Я не посмею отобрать у тебя жажду мести

Глухие шлепки рук по лицу отдавались набатом в ушах. Он помнил эти звуки, они преследовали его, словно призраки прошлого. Он помнил, как почти задыхался в пыли от злобы и ужаса. Он злился на самого себя, злился на то, что не помог тогда своей сестре. Она приказала ему молчать, что бы он ни увидел, она приказала ему. И он, как последний трус, послушался, а ведь мог выбраться из своего укрытия и помочь ей в тот момент, когда эти пятеро ублюдков насиловали ее снова и снова. Они били ее и насиловали, ржали, как заправские торчки над тупой шуткой, от них исходило зловоние. Как сейчас, Барк помнил приглушенные всхлипы старшей сестры, пока он, семнадцатилетний пиздюк, сидел в тесном гардеробе, не в силах вмешаться. Он знал, как и его сестра, что, если он высунется наружу, эти ублюдки не станут гнушаться мальчишкой, обязательно подомнут под себя и его. А потом убьют. Как убили ее. Перерезав ей горло тупым ножом, они все еще продолжали ее насиловать, его единственную родную душу. Барк давился слезами, перепачкав слюной пальцы, когда кусал их. Он все видел в эти гребаные щели в дверях гардероба. Он бы не смотрел. Но Барк просто обязан был запомнить каждого из пяти уродов, которые покусились на жизнь и так потрепанной неудачами девушки. А еще парень помнил, как от напряжения его нога соскользнула и ударила носком дверь, которая тут же предательски заскрипела. Насильники это, конечно же, сразу услышали, ибо их жертва, наконец, покинула этот мир и больше не издавала ни единого звука. Его любимая сестра, которая заботилась о нем все эти годы… Все произошло в тот миг, словно в бреду. Барк вырвался из шкафа, с ревом кинулся прямо на вонючих мужланов, но не к ним в их испачканные кровью и спермой руки, нет. Он сиганул в окно, ведь достаться им – смерти подобно. Объятья холодного сугроба под окнами приняли его, как родного, выбив предварительно из легких весь воздух. Позвоночник прошило такой болью, что Барк закричал хрипло в снег. Сверху раздавались голоса, но он поднялся и побежал. Бежал так далеко, как только мог. Теперь нельзя было попадаться кому-то на глаза, Барк везде видел насильников. В каждом пьянчужке. В каждом бездомном и прокаженном. И он бежал, и горячие дорожки слез на его щеках быстро остывали. Трескучий мороз щипал его тело, ведь он как был в футболке и штанах, так и сиганул в окно. Намокшие от снега черные волосы сосульками свисали с головы, иногда они сталкивались друг с другом, и слышалось тихое звяканье. Он не знал, куда бежит, но бег его закончился в тот момент, когда Барк со всей дури налетел на того, кто оказался у него на пути. Он не сразу разобрал, кто перед ним, уловил лишь в свете луны высокую фигуру человека. Ободранные о скользкую, покрытую льдом, дорогу ладони неприятно обожгло, а сердце бешено забилось. Захотелось наорать на того, кто возник у него на пути. Захотелось в принципе орать во весь голос, но не звать на помощь, нет. Кто ему вообще мог помочь. Но незнакомец чуть подался вперед и склонился над мальчишкой, Барк приметил из темноты пристальный взгляд ярко горящих желто-янтарных глаз. - Проблемы? – глубокий, пробравший до самых костей голос заворожил мальчишку, заставив слезы вмиг высохнуть. Этот незнакомец не был похож на тех, кто изнасиловали и убили его сестру. От него веяло силой. Веяло жаром. Веяло покровительством. Это была их первая встреча, и Барк хорошо запомнил ее. Этот глубокий голос, вселявший в парня силы. И вот, по прошествии нескольких лет, Барк все еще помнил все, что с ним произошло тогда, когда ему было семнадцать, когда он сидел в этом шкафу обоссавшимся от страха мальчишкой, не в силах помочь родному человеку. Лас, так звали таинственного незнакомца, протянул ему тогда руку помощи и с тех пор ни разу не покинул парня. В большинстве своем он молчал, был немногословным, но таким невероятным, что Барк порой плавился от одного только пронизывающего до костей янтарного взгляда, в котором, казалось, плескался жидкий огонь. Чиркнув зажигалкой, парень прикурил от нее сигарету, втянув в легкие горький дым. Прикрыв от этого дыма затуманенные сном серые глаза, Барк запустил пятерню в черные волосы до плеч, смотря прямо перед собой. Он подтянул к груди ногу, и одеяло соскользнуло с его обнаженного тела. Да и