       — Так это ты за всем стоишь?! Из-за тебя нас с Чонгуком похитили? — закричал Тэхён. В голове как будто что-то взрывалось каждую секунду, не позволяя сконцентрироваться над чем-то конкретном. — Как ты мог поступить так со мной?! Ты омерзителен!       — Тэхён, я умоляю, не провоцируй меня! — закричал Пак, ударяя по тормозам. Оба парня по инерции полетели вперед. Богом ударился грудью об руль, а Тэхён из-за прикованной руки — плечом о стекло.       Глухо застонав, Пак прижал руки к поврежденному месту, прощупывая ребра на значительные повреждения. «Черт…», — подумал старший, тяжело дыша из-за нехватки воздуха в легких. Тэхён уже хрипел от боли во всем теле, стараясь максимально абстрагироваться ото всех ощущений. Даже в салоне стоял стойкий запах горелой резины.       — Живой? — прохрипел Пак, отстегивая ремень безопасности. Он потянулся к младшему, силой поворачивая лицо Тэхёна к себе. Тот от шока даже не стал сопротивляться, лишь мутным взглядом смотрел на хёна, ощущая, как из носа начинает течь кровь.       Богом нерешительно вытер дорожку крови, взглядом, полным боли и страха, смотря в глаза младшего, что был белее бумаги от ужаса, который происходил с ним вновь.       — Я понимаю, ты разочарован во мне, но, прошу, не суди меня за все это, — Богом все приближался к лицу Кима, заворожённо смотря на пухлые, алые губы. — Я люблю тебя. Я просто не могу без тебя, это как патология. И когда я видел, как ты миловался с Чонгуком, меня просто корежило, выворачивало наизнанку. Ты ведь только мой…

***

      Юнги и Чонгук пытались догнать машину Пака и даже были близки, но в какой-то момент Богом начал отрываться, не давая подъехать ближе. Чонгук психовал, Чонгук кричал, да и вообще был близок к истерике. Холодный взгляд Юнги вмиг его успокаивал, но ненадолго.       — У них точно что-то происходит, — отчаянно сказал Юнги, стараясь выдавить из машины всё и даже больше. Он видел в зеркале, насколько бледным был Чонгук, как тот весь трясся, ведь поделать ничего не мог. — Хей, макнэ, не переживай! Тэхён же умный мальчик, он не даст себя в обиду.       — Он нежный, ранимый и боится боли. Он ненавидит спорить и ссориться, так как это вредит его ментальному здоровью, а для него это важнее физического состояния. Он жутко не любит пресную пищу, но ест ее только потому что хочет держать себя в форме, ведь заниматься не любит еще больше, — не переставая говорил Чон. Он угасал изнутри, погружаясь в свои мысли настолько глубоко, что становилось физически больно.       — Мы спасем его. Богом все же его лучший друг и зла ему не желает, — вкрадчиво сказал Юнги, хотя у самого сердце заходилось в бешеном темпе. Все, что он говорил, — ложь. Они не знают, что там происходит. Богом так долго вынашивал этот план, что наверняка продумал все до мельчайших подробностей, а учитывая его извращенные наклонности, можно было представить, что именно он хотел от Тэхёна.       — Тэхён-и, пожалуйста, береги себя!

