Я не посмею отобрать у тебя жажду мести

Ребят... стекло. Но вы держитесь) Киртэкос почувствовал, что пришел в сознание, когда совершенно этого не ожидал. Но оно еще было достаточно расплывчатое, реальность выплывала урывками звуков и очертаний. Парень плохо соображал, где конкретно он находился, поэтому, когда его кто-то потряс за плечо, он вяло отмахнулся: - Лас, позже. - Кто такой этот Лас? – раздался голос над головой, который явно не принадлежал Ласу. Кроме того, в интонации вопроса скользнули ревностные нотки. Разумный приоткрыл глаз и глянул на того, кто с ним разговаривал. Совсем близко оказалось лицо Наэля. Нахмурившись, эльф склонился над ним, льдистые глаза оказались совсем близко. - Призрак из прошлого, - нехотя проговорил Киртэкос, отстранив от себя парня. Он снова его вспомнил. Кроме того, ему показалось, что он был сейчас рядом. Разумеется, это было невозможно. Кому он теперь нужен. Сев, кентавр осмотрелся. - Где это мы? - Угадай, - Наэль развел руками и откинулся спиной на металлические прутья, сев напротив. – Мы в вонючей клетке для рабов. - Как долго я был в отключке? – перед глазами все плыло. Казалось, что Киртэкоса не усыпили, а просто вырубили хорошим ударом. Голова раскалывалась просто невыносимо. Когда он только очнулся, было еще терпимо, но вот сейчас словно кто-то по вискам начинал стучать все сильнее и сильнее. Это сбивало с мысли, мешало трезво оценить ситуацию. - Мы второй день в пути. Корабль направляется в Бамбир, - отрешенно ответил снежный, и Киртэкос понял – парня такой расклад совершенно не устраивал. Как же ловко Тигарсу удалось втереться в их доверие и усыпить бдительность. С караванами они уплыть хотели, как же. Вот теперь и плыли. В качестве товара. Тяжело вздохнув, Киртэкос провел ладонями по плечам, обнаружив, что плаща не было. Предусмотрительная охрана отобрала и кинжалы, и сапоги. Теперь Киртэкос сидел на подстилке в небольшой клетке, оставшись только в темных штанах и футболке. Взгляд невольно зацепился за алую татуировку на левом плече. Когда же Тигарс успел ее увидеть, если Кир постоянно был в плаще? И тут его осенило. Ну конечно! В тот вечер, когда они выпили немного вина, Наэль лег спать первым, расположившись на плаще кентавра. Он и думать об этом забыл. Дурень, сам себя сдал. Киртэкос схватился за голову, уставившись в одну точку. - И что теперь? – спросил он, хотя смутно догадывался, что его ждало. Наэль это уже красочно обозначил некоторое время назад. - Ты знаешь ответ. От хозяина сбежал раб, - отрешенно ответил Наэль, пожав плечами. Несколько прядей белоснежных волос упали на лицо, и эльф зачесал их назад пальцами. Резинки и ленты у них тоже забрали. От услышанного Киртэкос закрыл лицо руками и всхлипнул. Его мгновенно обуял такой страх, и как бы он ни храбрился все эти дни, теперь ему было жутко от всего, что ожидало в дальнейшем. Особенно в ближайшем будущем. Быть выпоротым и униженным сильно не хотелось. Резко возникло желание оказаться как можно дальше отсюда. Киртэкос был бы даже согласен на то, чтобы остаться посреди заснеженных гор без еды и плаща, лишь бы не здесь. Он бы принял смерть в море, скитаясь по волнам и не видя суши. Но только не участь купленного раба. Вся храбрость сжалась в тугой ком в области груди. Казалось, его можно было потрогать, если приложить усилия. В Кире говорил Барк, одинокий и брошенный своим постоянным спутником. Но парень уже не винил Ласа в том, что тот его оставил, нет. В конце концов теперь у него была другая жизнь. Просто было непривычно ощущать слабость после времени, проведенного в шкуре раба, которая стала и его шкурой. Услышав всхлипы, Наэль сначала не поверил, что эти звуки издавал Киртэкос. Хмурость на лице сменилась негодованием. Меньше всего эльф хотел, чтобы кентавр опускал руки. Он не перенесет, если блеск в голубых глазах исчезнет. - Ну, иди ко мне, - тихо проговорил парень, взяв Киртэкоса за локоть и притянув к себе. Тот поддался легко и уже через мгновение оказался прижатым к груди, уткнувшись носом куда-то в область ключицы. Почувствовав тепло чужого тела, Кир сильнее прижался к нему и шумно выдохнул, закрыв глаза. Как же низко он пал. Наэль же, смерив взглядом пепельную макушку, вздохнул, начав успокаивающе поглаживать парня по спине и плечам, смотря прямо перед собой. Ни к чему были слова утешения. Эльф, сменивший не одного хозяина, прекрасно знал, что бывает за побег, как