Mianhae?

Чону поднимает бокал выше головы и через него смотрит на неоновую вывеску вдоль стены. Выглядит красиво. И вспоминает, против воли, что когда-то давно он так же смотрел на эту вывеску сквозь бокал и испытывал целую палитру эмоций. От обиды до неизмеримой тоски по Юкхэю, с которым поругались накануне и не общались на тот момент аж неделю. А потом он трахнул его в туалете клуба. Да. Этим вообще многие их ссоры заканчивались и не то что бы Чону был против. Парень вздыхает тяжко и поджимает губы. Прошло уже пять лет. Они в отношениях уже семь. С одним "но". Чону уже даже не помнит вкус Юкхэевских губ. Он отпивает вино из бокала и прикрывает глаза. Раньше за веками, вместо темноты, он постоянно видел Сюйси. Его глаза, улыбку, будто бы слышал сразу забавный смех и хриплое "детка" полушепотом. Однако сейчас ничего. Он, конечно, помнит, как выглядит его парень. Если напрячься, можно вспомнить и смех и хриплое "детка". А вот с прикосновениями беда. Чону позабыл их совсем. - Рыбка моя, ты бухой или просто грустный? - Донён встаёт прямо перед парнем и смотрит с прищуром. Его обращение означает только одно - сам он точно бухой. - Я стараюсь быть весёлым, эй! - Чону возмущенно дуется и залпом опустошает свой бокал. - А вообще, Юта-хён сказал, что у него для меня небольшой сюрприз и приказал сидеть тут, пока он не вернётся. - Ох, рыба, ты такой взрослый! - Донён пьяно падает рядом на диван и обнимает парня. Чону искренне смеётся и прижимается в ответ - такое проявление любви от друга редкость и грех этим не пользоваться. Чону только сейчас понимает, что вокруг все прилично пьяные, кроме него одного. И, черт, он правда пытается. Какой по счету бокал уже опустошает и во всеобщем веселье участвует. В конце концов ему нельзя отмалчиваться где-нибудь в углу – сегодня его день рождения. Донён предложил арендовать столик в клубе. Остальные с радостью поддержали идею. Это лучше, чем сидеть дома, как обычно. Тем более что их компания и так заметно поредела и видятся они не так часто, как хотелось бы. - Эй, эй, смотри, кто тут у нас! – Юта падает рядом и поворачивает к ним экран телефона. Там на экране довольный Ёнхо машет ладошкой и улыбается во все тридцать два. - С Днём Рождения, чувак! – раздаётся из динамика. - О боже, Ёнхо-хён! – Чону машет в ответ и начинает бесконечно благодарить за поздравления. Он не видел его уже больше года и соскучился невероятно. Рядом с Ёнхо показывается его жена – расписались совсем недавно, в Чикаго, куда парень вернулся продолжать бизнес отца. Пока Ёнхо сыплет поздравлениями, девушка разливает им два бокала вина и они выпивают все вместе. - Прости, наверно, не его ты хочешь увидеть в этот день, - немного виновато улыбается Юта, убирая телефон в задний карман джинс, когда видеосвязь заканчивается. - А вот и не прав! – Чону поднимается с дивана и хватает свой пустой бокал. – Тот, кого я хочу увидеть – увижу через месяц. А вот Ёнхо-хёна неизвестно когда. Ещё неплохо было бы увидеть здесь Тэн-хёна, Тэён-хёна, Джехёна… - Да, их не хватает, согласен. - Вам меня мало? – Встревает всё ещё очаровательно пьяный Донён. - Я сейчас полезу танцевать на барную стойку, как Тэн, потом буду блевать в туалете от пары бокалов вина, как Тэён, и могу сидеть на диванчике, не произнося ни звука весь вечер, как Джэ. - С последним будут проблемы, - ржет Юта. Чону смеётся тоже. Он давно не видел лучшего друга таким бухущим. Всё изменилось. Они словно те же актёры, но в другом фильме. Хотя не весь каст дошёл до новой съёмочной площадки. Тэн и Тэён расстались. Очень мирно, обоюдно и спокойно. Тэн подписал новый контракт и улетел работать в Макао. Буквально через пару месяцев тоже самое сделал Тэён, но улетел в Лос-Анжелес. Джехён и Донён расстались тоже, однако оба признавали, что и не встречались толком. Один влюблён в Тэёна уже много лет и, видимо, собирается до конца дней своих жить с этой болью, а второй просто запутался и не понимал, что хотел. После учёбы Джэхён устроился работать в компанию своего деда и свободного времени у него практически больше нет. Неизменными остались Юта и Сычен, теперь живущие вместе и гордо воспитывающие спаниэля по имени Рапунцель. У Донёна есть девушка Соён, которая в данный момент играет в бильярд вместе со своей подругой. Пока её парень нажрался в щепки и виснет на своём друге. Замечательно просто. Помимо двух прекрасных девушек в компании еще одно маленькое китайское пополнение в лице Лю ЯнЯна, которого привёл Кун. Буквально и за ручку. Он ученик по обмену из Германнии, который достался Куну по какой-то там наставнической программе обучения. Косо на них смотрят все до сих пор, хоть Кун и отрицает, что их связывает что-то больше, чем дружба и взаимопомощь. В данный момент ЯнЯн занимается как раз спаиванием Куна, которого алкоголь не берёт ну никак. У ребёнка цель и за этим интересно наблюдать. Чону уверен, что Юкхэй и ЯнЯн подружатся. Они оба очень шумные, весёлые. Их дуэт станет настоящей катастрофой для Донёна. Чону принимает свой вновь наполненный бокал у Куна, уже стабильно отвечающего за выпивку в их компании, и улыбается собственным мыслям. А