***

      Богом пытался перебороть себя, пытался отдалиться, пытался забыть о существовании Ким Тэхёна, но все его попытки оказались тщетны. Он так долго строил план, прорабатывал каждую деталь, и все был получилось, если бы не Со Ан, что сдался в последний момент. Когда Пак узнал, что его друг покончил с собой, тем самым освободив Тэхёна и Чонгука, он просто взбесился. Единственное, что его радовало, это то, что тот не проболтался про участие Богома, иначе участь его была бы очень печальна.       — Пожалуйста, хён, прекрати все это, — прохрипел Тэ. Боль во всем теле была просто адской, мышцы сводило судорогой, хотя он даже не двигался. Голова раскалывалась от боли и даже слегка кружилась, словно он выпил пару бокалов крепкого вина. — Мы еще можем все забыть, просто дай мне отсюда уйти.       Тэхён поежился под внимательным взором Пака, что даже не моргал, смотря в упор. Красноволосый пытался договориться мирно, без грубости и обвинений, именно так было написано в одной из книг по психологии.       — Мой малыш, — в самые губы прошептал Богом, обхватывая подбородок младшего одной рукой. — Мой мальчик.       Тэхёна пробила дрожь. Слышать все эти слащавые слова было противно, только Чонгук мог так его называть, только от его слов сердце трепетало, а в животе порхали бабочки. Лицо Кима лишь на секунду исказилось от отвращения, а после приняло свое обычное выражение. Прирожденный актер, никак иначе.       Прислушавшись к своему шестому чувству, Богом обернулся, тут же заметив преследующую машину со знакомыми номерами.       — Мин Юнги? — удивленно сказал Пак, привлекая внимание Тэхёна, что тут же заерзал, пытаясь обернуться и увидеть Мина, но, к сожалению, Богом тут же вернул его на место, грубо прижимая к сидению. — Как он узнал? Как ты сообщил ему?!       Пак закричал от ужаса и страха, он схватил младшего за шею, перекрывая путь к кислороду. Тэхён захрипел, обхватывая свободной рукой руку актера, изо всех оставшихся сил пытаясь отпихнуть его. Но горло уже саднило, не позволяя даже звука издать.       Одумавшись, Богом отпрянул, лишь одним взглядом прося прощения за свой поступок. «Если я сейчас ничего не сделаю, то Юнги догонит нас, и тогда всё, что я сделал, будет пустой тратой времени и сил… Нужно уходить, но машина сейчас явно не в лучшей форме, передвигаться на ней крайне опасно», — подумал Пак. Еще раз оглянувшись и громко выругавшись, Богом потянулся к бардачку, доставая ключи от наручников. Пальцы дрожали так, словно он только вышел из запоя и всё еще не оклемался. Тэхён всё это время лишь недоуменно смотрел на старшего, надеясь, что Юнги действительно где-то рядом и спасет его.       — Протяни мне руку, — требовательно сказал Богом, но красноволосый лишь покачал головой, прижимая ладонь к груди. — Это не просьба, Тэхён!       Как бы Тэ не отнекивался, актер был сильнее, и младший просто не мог физически ему противостоять. Крепко сжав свободное запястье, Пак расстегнул наручники, тут же сковывая запястья друг с другом, не давая и секунды свободы.       — Что ты задумал? — Тэхён пытался выбраться, и даже умудрился пнуть старшего, но результата никакого не получил. — Прекрати всё это, ты же только себе хуже делаешь!       Пропустив речь младшего мимо ушей, Богом открыл дверь машины, выволакивая Тэ из салона прямо на холодный асфальт. Душа младшего затрепетала, когда он увидел знакомую машину его любимого хёна.       — Юнги! — изо всех сил закричал Тэхён, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Юнги!       — Хватит кричать, он всё равно не услышит, — Богом пытался утянуть младшего с трассы прямиком в редкий лес, чтобы скрыться от преследования, но тот так рыпался, что сделать это было проблематично. Решившись на крайние меры, Пак достал из внутреннего кармана ножны с небольшим охотничьим ножом и, чуть поколебавшись, приставил его к горлу Кима. — Теперь-то ты не будешь дергаться?       Глаза младшего расширились до невероятных размеров, когда он почувствовал холодный металл на своей коже.       — Это уже не смешно, — полушепотом сказал Тэхён. Он до последнего не верил, что Богом на полном серьезе помешался. Наручники неприятно холодили кожу и натирали до красных полос и, конечно же, мешали двигаться, но Тэхён все же умудрился схватить старшего за запястье, пытаясь оттянуть оружие от своего горла. — Богом, одумайся!       Богом ничего отвечать не стал, лишь сильнее нахмурил брови, с еще большими усилиями пытаясь поднять на ноги Тэхёна, что сполз на асфальт в попытке замедлить движение Пака. Когда машина Юнги была непозволительно близко, настолько, что свет от фар уже слегка слепил глаза. Богом приложил все усилия, буквально волоча парня по асфальту, стараясь не обращать внимание на его истошный крик. Нож он все же решил далеко не убирать, на всякий случай, хотя в душе надеялся, что использовать его не придется.       — Богом, пожалуйста, отпусти меня! У тебя еще есть время убежать, ты можешь залечь на дно, а я клянусь, что никому не расскажу, что это был ты! Я объясню все Юнги, он тоже будет молчать.       Старший лишь хмыкнул. Тэхён все еще был ребенком и действительно не понимал причины подобных действий Пака или же просто не хотел думать плохо о бывшем друге.       — Глупенький ты, Тэхён, — слишком снисходительно сказал актер. Ветки больно ударяли по лицу, а паутина на листьях цеплялась к волосам и лезла в глаза.       Штаны Тэхёна, как и куртка, были грязными и мокрыми. Учитывая, что совсем недавно выпал снег, а температура близилась к отметке ниже нуля, вся влага накалилась. Тэхён продрог до костей, но старался не обращать на это внимания, не переставая сопротивляться, хотя силы были на исходе. Чем дальше они отходили от трассы, тем темнее и тише становилось.       Силы Богома были уже на исходе. Приметив довольно крупное дерево, он оперся на него, отпуская младшего, что так и остался лежать на земле, переворачиваясь на спину. Тэ редко видел звезды. Сейчас же он увидел, насколько красива может быть ночь и насколько ослепительны могут быть звезды. В детстве бабушка рассказывала ему, что если с неба падает звезда, то она перед своей смертью обязательно исполнит твое желание, главное, чтобы оно было от чистого сердца, с благими помыслами.       — Голова болит? — Богом присел рядом с младшим, внимательно всматриваясь в уже образовавшуюся шишку, что все еще кровоточила.       — Ты не похож на злодея, Богом. Сам ведь понимаешь это?       Пак грозно рыкнул, поднимаясь на ноги. Оказывается, похищение человека не такое простое дело, зря он считал, что все закончится быстро и без происшествий. Достав из заднего кармана джинсов свой телефон, Богом набрал номер одного своего помощника, что помогал в первый раз и обещал идти до конца.       — Я сделал выбор. Я хочу забрать тебя к себе и никогда не отпускать, чего бы мне это ни стоило.       Тэхён лишь закрыл глаза, глубоко выдыхая, стараясь не поддаваться панике. Что бы Пак ни говорил сейчас, Ким прекрасно знал, что это лишь пелена и ничего у него не выйдет, слишком много пустых амбиций. Он даже представить не мог, какой властью обладает сама компания и что теперь, когда они знали зачинщика, а Юнги наверняка сообщил об этом, Богому конец.