наказывают за проступки и зубоскальство в отношении хозяина. А еще он знал, что это очень невесело, очень. Наверняка и Киртэкос это знал, однако многие его вопросы вызывали подозрение того, что он не был в хозяйском рабстве. Откуда он вообще такой взялся? Этот разумный вызывал много вопросов и таил в себе много ответов, но делиться ими не планировал. Наэль скользнул взглядом по чуть спутавшимся волосам кентавра. Даже в полумраке помещения они отливали серебром, притягивая внимание. Поддавшись порыву, эльф провел пальцами по пепельным прядям. То, что произошло между ними в ту ночь, оставило отпечаток в душе. Наэль понял, что может не жизнь отдать, но рискнуть ради этого парня он точно был готов. - Все будет хорошо, - спокойно проговорил снежный эльф и приподнял голову Киртэкоса за подбородок. Глаза у того были красные, видимо парень все же не сдержал слез, хотя и сидел тихо. – Хуже всего этого только полное отсутствие конечностей. Тогда-то уж точно тотальный конец. Все будет хорошо, - повторил еще раз Наэль и наклонился, припав своими губами к соленым губам Киртэкоса. Он тихо выдохнул, приоткрыл губы и захватил нижнюю, чуть ее пососав. Кир замер, сжал ткань чужой футболки. После чего закрыл глаза и отдался поцелую, успокоившему, отвлекшему от ненужных и тяжелых дум. Наэль был рядом. Он далеко не всесилен и уже достаточно нахлебался от жизни с прошлыми хозяевами. Но то, что он не бросил Киртэкоса в тот момент, когда снова рисковал оказаться в рабстве, явно делало ему честь. И Кир очень ценил это. Горячие губы терзали друг друга в жарком поцелуе, руки Наэля скользнули под футболку Киртэкоса и сжали бока. Парень прижался к телу эльфа, привстав, но тут же ударившись головой о решетку клетки. Это и прервало их поцелуй. - Слушай, а что, если я приму боевую форму и расшибу эту клетку на прутья? – недовольно проговорил Кир, потирая саднившую макушку. От поцелуя стало легче, даже боль немного улеглась. - У тебя не получится из-за этой штуки, - ответил Наэль и провел по шее парня пальцами. И только сейчас Киртэкос понял, что ощутил не прикосновение, а покалывание на коже. Решив убедиться сам в том, что ему не показалось, разумный ощупал нечто инородное на своей шее. - Что это? - Рабский ошейник, - пояснял Наэль по мере того, как пальцы кентавра скользили по кожаному ремню. – Он надет шипами внутрь. Они воздействуют на болевые точки при малейшем сопротивлении. Ты не сможешь принять боевую форму, - сказав это, Наэль вздернул подбородок, показав на собственной шее аналогичный ошейник. Перестав трогать себя, Киртэкос переключился на новый элемент замысловатых украшений, оценив то, какими острыми были шипы. При малейшем оттягивании ремешка они больно впивались в кожу. Наэль шикнул от неожиданности. - Какая действенная удавка, - Киртэкос цокнул языком, сев, задом ощутив прутья решетки, которые были под подстилкой. Вздохнув, парень осмотрелся. В полумраке удалось мало что рассмотреть, но Кир смог понять, что клетка находилась в трюме. Тут нагромождением были и другие вещи, ящики и коробки возвышались по бокам от клетки. Ничего лишнего, только товар. Киртэкос горько усмехнулся. Какая ирония, ведь он тоже был теперь товаром. Товаром, которого купили явно за хорошие деньги, все же он был фаворитом толпы. Хозяин арены явно не продешевил, когда торговался. Шкура кентавра дорого стоила, и эту самую шкуру имел право портить теперь только хозяин. От мыслей об этом закружилась голова. Кир закрыл глаза, почувствовав на себе руки Наэля. Он не стал сопротивляться и позволил себя прижать к груди. Так он и не заметил, что задремал, убаюканный мерной качкой морского судна и тихим стуком эльфийского сердца. В течение всего путешествия раз в день к клетке с верхней палубы спускался один и тот же разумный. Это был, по меркам Киртэкоса, небольшого роста человек, однако хищный взгляд желтых глаз с черными вертикальными зрачками говорили о том, что это был не совсем человек. В этом мире вообще не существовало людей. Неизвестный по расе разумный, хмурый и молчаливый, приносил ближе к полудню две миски. В одной была вода, в другой пища. Оставляя все это перед клеткой, мужчина уходил, а возвращался спустя час. И это всегда происходило в одно и то же время. Решив, что голодать будет неразумно, парни съедали и выпивали все, что им приносили. Тигарс не появлялся в трюме, но ему наверняка докладывали о новых рабах. Тем