похрен, будто в нем еще чего-то не видели. Размышляя над тем, как докатился до такой жизни, Барк крепко затянулся сигаретой, задержав дыхание, а после выдохнув. Нажраться бы сейчас, но тогда Барк вновь начнет беситься от того, что никак не может опьянеть. Таковой была реакция его организма. Он не пьянел, а так хотелось. Неужели впитал в себя умения Ласа? Этот ублюдок обладал колоссальной выдержкой к бухлу, как им вдвоем еще было интересно нажираться, но оставаться трезвыми в обществе друг друга? Тихо хмыкнув, Барк повернул голову и посмотрел назад. Лас еще спал, раскинувшись на кровати, лежа на спине. Его короткие каштановые волосы были чуть взъерошены, лишь несколько коротких прядей падали на лоб. Мужчина был таким всегда, невероятно привлекательным, сильным, настолько живым и ненасытным, что Барк порой думал, что коньки отбросит от их марафонов. Да, они спали вместе, были партнерами не только по жизни, но и по койке. Лас, именно этим именем он представился Барку, был первым и единственным мужчиной в жизни парня, и он не сразу к нему полез. Барк долго приходил в душевное равновесие, но в глубине души сидела жажда отмщения. И с каждым годом она становилась все сильнее. Те ублюдки покинули город, едва минула неделя после смерти сестры, и Лас не позволил вернуться в дом, не позволил похоронить девушку, лишь крепко взял за руку и увел за собой. Сказал, что так надо, и Барку там больше не место. Он держал его подальше от людей, зная, какая у мальчишки фобия. Он держал его рядом с собой, и однажды Барк ощутил влечение к нему. Его так тянуло к мужчине, а ведь он, по сути, не знал, откуда вообще появился этот незнакомый тип. Лас не рассказывал о себе, и со временем Барку это стало не нужно. Втянув носом дым от собственной сигареты, Барк уставился в окно. Там, за его пределами, была ночь. Настолько темная, что хоть глаз выколи. Они были на отшибе, предел города, этого богами забытого города, находился отсюда через несколько кварталов заброшенных многоэтажек. - Не спится? – послышался за спиной хриплый голос, и Барк глянул через плечо. Лас не спал. Казалось, что он вообще не спал, а наблюдал за парнем, пока тот жевал губами горький сигаретный фильтр. Горящий янтарем взгляд блуждал по обнаженному телу парня. Сам же Лас не стеснялся своей наготы. Он закинул руку за голову, прищурившись. Выдохнул. Протянул к Барку руку. Зовет, всегда так делал, когда хотел горячего тела. И Барк ни разу не отказывал ему, будто черпал в их сексе неведомую силу. Сколько раз хотелось сдохнуть, но жажда мести была сильнее. Они искали тех мудаков, что были виновны в смерти девушки. И таких девушек была не одна и не две. Гребаные мудаки, которые рассчитывали на то, что будут действовать безнаказанно, трахаясь налево и направо. А вот не выйдет. Барк трахнет их всех сам. Зажав губами сигарету, парень повернулся к мужчине всем телом и взобрался на него, оседлав бедра, почувствовав жар тела под ним. Лас скользил по нему изучающим взглядом, словно оценщик, которому подарили молодого жеребца. Хорошо, что зубы не смотрел, раздвигая губы пальцами. Барк бы откусил их от такой наглости. - Горячий. Ты что-то предвкушаешь? – пристальный взгляд горящих глаз скользнул по лицу, и Лас выжидающе посмотрел на парня. Тот, затянувшись, выдохнул дым на мужчину, цокнув языком. - Предвкушаю скорую расправу, Лас. Сердце улюлюкает от этого. Руки чешутся, это нормально? - Совершенно, - спокойно ответил мужчина, его пальцы скользнули по животу парня. Казалось, что за все эти несколько прошедших лет Барк ничуть не изменился. Волосы остались той же длины, хотя он себя давно не видел в зеркале. Почти с того момента, как лишился сестры. Лас отвлек его, помог ему не сдохнуть от страха, ярости и боли. Помог ему. Словно вдохнул в него жизнь, этот ничего не страшившийся демон. Барк усмехнулся. - Смешно? – Лас прищурился еще больше, ногти царапнули живот парня, и тот лишь тихо хохотнул. - Удивляюсь тому, как ты, подобно демону искусителю, притянул меня к себе и вот уже столько лет терпишь мою одержимость. Причины? - Обязательно должны быть причины? – Лас вскинул черную бровь, после чего отобрал сигарету у Барка и затянулся сам. – Схожий интерес. Его большие глаза полыхнули живым блеском, Лас облизал губы после сигареты. Пристальный взгляд. Искуситель поманил