***

      — Они остановились? — недоуменно спросил Чонгук, дергая старшего за руку, отвлекая его от дороги. — Почему они остановились? Они заметили нас?       Юнги недовольно скривился. Младший был порой слишком громким, и это раздражало. Контролировать автомобиль на такой скорости было и так непросто, учитывая, что быстрой езды Мин не любил.       — Я не знаю, Чонгук, но сейчас мы можем их догнать.       Чон притих, ощущая давление, исходящее от старшего. Чтобы хоть как-то успокоить свои нервы, Чонгук начал постукивать ногой по полу. Шуга просто не мог этого не заметить, но возмущаться не стал, лишь нахмурился еще сильнее.       В какой-то момент старший заметил, как двери чужой машины открылись, и через пару минут он увидел самого Пак Богома, что пытался вытащить из машины вокалиста, который кричал и сопротивлялся.       — Сука! — закричал Чонгук, вскакивая с места, тут же ударяясь головой о потолок. — Я всегда знал, что он урод, козел!       Ругательства сыпались только так, и даже привыкший к этому Юнги удивленно округлил глаза, вспоминая, в какой ситуации Чонгук вел себя аналогично, но это было впервые. Казалось, что если спустить злого Чонгука на Богома, то тот его попросту загрызет, причем в прямом смысле слова.       — Если ты продолжишь кричать, я тебя высажу и поеду один, — вкрадчиво сообщил Мин. На улице пусть и было темно, но яркий свет фар позволял разглядеть хоть что-то, поэтому старший мог приблизительно определить расстояние, которое необходимо было еще проехать. — Не нужно паниковать, в данную минуту мы не можем ничего предпринять. Ты меня понял?       — Понял конечно, хён, — последнее слово он выделил особо негодующим тоном. — Я надеюсь, он не сделает больно Тэхён-и…       — Глупо надеяться на это, — печально сказал Юнги, замечая, что Богом тащит красноволосого, словно мешок с картошкой, по сырой земле, прямиком в лес. — Мы должны успеть догнать их, пока Богом не вызвал подмогу.       — Ты думаешь, он сможет вызвать подмогу? Думаешь, что у него еще есть союзники?       — Это не союзники, а его подчиненные, наемные люди, — устало ответил Юнги, подъезжая вплотную к чужой машине, тут же выбегая на улицу, не заботясь даже о том, чтобы закрыть машину. — Не отставай от меня!       Сразу после этих слов Юнги лишь успел заметить спину макнэ, что слишком быстро удалялась от него.       — Ты издеваешься? — прошептал Юнги, ускоряясь. В легких сразу же образовался комок, что не позволял нормально дышать. Все же старший терпеть не мог физическую нагрузку, тем более, если приходилось добавлять к этому скорость. Метров через двести ноги начали забиваться, и Юнги уже хотел было остановиться, как краем уха услышал сдавленный крик, очень похожий на голос Тэхёна. Поблагодарив бога за свой невероятный слух, Мин попытался взглядом найти темную макушку Чонгука, который на своих длинных ногах запросто убежал от него.       — Чонгук! Дурья ты башка, ты где?! — зашипел Шуга, останавливаясь, тяжело дыша. Вскрик повторился, и, не придумав ничего лучше, старший побежал туда, где предположительно находился Тэ.       Тэхён лежал на земле, Богом нависал сверху, удерживая младшего за грудки и что-то уверенно доказывая на повышенных тонах. Юноша под ним лишь закусывал губу, плотно закрыв глаза. Даже в темноте Мин заметил огромную ссадину на лбу Кима и засохшую кровь. Несколько уверенных шагов, и Юнги схватил Богома за куртку, отшвырнув его назад.       — Ты доигрался, — сквозь зубы выговорил Шуга, оседлав бедра актера, занося кулак для удара. — Я из тебя всю душу вытрясу, дрянь. Ты меня умолять будешь о пощаде, а я припомню тебе всё, что ты делал с Чонгуком и Тэхёном, скотина.       Богом лишь хрипло застонал, когда кулак все же достиг своей цели. Он не рассчитывал, что коллега Тэхёна найдет их столь быстро. От удара его голова по инерции отлетела назад, ударяясь об корень одно из деревьев. В глазах потемнело, и Пак прекрасно понимал, что на этом Шуга не остановится. Ориентируясь на свое шестое чувство, Богом перекатился в бок, уходя от еще одного удара. Юнги болезненно вскрикнул, костяшки попали ровно в тот самый корень.       — Не думай, что сможешь победить меня только из-за того, что один раз попал, — оскорбленно сказал Богом, опрокидывая противника на спину. Нащупав в кармане тот самый охотничий нож, Пак, не раздумывая, ударил, даже не смотря, куда именно. — Теперь ты не такой смелый?!       Лезвие лишь зацепило предплечье, но боль отрезвила. Схватившись за пораненное место, Мин глухо застонал, поднимая глаза на противника.       — Ты еще и крыса.       — Уж прости, я добиваюсь своих целей, а на остальное мне плевать.       Лезвие мелькнуло еще раз, но так и не достигло цели, лишь рукоять неприятно задела бледную щеку при падении. Тэхён накинулся на Богома сзади, перекидывая через его голову цепочку от наручников, натягивая на себя. Нападения со спины он, конечно же, не ожидал, поэтому и предпринять что-либо просто не смог, хрипя от боли.       — Если ты используешь столь грязные приемы, то и мы позволим себе это, — хрипло сказал Тэхён, не переставая душить парня. — Я не люблю делать людям больно, но ты сделал столько гадостей нам всем!       Богом схватился руками за цепь, пытаясь оттянуть ее как можно дальше от шеи, но она как будто впилась, перерезая горло. Только сейчас он понял, как было больно Тэхёну, когда он, не сдерживая силы, сжимал его горло.       Юнги зажал рану рукой, чувствуя покалывание и жжение на месте удара. Крови было немного, но она все же была, а Юнги — человек с нежной душой — просто ненавидел её вид. Его приятно удивило то, что Тэхён бросился на помощь, наплевав на его альтруистские замашки.       Ким скрепя сердце действительно старался удушить друга, но цепь наручников оказалась донельзя хрупкой и от еще одного рывка разорвалась. Богом наконец-то вдохнул необходимый ему кислород, но тут же закашлялся. Тонкая ниточка слюны спускалась с подбородка, и Богом скривился всем лицом, вытирая ее. Он ненавидел те моменты, когда его лицо выглядело не идеально. Он один из самых востребованных актеров во всей Корее, от него с ума сходят каждая вторая девушка, да и парни своим вниманием не обделяют. Он кумир множества новичков. Он просто не может ударить лицом в грязь перед Тэхёном.       — Тэ-Тэ… — рассмеявшись, сказал Богом, оборачиваясь к юноше. Его лицо было искажено от боли и отвращения, сощурившись, он посмотрел прямо в глаза младшему.       Тэхён выглядел жалко, измазанный в грязи, вымокший до нитки с разводами крови по всему лицу. Он трясся от ужаса, что настигал его при одной лишь мысли о том, что может случиться дальше. Он видел, как Пак задел Юнги ножом, и даже видел кровь, и все это было, по сути, именно из-за него.       — Тэхён, придурок, ты что завис?! Беги отсюда! — закричал Мин, ударяя ногой прямо в спину актера. — Я ему задаром не сдался, ему же только ты нужен!       Ким нелепо застыл, переваривая всё сказанное. «Что за вздор?! Как я могу оставить Юнги-хёна здесь одного? Он вообще соображает, или же от боли его рассудок помутился…», — подумал Тэ, но лишь покачал головой, печально улыбаясь.       Пока Богом пытался оклематься от удара, Тэхён подошел максимально близко, нанося удар кулаком по чужому лицу. Пусть драться ему приходилось крайне редко и делать этого он, по сути, не умел, удар получился не особо сильным, но все равно болезненным. Нос, предположительно, был просто разбит, но крови было много.       — Ого, — слегка удивленно сказал Мин, поднимаясь с земли. — Ты такой агрессивный, Тэхён, но, думаю, враг повержен.       Юнги совершенно непринужденно пнул актера куда-то в район живота. Богом же на это лишь выдохнул, застонав он боли во всем теле. Он пытался прикрыть поврежденные участки, но рук попросту не хватало, а боль от этого не затихала.       — Тут где-то Чонгук бегает… Нужно его найти, а то еще потеряется, ищи его потом, — обреченно сказал старший, поглядывая на согнувшегося от боли темноволосого, что что-то неразборчиво шептал. — Надо бы этого несостоявшегося маньяка связать до приезда спецслужбы. Есть, чем?       Тэхён так встрепенулся от имени своего парня, что тут же был готов сорваться с места, но придирчивый взгляд хитрых глаз его остановил.       