лучше, Киртэкос не горел желанием видеть мужчину. - В этой клетке так тесно, - Кир скользнул по металлическим прутьям взглядом, оценив масштаб. Встать в полный рост не получалось. Максимум на колени, но тогда макушка упиралась в прутья. А вот в ширь клетка была значительно больше. Можно было лечь и вытянуться. - Потому что эта клетка рассчитана на одного раба. Тигарс ведь не предусмотрел, что нас окажется двое, - спокойно объяснил тесноту Наэль, проводя пальцами по своим волосам. За те дни, пока они были в пути, некогда белоснежные волосы приняли сероватый оттенок и засалились. Эльфа это раздражало. На подстилке лежал явно не один раб до этого, может даже какое-то животное. Наэль чувствовал себя грязным. Но он не показывал этого Киртэкосу, ибо знал, что парню не легче. Кроме того, когда снежный только очнулся в этой тесной клетушке, а Кир был еще без сознания, через несколько часов после пробуждения возник вопрос, который уперся в естественные потребности. Парень даже пошарил под подстилкой и осторожно передвинул Киртэкоса в другое место, но ничего, похожего на туалет, не обнаружил. Именно поэтому, когда в трюм спустился угрюмый и молчаливый мужчина, принеся поесть, он оповестил его о своей нужде. - Я хочу в туалет, - твердо произнес Наэль, посмотрев разумному прямо в желтые глаза. Вертикальные зрачки чуть дрогнули, но мужчина ничего не ответил. Лишь скрылся в темноте помещения, чем-то там загремев. Как бы Наэль не всматривался туда, ничего не увидел. Вернулся незнакомец уже не с пустыми руками. Молча махнув рукой на парня, он дал тем самым понять, чтобы тот отодвинулся дальше. Наэль бы и мог поартачиться, но нужда была сильнее. Опустившись рядом с клеткой на колени, разумный загремел ключами и открыл замок. Он приподнял небольшую дверцу, которая, видимо, должна была служить окошком для подачи пищи, и протолкнул туда небольших размеров ящик, поставив его на ребро. Вещь пролезла с трудом, но мужчина был упертым. Несколькими сильными тычками он просунул ящик в клетку, то и дело поглядывая на Наэля. Киртэкос вообще не вызывал никакой настороженности. Пока незнакомец закрывал клетку, Наэль придвинул к себе ящик. Он был плотно оббит деревом и кожей, а сверху находилась хорошо завинченная крышка круглой формы. Вскинув бровь, эльф открутил эту крышку и заглянул внутрь. Оттуда пахнуло чем-то мерзким, эльф сморщился. - Серьезно? – он вскинул бровь, с изумлением смотря на мужчину, но тот лишь оставил миски на полу перед клеткой и ушел, не сказав ни слова. – Просто чудесно. Очнувшийся позже Киртэкос все не мог поверить, что все время пути им придется справлять нужду в это. Как оказалось, это было на полном серьезе. На девятый день путешествия по морю парни поняли, что прибыли на место. Судно постепенно останавливалось, были слышны крики с верхней палубы и топот. В основном язык был непонятен, но ведь когда Наэль попросил о туалете, тот мужчина его понял. Значит, незнакомый язык был местным. Тихо сидя в клетке, парни подняли головы вверх и прислушивались к шуму, который доносился сверху. Когда корабль окончательно остановился, послышался звук колокола. Сегодня их еще не кормили, очевидно ожидали прибытия. - Я не хочу, - тихо проговорил Киртэкос. Ко всему можно было привыкнуть. К жизни на арене, к вынужденным убийствам во время поединков, даже справлять нужду в ящик. Для всего требовалось время. И оно явно потребуется для того, чтобы Кир смог свыкнуться со своей новой участью, уже будучи в совершенно другом месте. Меньше всего ему сейчас хотелось оказаться снаружи. На его слова Наэль ничего не сказал, лишь мимолетно чмокнул его в висок. Во время плавания у них не было настроения наслаждаться друг другом, ибо оба понимали, что были не в лучшей форме. Однако объятья и поцелуи присутствовали. Этим они успокаивали друг друга. Открылся люк с верхней палубы, и в трюм спустились сразу четверо крепких разумных. Все они были похожи на того молчаливого мужчину, что приносил парням еду. Те же хмурые лица, тот же хищный взгляд с вертикальными черными зрачками. Они ловко выдвинули клетку вперед и продели в верхние кольца на прутьях металлические штыри. Киртэкос неосознанно прижался к Наэлю, как только клетку подняли и вынесли наружу. В глаза тут же ударил яркий свет Нирса, который находился высоко над головой. Киртэкос зажмурился, еще сильнее вжался в Наэля. В этом месте у него не было никого роднее эльфа. - Не