Часть 12
18 июня 2022 г., 16:07
Если ты начинаешь разочаровываться в людях — не пугайся, ты на правильном пути.
В ту ночь Марк не спал. Он лежал на огромной кровати и расфокусированным взглядом смотрел в потолок, раз за разом прокручивая в голове события, произошедшие за ужином. Он спас Василису даже не задумываясь, а скорее на уровне рефлексов. И он знал, что это было правильно. Мортинова не контролировала себя и, учитывая ее отношение к черноключнице в обычном состоянии, Марк не сомневался, что получи этот банкет продолжение, Василисе бы очень повезло выйди она оттуда хотя бы живой, не то, что в добром здравии. Он открыто пошел против своей наставницы. Вопреки всем своим убеждениям спас эту дуру-Огневу, которая всегда умудрялась приносить с собой одни проблемы. Но как бы Марк не хотел это признавать, Василиса была не виновата. Да, она надерзила Елене, но полностью конфликт спровоцировала Мортинова. На что она рассчитывала откровенно издеваясь над Василисой? И ведь знала же, что у этой девчонки терпение отнюдь не английское, тоже может ласково ответить. На этом моменте парень скривился. Зачем она вообще открывала рот, если знала, что с браслетом на руке не сможет даже элементарно защитить себя, не то что нормально отразить удар. Против часодейства, она бессильна, и Елена тоже об этом знала. Возможно поэтому Марк оттолкнул женщину, давая Василисе шанс. Он помнил, что Мортинова успела выпустить из стрелы луч и, судя по вскрику рыжеволосой, смогла задеть ее. И даже здесь Огнева не могла быстро сориентироваться — стоит и смотрит, хлопая глазками, пока Елена в исступлении пытается освободиться от рук Марка и завершить начатое. Ляхтич всегда обманывал себя, думая, что что-то значит для Елены. Когда она смотрела на него после того, как Василисе удалось скрыться, в ее глазах он разглядел только ненависть и презрение. Он понимал, что женщина в состоянии аффекта, но ему все равно было обидно. Ведь в тот вечер он спас не только Василису, но и Елену, как бы она не хотела того признавать. Ведь если Астрагор сохранил Огневу возле Алого цветка и держал ее до свадьбы в относительно хороших, даже можно сказать прекрасных условиях с учетом того, что часовщики разорвали бы виновницу гибели Эфлары голыми руками, он был бы, мягко говоря, в ярости, узнав, что такими стараниями сохраненная жизнь была загублена из-за банального недоразумения. За одобрение в ее глазах он был готов на самые подлые вещи, а Елена всего лишь использовала его ради своей выгоды. А вчера Марк сделал не то, что она от него ожидала, и сразу многие вещи в их взаимоотношениях стали для него предельно понятны. За окном начинало светать. Парень вздохнул и встал с кровати. В комнате было прохладно, и кожа сразу покрылась мурашками. Ляхтич поежился и направился в ванную. Бессонная ночь не пошла на пользу, но сейчас ему не до этого. Приведя себя в порядок и быстро одевшись, он собрался выходить, но перед дверью на секунду замешкался. Ночи в лесу были холодными, а Василиса, помнится, на ужине была одета довольно легко. Марк подошел к шкафу и достал плед. Спустившись по изумрудной лестнице, Ляхтич вошел в обеденную залу. В канделябрах горели свечи и огонь, колебавшийся от малейшего движения воздуха, отбрасывал на старинные габилены причудливые тени. Ничего не говорило о том, что произошло здесь вчера. Идеальный порядок и тишина резко контрастировали с воспоминаниями парня. Он невесело хмыкнул и, отодвинув ближайшее кресло, села за стол. Мгновенно появилась еда. Он собрал несколько бутербродов и уложил в заранее найденную корзину, туда же отправились несколько яблок и пара кусков вишневого пирога, предварительно завернутых в полотняную салфетку. На дворцовой кухне он нашел небольшую бутыль, заполнил ее водой и, миновав едва освещенный слабым утренним светом коридор, вышел из замка. Небо было затянуто тучами, веял слабый ветер. Все говорило о приближении дождя. Марк поудобнее перехватил корзину и направился в сторону леса.***
— Далековато ты забралась. Василиса вздрогнула и обернулась к говорившему. Марк стоял на входе и критически оглядывал помещение. Несмотря на ранний час в конюшне был полумрак. Маленькие окошки-бойницы под потолком практически не пропускали сумеречный свет, в лучах которого, неизвестно сколько лет назад скошенное сено, отдавало серо-болотными цветами. Девушка полусидела-полулежала у стены в три четверти оборота. Услышав его, она сильнее натянул на плечи ранее не замеченное Марком покрывало и без особого дружелюбия посмотрела ему в глаза. — Пришёл поиздеваться? Валяй. — Она вздохнула и отвернулась. — Нет, я… — парень замялся. Ему было нужно найти Огневу, и в событиях последних часов он немного упустил из вида тот факт, что отношения между ним и Огневой-младшей далеко не самые радужные. Растерянно покрутил в руках корзину и словно щит выставил её перед собой — я принёс тебе поесть. И ещё — сейчас холодные ночи. Здесь плед, возможно он не будет лишним. Сказав это, он сделал несколько шагов в её сторону: — Позволишь? Василиса несмело кивнула и подвинулась, хотя места вокруг было достаточно. Марк присел на небольшом расстоянии и, сняв салфетку, поставил между ними корзину. Девушка шумно