парня к себе пальцем, и тот не стал перечить. Какой в том смысл, если можно получить взаимное удовольствие? Барк наклонился к мужчине, провел горькими от никотина губами по его шее, ключицам, прикусил кожу, услышав сдержанный рык. Однако, Лас ничего не предпринял, лишь продолжил смирно лежать. Только его ногти скользили по обнаженной горячей спине. Чувствуя это, Барк сильнее прикусил кожу на груди мужчины, скользнул ладонями по его торсу и приподнялся. Лас не любил быть снизу, он сразу обозначил свою позицию еще в их самый первый раз. Поначалу Барк противился этому, пытался доминировать. Но нескольких коротких «нет» спокойным, но в то же время пронизывающим до костей голосом было достаточно, чтобы парень отбросил к черту все мысли о доминировании и просто расслабился. Лас, уловив, что парень приподнял бедра, направил в него крупную влажную головку, надавив на поясницу и толкнувшись сразу же на всю длину. Войдя до основания, он сжал ягодицу парня, пальцы второй руки запустив ему в волосы и заставив приподняться. Ему нравилось смотреть в глаза Барка, пока трахал его. Нравилось то, чтобы зрительный контакт не прерывался. Ведь глаза – это зеркало души. И Лас это прекрасно знал. Их дыхание сливалось в одно, тихие стоны становились громче и постепенно переплетались в унисон, а многочисленные царапины от ногтей даже не причиняли какой-либо хотя бы малейшей боли. Барк чувствовал, что обнажен, словно нерв. Каждое прикосновение этого демона разливалось по всему телу вкупе с мощными толчками. Подмяв под себя податливое бледное тело парня, Лас прогнул его в пояснице, заставил вжаться грудью в постель. Так, втрахивая его в матрас, он словно закачивал в Барка силу и энергию. Словно портативный аккумулятор сексуального назначения. Они были нужны друг другу, как воздух. И оба остро это ощущали. Они сидели на крыше здания, смотря вперед, туда, где небольшой город горел огнями. В таких городах легче всего найти жертву. В таких городах полно ублюдков. В таком городе жертвой станут сами ублюдки, ибо Барк в компании Ласа уже был здесь. Сидя на крыше, они по очереди протягивали друг другу бутылку виски, который обжигал горло с каждым глотком. Но опьянение не приходило. - Лас – это твое полное имя? – Барк вытер подбородок рукавом, несколько капель соскользнули с горлышка бутылки. - Странно слышать этот вопрос именно сейчас, - изрек Лас. Послышался тихий смешок. – Ласом меня зовут на работе. - Не припомню, чтобы ты работал. - Работал, - оборвал слова Барка мужчина. Ветер трепал его зачесанные назад каштановые волосы, а немигающий внимательный взгляд был прикован к огням города. Он искал. Искал тех, кого жаждал получить Барк. Его Барк. - Так как твое полное имя? – еще один глоток обжигавшего виски. Бутылка двинулась в сторону мужчины. - Аластор, - коротко произнес мужчина, словно ему самому собственное имя было неприятно. Он принял из рук парня бутылку, облизал длинным острым языком горлышко, после чего сделал большой глоток. Алкоголь потек из уголков рта, скользнул по кадыку и на черную футболку, затерявшись в ткани. Заметив это, Барк приблизился и слизал горьковатую дорожку с подбородка и скулы мужчины, прикусив напоследок кожу на шее. - Красивое имя. А ты скрывал его от меня. - Не скрывал, - мужчина устало вздохнул. То, что им обоим было нужно, уже не спрячешь от его всевидящего взора. Только вот со временем карты ложились так, что Барку это стало нужно больше, чем самому мужчине. Он не хотел, чтобы это произошло. Не хотел, чтобы все закончилось. Но он не смел не подчиниться. Не смел помешать. Он и так уже достаточно вмешался. - Аластор, - просмаковал имя мужчины Барк, словно пробовал его на вкус. – Сколько силы оно в себе таит. - Невероятно много. Но то, что таит силу, также таит и слабость. Барк, - мужчина неожиданно приблизился к нему, обжег щеку горячим дыханием с примесями алкоголя. – Ты уверен? Ты хочешь отомстить тем ублюдкам? Я могу сделать это сам, и тогда все будет хорошо. - Месть – это то, что делает меня сильным, - Барк покачал головой. – Это то, почему я все еще не загнулся. Ты помогаешь мне жить. Месть помогает мне двигать ноги вперед в поисках незадачливых ебарей. Говоря это, парень смотрел на мужчину. Серость его глаз, этот жидкий металл так притягивал, что хотелось прижать к себе этого