оставляй меня, - прошептал он еле слышно. Наэль обнял его, показывая, что не оставит, не бросит. Он хмуро озирался по сторонам, пытаясь сориентироваться. Прибывший к Бамбиру корабль стоял в прибрежном порту, легко покачиваясь на волнах. Помимо кораблей здесь были пришвартованы и мелкие рыбацкие промысловые лодки, заполонив собой весь пирс. Дома были выстроены рядами и доходили почти до самой воды, огороженные от нее пирсом. Сотни разумных сновали туда-сюда. Из стоявших в ряд четырех кораблей выгружали привезенный товар, перенося его на телеги, запряженные лошадьми. Хотя, когда Киртэкос, подняв голову и осмотревшись, увидел этих животных, то понял, что это были не обычные земные лошади. Смирно стоя около кормушек, эти твари ждали отправления и ели. Мужчины, которые были рядом, вывалили в кормушки из корзин что-то похожее на мясо. Лошади высовывали из ртов длинные языки и захватывали ими кровавые куски, словно каким-то щупальцем. Мясо исчезало во рту, и лошади лениво жевали, смотря перед собой. От увиденного Киртэкоса передернуло. Он, конечно, в образе кентавра и сам был тем еще красавчиком, да и птицу они с Наэлем сжевали сырой… Но все же лошади впечатлили. Как они назывались на самом деле, он понятия не имел и не стал спрашивать у Наэля. На мгновение среди находившихся на корабле разумных мелькнул Тигарс, но он не обратил на клетку никакого внимания, спустившись с помоста и вступив на пирс. Быстрым шагом направившись к лошадям, он отдавал по пути приказы рядом идущему мужчине. Тот то и дело склонял голову и прикладывал руку к груди, что-то кратко говоря. - Что это за место? – Киртэкос немного осмелел и отлип от Наэля, все еще озираясь по сторонам. Клетку спустили с корабля и понесли в сторону телег. Тигарс уже оседлал одного из скакунов, взобравшись на него. - Судя по всему, портовый город Бамбира, Акви́т, - пояснил Наэль, вслушиваясь в речь работников. Он по-прежнему их не понимал. – Надеюсь, нас не повезут в самую столицу, Но́ю, она находится далеко от берега. Дня четыре пути точно. - Ты бывал здесь? - Я видел карту. - Заткнитесь, - по клетке палкой ударил один из тех мужчин, который нес клетку. Наэль смерил его презрительным взглядом, но ничего не ответил. Если он выскажется здесь и сейчас, вполне вероятно, что на место Киртэкос прибудет один. Ведь Наэль достался Тигарсу бесплатно. Значит его можно не жалеть. Когда клетку поставили в одну из телег, кучера стегнули коней хлыстами, и те двинулись с места, направившись за главным – Тигарсом. Тот ехал впереди всех и не оглядывался назад. Киртэкос же то и дело поглядывал на коней. Он бы побоялся стегать таких. Чего доброго, накинутся и руку откусят. Зверюга, которая тащила телегу сразу за ними, временами выдыхала из широких ноздрей клубы пара, а ее черные глаза поблескивали в свете Нирса алым блеском. - Что это за твари, Наэль? – Киртэкоса все же одолело любопытство. Сейчас ему было настолько страшно от грядущего, что хотелось чем-то занять мысли, постараться не думать о наказании. - Нэгри́, - ответил тихо Наэль. – Они плотоядны. - Но ведь конь Тигарса… - Кто? - Ну, нэгри этот, - поправил себя Киртэкос, вспомнив, что кони были только в его мире. – У Тигарса. Он ведь солому ел. - Тут я не знаю, - Наэль пожал плечами и откинулся спиной на холодные прутья клетки. Несмотря на третий месяц жары, клетка дарила прохладу. Это хорошо, ведь если бы еще и прутья нагрелись, парням пришлось несладко. Телеги мерно постукивали колесами по мощенной камнем дороге, которая извивалась среди близко стоявших домов. Они имели по несколько этажей и располагались вдоль улиц. Иногда она расширялась, и тогда процессия выезжала на небольшие площади, в центре которых били холодной чистой водой фонтаны. По крайней мере, парню она казалась чистой. Дома мелькали один за другим, горожане прибрежного города замедляли движение и смотрели вслед телегам. В большинстве своем они выглядели обычно, Киртэкос назвал бы их людьми. Но вот среди них мелькали эльфы и дварфы, гоблины и наги. Много рас присутствовало тут в изобилии, и Киртэкоса это удивляло. Ведь они продавали и приобретали в рабство себе же подобных. Хотя, что об этом говорить. В его прошлой жизни ситуация в мире была аналогичная. Только делили себя люди по национальностям, устраивая целый геноцид, если что-то не устраивало в народе. Здесь национальностей не было, но были расы и виды. Все это старо, как