Чонгук, как парень самостоятельный, появился сам, таща за собой тушу мужчины, с которым Тэхён был не понаслышке знаком. Тот самый, что сопровождал их в том самом месте, и именно он тогда поджидал красноволосого на съемках. Мужчина явно был без сознания.       — Тэхён! — восторженно закричал Чон, бросаясь в объятия своего парня, совершенно позабыв о человеке, которого недавно тащил. — Боже, наконец-то я тебя нашел! Он успел сделал тебе больно?       — Гукк-и, — на грани слышимости прошептал Тэ, хватаясь за парня, как за спасательный круг. Они прижимались друг другу, вдыхая один кислород на двоих, зарываясь пальцами в мокрые пряди, ощущая тепло друг друга. — Я так боялся за тебя. Боялся, что мы можем больше не увидеться.       — Всё закончилось. Все враги повержены. Теперь никто не помешает нам быть вместе, — успокаивающе шептал Чонгук, покрывая лицо старшего легкими поцелуями. Макнэ так беспокоился и все это время просто не мог спокойно дышать. Сейчас, когда он мог дотронуться до него, ощутить, насколько его кожа бархатна, а голос глубок и соблазнителен, он был по-настоящему счастлив.       — Эй, товарищи голубки, давайте вы займетесь своими сюси-пуси дома? — Юнги наигранно серьезно ткнул в младших пальцем, но у самого мышцы на лице дергались в попытке сдержать улыбку. — Чонгук, ты вызвал полицию?       — Конечно, хён! Я тут по дороге вот этого типчика встретил, думаю, ему бы не помешала медицинская помощь, — из-за того, что говорил Чонгук, уткнувшись в шею Тэ, слова были едва ли различимы, но Юнги понял все, как только увидел бедолагу.       — Где ты вообще его нашел? — продолжал расспрос Юнги, краем глаза наблюдая за Паком. — И как ты его одолел?       Чонгук хмыкнул, чуть отстраняясь от красноволосого, не переставая обнимать его за плечи. Рассказ на самом деле был довольно забавный и нелепый.

***

      Как только макнэ выбрался из машины, то побежал прямиком в лес, совершенно не обращая внимания на хёна, что не обладал такой неистовой скоростью, как младший. Он забежал так глубоко в лес, что можно было с уверенностью сказать, что он потерялся. Тихо было, как на кладбище, а вкупе с темным временем суток становилось страшновато. Беспокойства за своего парня и незнание местности доводили до психоза. От бессилия хотелось кричать до срыва голосовых связок.       Остановившись, Чон огляделся, пытаясь понять, откуда он вообще пришел. Шагов или голоса Мина слышно не было, поэтому, психанув, темноволосый резко повернулся на сто восемьдесят градусов. Прямо перед ним оказалось до боли знакомое лицо одного из телохранителей Со Ана, который своей грубой силой удерживал их.       Чонгук от неожиданности отшатнулся, во все глаза смотря на мужчину, что был шокирован не меньше. Похлопав глазами еще секунду, Чонгук, не раздумывая, нанес мужчине удар кулаком прямо в нос. Тот попросту не успел сориентироваться, теряя равновесие. Завалившись назад, мужчина схватился за нос, пытаясь остановить кровь. Наконец-то уроки бокса действительно пригодились по назначению, а не просто для красивой фигуры. Но радость длилась не так уж и долго: подсечка, и вот уже Чонгук лежит на земле, стараясь уклониться от хука справа.       — Рано радуешься, — хриплым, прокуренным голосом сказал мужчина, все же попадая по скуле младшего, слегка сдирая кожу. — Как твои фанатки огорчатся, узнав, что их кумира больше нет на этом свете.       Чонгука фраза задела, и он просто не нашел ничего лучше, как ударить между ног, тут же услышав крик мужчины. Еще один удар в живот, пропущенный в ухо и толчок в плечи. Чонгук кубарем скатилс с небольшого склона, лишь в последний момент успев схватить противника за куртку, утягивая за собой.       Все же удача любит темноволосого макнэ, иначе как объяснить, что во время падения единственное, что он ударил, — мизинец левой руки. А вот мужчине судьба не так благоволила — во время падения он ударился головой о корень дерева, тут же потеряв сознание.       — Глупо как-то… — обреченно прошептал Чонгук, проверяя чужой пульс на шее. — Что мне с тобой делать?       Как раз в этот момент Чонгук услышал копошение и разговоры недалеко от себя.