мальчишку, запретить ему думать о мести. Ведь чем больше он о ней думал, тем сильнее становился его спутник. Но наряду с этим он становился связанным по рукам и ногам. Он не смел ослушаться. Просто не имел такой возможности. Лас отстранился, вздохнув, запив собственные мысли алкоголем. Его глаза полыхнули адским пламенем, стоило только принять слова парня во внимание, чертова сущность, как же хотелось послать все куда подальше и просто быть собой. Хотя, Лас должен быть поосторожнее с такими мыслями, ведь быть самим собой для него означало совсем другое. - Ты уверен? – повторил он свой недавний вопрос, хотя прекрасно знал на него ответ. Парень уже дал свое согласие. И печать с этого момента сорвана. - На все сто процентов, - выплюнул в воздух разгоряченный негативными чувствами мальчишка. Только вот негативом он это не считал. Вся его жизнь была сплошным негативом. - Твоя воля, - сказав это, Лас, замахнувшись, выкинул бутылку, после чего схватил парня за волосы и впился ему в губы несдержанным поцелуем. В воздухе запахло кровью. Этот запах был мощнее любого афродизиака, оба это ощутили, вцепились друг в друга, зарычав, углубив поцелуй. Барк почувствовал такой прилив силы, что казалось, еще немного, и его просто взорвет от этого. Он жаждал отмщения. Зарезать, сжечь, застрелить, да неважно. Главное, чтобы эти суки поскорее сдохли. - Я знаю, где они, - выдохнул в истерзанные губы Лас, как только разорвал поцелуй. Видели боги, он этого не хотел. За все прожитые тысячелетия он впервые этого не хотел. - Веди меня, - полностью доверился Барк мужчине. В очередной раз. Аластор не подведет, иначе это бы был не он. Мужчина не обманул. Ублюдки нашлись в зачуханном кабаке, насквозь пропахшем дешевым табаком и грязным развратом. Искали очередную жертву? Примерно в таком же месте они выцепили сестру Барка. Только она работала там не шлюхой, а официанткой. Покусились на порядочную девушку. С рук это им точно не сойдет. Барк доверился Ласу. Тот действительно не подвел. Разве что было мужланов не пять, а четыре. - Один из них сдох год назад, - тихо проговорил Лас на ухо парню, когда они наблюдали за ними. – Я это точно знаю. - Откуда? - Знаю, - повторил мужчина, дав тем самым понять, что никаких объяснений не будет. Он знал, как заставить толпу двигаться в сторону двери. И он точно знал, что эти четверо так просто не свалят, захотят влезть в драку. И нарвутся. Пальнувшая в потолок двустволка «перекусила» балку, державшую доски, зарядом дроби, и немногочисленные посетители захудалого кабака с криками рванули на улицу. Как и предусмотрел Лас, четверо клиентов остались, открыв рты в недоумении. Барк был потрясающим. Словно гибкая хищная кошка он ходил вокруг них, как зверь вокруг своей жертвы. И это было правдой. Жертвой на этот раз были убийцы. Охотник и добыча поменялись местами. Конечно, Лас не вмешивался, как и было оговорено. Но не им или Барком. Так было оговорено еще давно, когда Аластор был совсем другим Аластором. Барк знал не все черты его личины. И его это погубит в конечном итоге, хотя, с какой стороны посмотреть. Ведь в каком-то смысле это есть освобождение, очищение. Барка же забавляла реакция мужиков на собственное появление. Парень упивался этим, Лас же стоял в тени, пристально наблюдая. Откуда было Барку знать истинную природу этого животного страха. Крики, скорее всего, были слышны далеко за пределами этого маленького кабака, но разве это волновало партнеров по сексу и жизни? Горе-насильники не могли выбраться за пределы облеванных неоднократно стен, как бы они ни старались и ни ломали собственные грязные ногти, стремясь открыть дверь или же втиснуться в дверную скважину у пола. Ни за что. Месть. Не останется. Незавершенной. Пиком свершения отмщения явилось то, что по завершении всего процесса все четверо оказались насаженными на ножки перевернутого стола. Концы ножек торчали из разодранных глоток, Барк увлекся, насыщенный силой Аластора. И лишь когда предсмертные хрипы стихли, Барк, повернувшись к Ласу и посмотрев на него, стер с лица чужую остывшую кровь. - Я, наконец-то добрался до них. Я сделал это, Лас. - Я вижу, - Лас скользнул оценивающим взглядом по месиву вокруг. Кровь впиталась во все это место, сам запах. – Теперь ты отомстил. - Отомстил. - Теперь ты счастлив. - Счастлив. - Теперь