мир. Нэгри́ повернули налево по улице и двинулись вдоль стены, которая располагалась по правую сторону. Каменные зубцы на вершинах ограждения привлекли внимание кентавра, ибо на каждом из них стояла охрана. Что по ту сторону? Впрочем, вскоре он об этом узнал. Вся процессия встала перед массивными высокими воротами. Спина Тигарса мелькнула лишь раз, после чего ворота открылись, впустив внутрь телеги. Аналогичные дома, что и в прибрежной линии. Но они выглядели значительно богаче и занимали больше площади. Киртэкосу не нужно было ничего разъяснять. Он и сам понял, что за стеной находились владения тех, кто был богаче остального населения Аквита. Точно, ведь Тигарс что-то говорил про свои виноградники. Если это не было очередной ложью. Киртэкос почувствовал внутреннее волнение, когда вся колонна въехала на территорию просторного двора, преодолев небольшой сад. Он понял, что они прибыли на место, когда нэгри остановились, и из телег начали вылезать разумные, тут же разгружая товар. Спустили на землю и клетку. Кентавр был так перепуган, что даже не смог по достоинству оценить масштаб того дома, который находился на окруженной забором территории. А ведь дом был величественным, отделанным под дерево, ухоженный и двухэтажный. От основного строения в две стороны были выстроены два жилых крыла. Окна дома смотрели на прибывших в его владения разумных, но Киру стало не по себе от этого «взгляда». Послышался скрежет. Клетку открыли сверху, откинув решетку в сторону. - Выходите, - один из мужчин, что нес клетку, хмуро посмотрел на парней, и те переступили через оставшиеся прутья, тесно прижавшись друг к другу. Наэль остро чувствовал, как бешено колотилось сердце в груди Киртэкоса, как часто он дышал и стрелял перепуганным взглядом во все стороны. Хотелось защитить его, никому не дать в обиду и позволить уйти. Но у эльфа не было даже подобия оружия. - Этого хозяин приказал вести во внутренний двор, - проговорил один из мужчин, кивнув на Киртэкоса. У того же внутри все похолодело. Глаза наполнились слезами, и все тело обуял такой страх, что ноги подкосились. Он бы непременно упал, но Наэль придержал его. Впрочем, ненадолго. Мужчина, что все это время молчал, даже когда приносил им в трюм еду, приблизился к ребятам и ухватил Киртэкоса за руку, дернув на себя. - Нет! – взвился парень, не желая отпускать Наэля из стальной хватки. Он уже понял, что их хотели разделить. С ним-то все ясно, но что сделают с эльфом? - Пойдем, - ответил ему мужчина, к нему присоединился еще один, который схватил Кира за вторую руку. Они с силой дернули парня на себя, и тот вскрикнул. И тут Наэль рыкнул, пнув незнакомца в живот. Тот выдохнул, закашлялся, но парня не выпустил. Заскрипев зубами, он что-то проговорил на неизвестном языке, и в этот же момент Наэль ощутил жгучую боль на спине. Мужчина, что оказался позади него, хорошо замахнувшись, ударил его поперек хребта палкой, заставив упасть на колени уже вторым ударом. Хрипло выдохнув, Наэль скользнул взглядом по сопротивлявшемуся Киртэкосу. Тот что-то кричал ему, но ладони эльфа плавно заскользили по его талии. Третий удар выбил мысли из головы, эльф сжал ткань штанов кентавра. На Киртэкоса уже нашли управу. Схватив за ошейник сзади, мужчина потянул Кира на себя. - Наэль! – вскрикнул парень, протянув к нему руку, но металлические острые шипы врезались в кожу, причинив боль и почти лишив кислорода. Он был крепким парнем. Он побеждал в боях. Но сейчас без своей боевой формы и без элементарных сил он мало что мог. Кроме того, страх ему был не помощник. Киртэкос видел, как Наэль пытался подняться, но и его мужчины вскоре куда-то потащили, подхватив под руки и на всякий случай держа за ошейник. Кентавра же протащили под аркой, что была проходом между двумя дворами – внутренним и внешним. Внутренний двор был окружен постройками – загоны для нэгри, склад, ангары для повозок, ну и, непосредственно, одно из крыльев дома. Киртэкос уперся ногами в землю, когда увидел, что его тащили к двум столбам, которые были вкопаны в землю параллельно друг другу. Страх наступал все больше и больше, реальность происходящего ужасала. Киртэкос очень хотел очнуться от этого кошмара, но его уже поставили на колени и разорвали на нем футболку. На обнаженную спину ударили лучи Нирса, в то время как мужчины заковали руки парня в кандалы и подняли цепи на столбах так, чтобы конечности были задраны вверх. Киртэкос