***

      Богом, как и ожидалось, больше встать не смог, особенно после того, как Чонгук сломал ему нос и отбил почки лишь парочкой ударов. Ни Юнги, ни Тэхён останавливать его не стали, лишь наблюдая. Конечно, переходить черту макнэ не собирался, прекрасно контролируя себя. Просто хотелось отомстить за все пережитое.       После приехала полиция, скорая помощь и, конечно же, менеджер Седжин. Юнги обработали порез и перевязали руку, дав строгие рекомендации по лечению. Тот только фыркал, ворча, что от котенка раны серьезнее, чем эта ерунда. Чонгука осмотрели, выдали целый список заживляющих мазей и порекомендовали отправиться в больницу для более детального осмотра. Седжин уверял, что это необходимо, а Чонгук лишь качал головой, умоляя обойтись постельным режимом. Но как только он услышал, что Кима забирают, то тут же заныл. Врачи поставили предварительный диагноз — сотрясение мозга, но Тэхён отнекивался, уверяя, что чувствует себя прекрасно. Но после длинного списка возможных последствий лишь понуро пошел в карету скорой помощи, печально поглядывая на Чонгука.       — Может, мне тоже нужно в больницу? — жалобно спросил Гукк, подходя к одному из врачей, что осматривал раны Богома. — Знаете, вот палец болит, не могу. Мизинец просто разрывается от боли, вдруг перелом?       Врачи лишь снисходительно улыбались. Палец действительно покраснел и совсем немного опух, но ничего критического не было, ведь сгибался и разгибался он совершенно спокойно. Седжин только закатывал глаза, пытаясь унять головную боль, что мучала его последний месяц точно.       Около часа назад ему поступил вызов от Юнги с кратким: «Доброй ночи! Мы тут преследуем Богома, который, скорее всего, и является тем, кто отдал приказ на похищение ребят. Кстати, в его машине прямо сейчас находится Тэхён, и мы не уверены, что он в порядке. Наше местоположение скину в СМС, а также я включил геолокацию, можете отследить нас так».       После этого вызов сбросили, а Седжин так и остался стоять посреди коридора, стараясь не завыть в голос. Конечно, потом он бросился собираться, на ходу читая сообщение от Мина.       — Тебе действительно нужно в больницу или ты просто не хочешь отпускать Тэхёна? — в сотый раз спрашивает менеджер, наблюдая, как нижняя губа Чонгука выпячивается вперед. — Я серьезно. Мы, конечно, можем хоть вас всех отправить туда, но вы подвергаетесь опасности. Вас могут вычислить анти или же сасэн фанаты.       — Я понимаю, но я должен быть с ним сейчас, — обиженно ответил Чонгук, посматривая на Тэ, что спрашивал о самочувствии Юнги. «Наверняка считает себя виноватым», — подумал Чонгук, поймав печальный взгляд парня. — Ему наверняка грустно сейчас, а я почти лучший антидепрессант для него!       — Да мне-то что, езжай, если так хочешь. Я рад тому, что вы отделались лишь ссадинами и испугом, — Чонгук широко улыбнулся, его глаза горели, и Седжин облегченно выдохнул. Неужели совсем скоро все вернется на круги своя? — Давайте только все в рамках приличия!       Чонгук засмеялся, его веселила реакция менеджера, когда тот начинал говорить об отношениях между младшими. Его щеки окрасились в легкий оттенок розового, а глаза забегали.       — Мы будем хорошо себя вести, менеджер Ким!       Чон умчался к страшим, обнимая Тэхёна со спины, утыкаясь носом в чужой загривок. Менеджер лишь приподнял уголки губ. Нужно было отчитаться перед директором, и это, к сожалению, должен был быть неприятный и тяжелый разговор.       