вдохнула исходящий из неё запах и взяла лежавший поверх свёрток. — Ты не будешь в претензии, если я принебрегу правилами поведения за столом? Последние слова она договорила уже с набитым ртом. — Как будто ты их знала — Марк ухмыльнулся и взял бутерброд. Василиса бросила на него недовольный взгляд, но оставила замечание без ответа. Дальнейшая трапеза проходила молча. Марк механически доедал и беззастенчиво разглядывал увлеченную едой черноключницу. Надо сказать, выглядела она не лучшим образом: не первой свежести волосы были собраны в лохматую косу, лицо покрывала нездоровая, заметная даже в темноте бледность. Огнева полностью закуталась в тонкое покрывало, осободив из кокона только левую руку, чтобы брать пищу. Внимание парня привлек браслет. За все время, проведённое в замке, не считая того дня, когда они туда попали, Марк не мог разглядеть его так близко. Искусная работа. В старинных, не всем доступным книгах, Ляхтич читал, что в древности подобные вещи создавали духи чтобы использовать против часовщиков во время великой войны. Со временем технология была утеряна, но этот артефакт выглядел совершенно новым. — Пробовала снять? Поймав недоуменный взгляд Огневой, он указал на браслет. — Пробовала. Никаких успехов. К тому же, когда пытаюсь даже просто сдвинуть его, он бьётся током. — Разрешишь посмотреть? — Да хоть поносить. — она ухмыльнулась — Не жалко. Марк осторожно взял протянутую кисть и провел пальцами по холодной прозрачности зачарованной вещи. Под браслетом было видно золото часовой стрелы. Ляхтич очертил её изгиб, ощущая как от кончиков пальцев по руке прошёл слабый электрический заряд. — Не знаешь, зачем нас держат здесь? — вдруг спросила Василиса. Марк все ещё держал её руку. — Не знаю. У неё не было оснований ему верить, но она кивнула и отвернулась. Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь стуком капель о крышу сарая. Начался дождь. Марк наконец отпустил её кисть и, сложив руки на коленях, упёрся подбородком в предплечья. Он не видел смысла пробираться к замку под ливнем сквозь джунгли и грязь. Тем более, Огнева, кажется, была не сильно против его соседства. Она достала из корзины плед и накинула его поверх своего покрывала. Каждый думал о своём. За стенами конюшни выл ветер. Сквозь оконца дождевая вода попадала внутрь помещения и некоторые брызги долетали до девушки, которая, кажется, этого даже не замечала. Монотонный стук дождя и полумрак комнаты навевали дремоту. Марк поудобнее утромбовал траву, лёг на импровизированное ложе и глубже вдохнул. Ему нравился запах старого сена и ощущение спокойствия, возникающее, когда за стенами бессильно бушует гроза.***
Где-то со стороны закашлялась Василиса. Ляхтич приоткрыл глаза и сонно огляделся. Ливень прекратился и тусклый свет с улицы позволил более менее ориентироваться в комнате. Он даже не заметил как заснул. Сколько он проспал? Снова раздался кашель и он посмотрел на девушку. Она стояла возле входа спиной к Марку, облокотившись на косяк. — Простыла? Черноключница, не поворачиваясь, отрицательно покачала головой. Парень привстал на локте и развернулся к ней. Нельзя сказать, что в помещении было тепло, но в водолазке и лёгкой куртке он чувствовал себя вполне комфортно, девушка же куталась в два пледа и дрожала. — Эй, Огнева, что случилось? — в его голосе, с ещё не прошедшей после сна хрипотцой, проскользнула тревога. Он встал с травы и шагнул в её сторону. В этот момент она покачнулась и стала оседать на пол. Марк едва успел поймать её до того, как голова девушки ударилась об угол. — Огнева, не смешно — он осторожно положил её на землю и похлопал по щекам. Она не подавала признаков жизни — Замечательно, просто восхитительно — Ляхтич едва сдерживал накатывающую панику — только скажи, что ты здесь ещё помирать собралась. Он не знал, что с ней случилось, и это было самое страшное. Лихорадочно раскутывая покрывала, он пытался вспомнить все, что знал об оказании первой помощи. Стаскивая с неё плед, Марк нечаянно задел правую руку, и Василиса глухо застонала. На секунду замерев, парень откинул ненужное тряпье и увидел, как на рукаве сорочки в районе плеча темнело уже засохшее бурое пятно. Не сложно было догадаться о его происхождении. Не мешкая, парень разодрал ткань и его взору предстала страшная картина. Начинаясь из-под насквозь пропитанной кровью повязки непонятного происхождения, вверх и вниз по руке, чётко выделяясь сквозь бледную кожу, змеились чёрные вены. Марк осторожно развязал бинт и увидел неглубокий порез из которого они выходили. Края раны были словно опалены. Такие следы оставляло только часовое ранение. Причём не от обычного режущего эфира, а значит Елена запустила в Василису что-то очень и очень нехорошее. Марк не знал, что именно это было, поэтому помочь Огневой не мог. Надежда оставалась только на Мортинову. С каждой минутой девушке становилось хуже. Чернильные вены росли, и уже начинали оплетать ключицы. Ляхтич осторожно снял с девушки обрывки рубашки и, стараясь не смотреть на её наготу, завернул в плед. Всё в джунглях было мокрым от прошедшего дождя и рискнуть вызвать крылья Марк не мог. Времени было мало. Он осторожно поднял Василису на руки и вышел из конюшни.