смог лишь слегка согнуть руки в локтях. Поза страшила его, но еще больше пугало то, что должно было произойти. Парень заметался, причиняя себе боль. - Стой смирно, ты себе этим только хуже сделаешь, содрав кожу на запястьях, - проговорил один из мужчин, отойдя со своим товарищем в сторону. Киртэкос стиснул зубы, шумно выдыхая. По вискам скатились несколько капель пота, спутанные волосы грязными прядями щекотали открытую спину. Он не сможет защититься, не сможет разорвать кандалы. Даже в боевой форме ему бы не было это под силу. Тело потряхивало от напряжения, Кир ощутил, как к горлу подкатывала тошнота. А из дома начали выходить разумные. Скорее всего слуги, одеты они были соответствующе. Холщовые просторные штаны, длинные рубахи или же туники, подпоясанные кожаными ремнями. Среди слуг Киртэкос приметил нескольких эльфов. На них были туники и светлые лосины, но никакого лоска. Все просто и в меру. Все они вышли во внутренний двор, но как Кир успел понять – никто из них не высказывал насмешек, видя положение раба. Последний вышедший слуга вынес ведро, наполненное водой. Киртэкос сжал губы в тонкую полоску, поняв, что это была за вода. Разумный скрылся с его угла обзора, но и дураку было понятно, где он оставил ведро. Завершил шествие Тигарс. Он вышел из дома, и на нем уже не было дорожного одеяния. Черные кожаные штаны подчеркивали сильные икроножные мышцы и бедра, подпоясанная широким ремнем белая рубашка не стесняла движений, ворот открыл татуировку около шеи и часть груди. При других обстоятельствах Киртэкос бы оценил хорошую слаженность мужчины. Но тело предательски затряслось, когда парень увидел в руках у нового хозяина свернутую кольцами плеть. Тигарс же, прищурившись от яркого Нирса, скользнул по парню оценивающим взглядом, приблизившись к нему и встав напротив. - Посмотри на меня, - властно проговорил он. От его голоса Кир только еще больше сжался. Он не мог понять, что происходило с его телом, не мог совладать со страхом. Казалось, что еще немного, и его просто стошнит от напряжения. Сжав руки в кулаки, он вцепился взглядом в черные начищенные сапоги мужчины, что стоял перед ним. Тигарс же, вскинув широкую темную бровь, подцепил подбородок парня рукоятью плети и поднял его голову, заставив посмотреть на себя. - Посмотри, - повторил он приказ, всем своим видом выражая небывалое терпение. И Киртэкос поднял на него глаза. Взгляд мужчины был сосредоточен на лице кентавра. Он изучающе скользил по хорошо выраженным чертам, контуру губ и изгибам бровей. Отметил тени под яркими льдистыми глазами, сейчас же наполненными слезами. Глубоко вдохнув, Тигарс облизал свои губы. От парня веяло страхом. - Ты сбежал от своего хозяина, раб, - ровным голосом проговорил мужчина, а Киртэкос не смел отвести от него взгляда. Наказание уже ждало его. – За это ты должен ответить. Послушание достигается через боль. - Нет… - тихо произнес Киртэкос, но черная рукоять плети подняла его голову за подбородок выше. - Молчать, - проговорил Тигарс. Слишком тихо. Слишком спокойно. Слишком. Его пристально смотрящие глаза изменили цвет. В свете Нирса они казались каре-оранжевыми. И хищные, вертикальные, черные зрачки. У Киртэкоса по спине пробежал холодок. Выдержав паузу, Тигарс отстранился и обошел парня, остановившись у него за спиной в нескольких метрах. Все звуки в этот момент неожиданно стихли. Было слышно лишь глубокое отрывистое дыхание Кира, звяканье кандалов, казалось, что даже стук сердца разносился по всему двору. Или это так стучало в ушах разумного. Он ждал ударов, но ничего не происходило. Все молчали. Не было слышно Тигарса. Не было слышно нэгри в стойлах. Лишь собственное дыхание и заходившееся от страха сердце. Нирс ласкал обнаженную спину теплыми лучами, словно успокаивал, говорил, что все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо… Раздавшийся в воздухе свист на мгновение вырвал из паутины гнетущего ожидания, и первый удар обрушился на спину Киртэкоса. Парень выгнулся, несдержанно вскрикнув. На землю упали первые капли крови, сорвавшиеся с окровавленного языка плети. Спину рассекла багровая полоса, а лопнувшая кожа выпустила из себя множественные алые капли. Со вторым ударом из головы вылетели все мысли, осталась лишь сильная острая боль. Киртэкос вновь не сдержал собственного крика. От третьего удара глотку засаднило, а тошнота подступила ближе. Между шестым и десятым ударами