Тэхёну уже успели перебинтовать голову и даже дали таблетку обезболивающего, чтобы он мог спокойно поговорить с полицейскими, которые незамедлительно прибыли на место. Они были вполне вежливы и учтивы перед Тэхёном, предложили горячий чай и плед, чтобы он чувствовал себя раскрепощённо и мог честно отвечать на все вопросы. Тэ скрывать ничего не собирался, поэтому рассказал абсолютно всё, во всех подробностях. Он мог лишь мечтать о том, чтобы Богому дали самое суровое наказание. Горечь предательства неприятно колола в сердце, казалось, что она вместе с кровью растекается по всему телу. Пак ведь был не простым другом, как это принято считать, а лучшим другом. Он был тем, кто мог выслушать его, когда Киму было плохо, когда он уставал настолько, что и пошевелиться не мог, лишь набирал кнопку под номером «7». Долгие разговоры, утешительные речи — именно этого не хватало Тэхёну, ведь жаловаться на свое состояние кому-то из группы он считал унизительным, когда все находились в одинаковом положении. Богом был тем, кто мог бросить все свои дела, чтобы съездить до любимой кафешки младшего и привести любимые пончики на съемки Кима. Они были ближе чем кто-либо. Больно. Это было очень больно.       — Тэхён-и, тебя врач зовет, — Юнги потряс младшего за рукав куртки, привлекая его внимание.       Взгляд красноволосого тут же приобрел осмысленность, он робко улыбнулся, извиняясь. Обняв Юнги на прощание, он быстрым шагом направился к машине, где его ожидали две милые тетушки-врачи и один довольно молодой парнишка, скорее всего, чуть старше самого вокалиста. Чонгук ожидаемо направился за ним.       — Ты все же вымучил у Седжина? — спросил Тэхён, прижимаясь к боку макнэ. — Это так мило с твоей стороны.       — У меня болит палец! Я еду в больницу, потому что мне необходима помощь специалиста! Вовсе не потому, что я перепугался за тебя до смерти и теперь не хочу отпускать одного.       Тэхён заливисто рассмеялся, с любовью смотря на Чона. Чонгук самый лучший парень во всем мире — в этом Тэхён успел убедиться, и как бы это сопливо ни звучало, Тэ был невероятно счастлив.       — Тогда нужно попросить, чтобы тебе наложили гипс. И я буду уверен, что с твоим драгоценным пальцем всё хорошо.       Чонгук недовольно фыркнул. Он действительно испугался за своего самого младшего хёна и просто хотел удостовериться, что серьезных ранений он не получил. Правда, когда он увидел довольно крупную рану и наливающийся синяк на лице Тэхёна, то прогнал всю эту боль через себя, крупно вздрагивая. Захотелось оторвать руки Богому.       — Спасибо тебе. Если бы ты и Юнги-хён не поняли намерений Богома, то я попал бы в ад при жизни. Я такой доверчивый и глупый, никогда бы не подумал, что всем этим мог заправлять мой друг. Мне безумно жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, — вполголоса сказал Тэ, из-за неловкости алея щеками. — Я тебя люблю, Чонгук.       — Да… Конечно, наворотил этот мерзавец дел, — с легкой тенью грусти ответил Чонгук, останавливаясь и притягивая красноволосого к своей груди. — Моя любовь к тебе безгранична, Тэхён. Я люблю тебя и готов на всё, чтобы ты никогда не покидал меня.       После этих слов губы Чонгука нежно легли поверх губ старшего, сминая их в поцелуе. Пусть это был практически мимолетный чмок, но эмоций было вложено столько, что глаза Тэ невольно заслезились. Чонгук старался передать в поцелуе всё, что не мог описать словами, всё, что таилось у него в груди лишь при одном взгляде на парня.       — Звучит как клятва, Чон Чонгук.       — Это и есть клятва, мой маленький хён.