ты должен уйти, - эти слова прозвучали слишком громко в небольшом помещении, и Барк замер, не поверив тому, что услышал. Лас прогонял его? - Не понимаю… Свечи, что горели в зажженных повсюду лампах, задрожали, и откуда-то с потолка послышался едва уловимый гул, который постепенно начал нарастать. Барк, широко открыв глаза, смотрел на Ласа. Он хотел приблизиться к нему, но словно что-то не пускало к стоявшему совсем близко мужчине. Мужчина, который сопровождал его столько лет. Мужчина, который стал его союзником, спутником, партнером. - Так происходит, когда ты находишь успокоение. До этого тебя держала месть. Держал я. Я был тебе необходим, Барк. Кабак озарило светом, Барк вскрикнул, не понимая, что происходит. Тело вдруг наполнило такое волнение, словно он первый раз выступал перед многочисленной аудиторией. Постепенно волнение сменялось спокойствием, но Барку было сложно к нему прийти. - После того, как ты отверг мою помощь, я уже не смел мешать тебе, - послышался сквозь гул голос Ласа. Мужчина стоял в тени, несмотря на то, что вокруг уже было так ярко, что слепило глаза. - Если бы ты позволил мне разобраться самому, Барк… - Лас опустил глаза, но тут же поднял их на парня. Его глаза полыхнули адским блеском, а черные вертикальные зрачки запульсировали и сузились в тонкие полоски. – Но, если бы я вмешался, ты бы не получил очищения. Не обрел бы спокойствия. - Лас… - Барк протянул к мужчине руку, но вдруг заметил, что собственная конечность теряет свои очертания. Сам Барк терял свои очертания. Свою сущность. Терял себя. - Нам не позволено любить человеческое дитя, - пламя свечей потухло, но они и не были нужны. – Но, если бы я посмел тебя удержать, ты бы стал никем. Призраком, Барк. Барк рванулся к мужчине, но гребаная невидимая преграда. Она не пускала его, не давала проникнуть в личное пространство его искусителя. Как бы сильно парень ни желал этого. Лас же был не в силах оторвать пристального невозможного взгляда от парня, чтобы постараться запомнить каждую черту на его перепуганном сейчас лице. Тьма окутала Ласа, следила за ним, за каждым его движением. Она наблюдала. Она бы с радостью доложила обо всем начальству, произойди очередной прокол. Лас же, скользя взглядом по исчезавшему силуэту парня, вспомнил, как подобрал его на улице. Парнишка в сердцах сам его призвал и даже не знал об этом. Он не знал о том, что тем полетом из окна лишил себя жизни. Не догадывался о том, что его бездыханное уже тело видели сверху убийцы его сестры. Так обычно бывало, когда душа не исчезала, а оставалась, даже сама не подозревая об этом. Так произошло с Барком. Он настолько желал отомстить, что призвал самого демона отмщения Аластора, и тот пришел на его зов. Пришел и понял, что для свершения правосудия было еще слишком рано. Он преступил черту дозволенного, позволил мальчишке остаться рядом с собой. Но теперь это было больше невозможно. Теперь все закончилось. - Лас! – закричал Барк, но его голос развеялся, как и очертания силуэта, лишь Аластор успел коснуться светового барьера, отделявшего его от нашедшей покой души. Ладони сильно обожгло, и демон, зашипев, отстранился. Через мгновение свечение погасло, погрузив кабак во тьму. И лишь вернувшийся запах крови напомнил о том, что тут недавно произошло. - Мой Господин, - послышалось за спиной мужчины. Лас не обернулся, это было ни к чему. Он прекрасно знал, кто его окликнул. Появившееся из темноты существо скребнуло острыми коготками пропитавшийся кровью пол. Потом присело на задних лапах, словно в поклоне, продолжив: - Нам пора, мой Господин. - Дай мне минуту, - тихо произнес Аластор, сжав ладони в кулаки. Он еще мог различить в воздухе рассеивавшийся запах Барка. - Уставы, Господин… - Дай. Мне. Минуту, - процедил сквозь зубы мужчина каждое слово, и существо противно пискнуло, ретировавшись куда-то за спину. Лас же, подняв голову, огляделся. Ему не составило труда увидеть во тьме очертания насаженных на ножки стола трупов, из тел которых все еще продолжала течь кровь. Барк постарался. Он был сильным малым. Демон облизал губы, они все еще были горькими от никотина и выпивки. - Теперь ты обрел покой, мой Барк, - тихо проговорил он в никуда, правда эти слова не вызвали в нем ни капли радости за парня. Он потерял его. Он не посмел его удержать.