парня вырвало на землю. Он содрогнулся всем телом. Содержимое желудка подгонялось ударами, которые раз за разом превращали молочного оттенка спину в мешанину из крови, песка и оторванной кожи. Несколько раз Киртэкос пытался сдержать свои крики, но это у него получилось лишь два раза, и то он с силой вонзил ногти в ладони. Он взывал к своей истинной ипостаси, молил кентавра внутри себя прийти к нему на помощь, но всепоглощающая боль выбивала из головы все, даже боль унижения. Сейчас было все равно, что его видели все слуги, было все равно на то, что он кричал от боли. Он мечтал лишь о том, чтобы все это скорее прекратилось. Парень был даже не прочь умереть, лишь бы не чувствовать языка плети, мокрого от его крови. Он не сразу понял, когда удары прекратились. Кир даже не знал, сколько их было. Просто в один миг все стихло. Разорванная в клочья кожа на спине обнажила его нервы, но парню казалось, что он сам был весь обнажен. И Тигарс позади него видел его душу, видел, кто он такой. В чувство привела новая порция боли. Спину обдало таким нестерпимым жаром, что Киртэкос не просто закричал, он взревел, как обезумивший, сорвав голос. Теплая соленая вода причинила невозможные страдания, кровь на спине вспенилась яркими розовыми пузырями. Киртэкос думал, что ему было больно, когда после боев пот попадал в раны, и их щипало. Нет, вот это была настоящая боль, даже не порка, а именно это. Не в силах вынести это, Киртэкос провалился в спасительную тьму, повиснув на цепях безвольной куклой. Завершив наказание раба, Тигарс взмахнул плетью, и капли крови с ее влажного языка оросили собой лица стоявших поблизости слуг. Те напряглись, закрыли глаза, но не посмели даже шелохнуться в присутствии хозяина. Оглядев результат своей работы, а именно превратившуюся в кусок мяса спину бессознательного парня, мужчина пошел прочь с внутреннего двора, вручив одному из своих помощников окровавленную плеть. Быстрым шагом он вошел в дом и свернул в коридор, направившись в сторону небольшого приемного зала. Там его ждали неоконченные дела. Запах чужой крови все еще стоял в носу, Тигарс глубоко дышал, чтобы собраться с мыслями. Ладонь, в которой он сжимал рукоять плети, была липкой от крови кентавра. Однако, он не торопился ее смыть. Несколько капель даже попали на его рубашку во время процесса. Войдя в приемный зал, Тигарс прошел к своему креслу и сел в него, тут же взяв со стола бокал с вином и сделав большой глоток. - Заводите, - скомандовал он, приводя дыхание в норму. Тяжелые двери распахнулись, впустив в помещение двух мужчин и Наэля, которого они вели. Подведя парня к креслу, они толкнули его вперед. Но эльф устоял на ногах. Стиснув зубы, он шумно выдохнул, лишь заметив кровь на руке и рубашке нового хозяина. Он слышал крики Киртэкоса. В этот момент он был готов убить, но мужчины, державшие его, сильно сдавили ошейник. Тигарс выжидающе посмотрел на парня, медленно сделав еще один глоток. И Наэль, с силой сжав руки в кулаки, опустился перед ним на колени. - А ты осведомлен о том, как себя нужно вести в присутствии хозяина, - заметил мужчина, откинувшись в кресле и разведя ноги в стороны. Такая расслабленная поза нервировала Наэля, он чуть склонил голову и уставился в сапоги хозяина. - Сколько у тебя их было? – поинтересовался Тигарс, продолжая опустошать бокал с вином. Мужчины отступили от Наэля на несколько шагов, тоже склонив головы. - Восемь, - тихо проговорил эльф, борясь с эмоциями. Если он вызверится здесь и сейчас, Киртэкосу придется туго одному в этом месте. - Много, - мужчина хмыкнул, скользнув взглядом по разумному. От его внимания не укрылась небрежность в одежде, исходивший от парня запах и его спутанные некогда белые волосы. «Прогулка» по морю изрядно потрепала его. - Ты был верен всем своим хозяевам? – Тигарс подался вперед, не выпустив бокал и сделав еще глоток. – Или ты был плохим мальчиком? - Плохим мальчиком, - повторил Наэль. Ложь могла выйти ему боком. Тигарс уже не был тем Тигарсом, который составил им компанию в горах и вывел к морю. - Поясни? Кратко, - липкие от крови пальцы дотронулись до скул Наэля, он едва ощутимо дернулся, но взял себя в руки. Тигарс приподнял его лицо за подбородок, заглянув в глаза. – Ты причинял боль хозяину? Или ты не так хорош в постели? В работе? - Я причинял боль, - отчеканил каждое слово Наэль. Мысленно он себе уже представил, как выхватил бокал у мужчины и, разбив его о пол, воткнул стеклянную ножку в глаз этой мрази. За Киртэкоса захотелось рвать на мелкие лоскуты. - Как? – продолжал допытываться Тигарс. Он видел Киртэкоса, каким тот был на арене и каким он был в момент ужасающего страха. А вот каким был этот Наэль… - Я укусил последнего хозяина за член. И после этого попал на арену, - кратко обрисовал ситуацию Наэль, уже из последних сил терпя прикосновения противных пальцев хозяина. Запах крови кентавра четко стоял в носу, словно это эльф только что почти выпорол из него душу. От сказанного вертикальные черные зрачки Тигарса угрожающе сузились, и он выпустил лицо разумного из захвата. - Сколько тебе лет? - Сто двадцать пять. Мужчина хмыкнул. Осушив бокал одним последним глотком, он поднялся с кресла и остановился прямо перед Наэлем так, чтобы тот созерцал сапоги хозяина, раз уж опять опустил голову. - Ты похитил моего раба. За это ты понесешь наказание, которое продлится неделю, - сказав это, Тигарс махнул мужчинам рукой, и те мгновенно оказались позади Наэля, схватив его за ошейник. Парень хрипло задышал, мысленно проклиная весь этот мир и желая всем неприятелям скорейшей смерти. Он, разумеется, не озвучил ничего из этого, но то, как полыхнули гневом его глаза, Тигарс заметил, ухмыльнувшись и обнажив острые зубы. Наэля выволокли на внешний двор и подвели к низко вкопанному в землю столбу, около которого лежали кандалы, пнув по ногам и заставив упасть на колени. Цепь от них крепилась к этому самому столбу, но так близко, что, когда Наэля приковали к нему, он мог стоять только на широко разведенных коленях, выгнувшись в спине. - Не смей ложиться. Иначе наказание продлят, - предупредил один из мужчин, порвав на эльфе футболку, оставив его в одних штанах. При этом оба разумных присвистнули, когда увидели шрамы на бледной спине. От гнева у Наэля задвигались желваки. Но оттуда, куда уволокли Киртэкоса, веяло запахом крови и страданием. Парню сейчас всяко было хуже, чем Наэлю. Ему же предстояло простоять в таком положении неделю. Для снежного эльфа не было ничего хуже, чем провести полураздетым под палящими лучами Нирса целую неделю. Стиснув зубы, Наэль выдохнул, прикрыв глаза. В себя Киртэкос пришел от того, что кто-то легко хлопал его по щекам. Глаза предательски не хотели открываться. Стоило чуть пошевелить руками, как кожу на запястьях тут же защипало. Парень хрипло застонал, ведь голос был сорван. - Не шевелись, - послышался тихий шепот. Не поверив, Киртэкос открыл глаза, поняв, что уже наступила ночь. А еще в свете Кадиша он увидел очертания мальчика, что сидел напротив него. На вид этому юному разумному было лет десять-двенадцать, хотя он бы не рискнул оценивать местный возраст. - Вот, попей, - мальчика было плохо видно. Кир смог разглядеть лишь темные короткие волосы и блестевший в полумраке взгляд. Губ коснулся край посудины, и кентавр, оживившись, как только почувствовал прохладную влагу, начал жадно ее поглощать. Но стоило ему податься вперед, как к боли на запястьях добавилась еще обжигающая боль в спине. Словно покрытая мясной коркой, она каждое движение превращала в очередную пытку. Застонав Киртэкос замер, сделал упор на колени, лишь бы не тревожить спину. Сил в нем было не так много, чтобы вновь вытерпеть это. - Попроси завтра прощения у своего хозяина, - шепотом торопливо проговорил мальчик, смочив пальцы в воде и проведя ими по грязному лицу Кира. – Попроси искренне, иначе тебя выпорют вновь и оставят в таком виде еще на день. Понимаешь? Выпорют по свежим ранам. Киртэкоса вновь затошнило, а губы затряслись. Страх вернулся с новой силой, обуял все сознание и скользнул по пострадавшему телу. - Но если извинишься, искренне извинишься, твой хозяин простит тебя, - продолжал шептать мальчик, смачивая лицо парня водой. – Тебе окажут помощь. Только ты не упрямься. - Где… - хрипло произнес Киртэкос, облизав вмиг пересохшие губы, и капли живительной влаги скользнули по ним, принеся облегчение. – Где Наэль? - Эльф? Ему повезло больше, чем тебе. Я принесу ему воды, - сказав это, мальчик поднялся и с опаской осмотрелся. По этому простому действию Киртэкос понял, что, если юнца заметят рядом с ним, маленькому разумному несдобровать. - Помни мои слова, - напоследок бросил мальчик и спешно ретировался с места своего «преступления». Киртэкос вновь остался один. Один в этом дворе. Один в своем наказании. Один с собственными мыслями.