они только о том, что остался всего месяц. "Месяц, после твоего дня рождения" - так говорил Юкхэй, когда успокаивал Чону, не верящего в происходящее. Срок дурной, смешной, крохотный, если речь не идёт о расставании. Для них мучением были даже те несколько недель, пока Юкхэй гостил у родителей. Но потом они получают документы о зачислении Вон Юкхэя на службу в китайскую армию, и две недели становятся ничтожной каплей в море, по сравнению с двумя годами. Два года. Чону разревелся моментально. Вцепился в парня и отрицательно мотал головой, шептал, что не отпустит и пусть они все делают, что хотят. Говорил, что готов выплатить любые штрафы, бежать из страны, в срочном порядке делать корейское гражданство, но расставаться на целых два года не соглашался. Сам Юкхэй относился к этому чуть проще. Первое время был твёрдо уверен, что ничего страшного в этом нет, возможно даже наоборот полезно. Затем его захлестнуло отчаяние Чону и каждый раз, когда он обнимал его во время сна, то сразу думал о том, что совсем скоро так обнимать уже не будет. И не пару недель, не месяц даже. Два гребаных года. Ближе к ненавистной дате Чону, кажется, выплакал все слёзы. Юкхэй же, следуя внутренним инстинктам защищать дорого человека, взял на себя ответственность за его спокойствие. Каждый вечер отвлекал любыми способами, рассказывал, как будут они счастливы, когда он вернётся. А ещё они смогут писать друг другу письма и это круто, разнообразие отношений. Чону действительно успокаивался и даже довольно предвкушал, как дождётся его. Как бросится на шею, обхватит лицо ладонями и зацелует каждый миллиметр. Постепенно углы начали сглаживаться, а два года перестали казаться такой уж большой проблемой. В последнюю ночь перед отъездом в Пекин они занимались любовью. Так, что на Чону почти не осталось живого места. Юкхэй покрывал его тело укусами и засосами специально, чтобы его следы оставались на любимом Чону как можно дольше. Чону же, в свою очередь, просил ещё и ещё, бесконечно целовал, пока губы не начинали болеть, и после прижимался, что есть силы, пряча на чужой груди очередные слёзы. После того, как он проводил его в аэропорту, Чону долго не мог осознать. Вернулся в пустую квартиру и первые десять дней жил совершенно обычной жизнью. Ходил на работу и отвечал Донёну, что всё ок, правда, беспокоиться не о чем. Друг всё равно беспокоился. Знал же, какой у Чону характер. В школе он иногда звал его "девчонкой во время месячных". Сначала он не понимает, почему все рыдают над смертью Муфасы, а потом сам ревёт, когда наблюдает, как деревья по осени скидывают пожелтевшую листву. И вот через ровно десять дней Чону ударило. Он в очередной раз вернулся в пустую квартиру, и тоска окатила мощной лавиной. Заставила его скатиться вниз по стене в коридоре и зареветь навзрыд. Весь вечер он провёл в истерике. Успокоился только после пары капель успокоительного. На следующий день решил сбежать к Донёну с Джехёном, чтобы они отвлекали его от ненужных мыслей и желания грызть подушку от тоски. Второй день выходного провёл с Ютой и Сыченом. У них марафон сериалов и игры в плейстэйшн. А ещё покупка мебели в новую квартиру, которую теперь делят на двоих. Это весело, интересно и неплохо отвлекает. Чону проводил с ними несколько дней подряд. Но надоедать друзьям вечно не хочется, а на голову тогда, как назло, сваливается отпуск. Чону даже сперва хотел отказаться. Лучше уж работать всю неделю и сходить с ума от скуки только в выходные. Но на помощь внезапно приходят Тэн и Тэён. У этих молодых, красивых и успешных очередной ивент в Бангкоке - Чону сам же делал дизайн для баннера - и на правах действительно важных персон мероприятия оба имеют право на "плюс один". Тэн берёт с собой Чону. Тэён берёт с собой свою сестру. Жить на халяву в приличном отеле, пить дорогой алкоголь и общаться с интересными людьми – неплохо так отвлекает. Чону чувствует себя успешным, интересным и привлекательным, когда понимает, что с ним флиртует один из молодых директоров компании, с которой они сотрудничают. И он даже отдаёт себе отчёт в том, что ему это нравится. Чону здесь не по работе, хотя коллег вокруг достаточно. Чону тут для того, чтобы чувствовать себя хорошо и свободно. И он чувствует. Ли Минхо галантен, словно английская королева. Чону ведётся на это моментально, вспоминая, что был воспитан примерно так же. Минхо приглашает его на свидание, а потом учит правильно пить текилу ночью на пляже. Чону смеётся и падает на песок под звуки живой тайской народной музыки из соседнего открытого бара. Он в другом мире, другой Чону. Вокруг нет часто ворчливого Донена, нет повернутых на аниме, играх и сериалах Юты и Сычена. Нет домашнего быта. Нет проблем, тоски и истерик. Минхо рассказывает про звезды и про то, как он устал от мегаполиса. Хочет купить загородный дом на окраине, но не хочет жить там один. Ему нужен любимый человек. Он смотрит на Чону и тот понимает, что между их губами остаётся всего несколько сантиметров. Чону за доли секунды ставит на весы роскошную жизнь, богатых друзей, отсутствие рутины и разговоры только о духовном и высоком. Против рандомного вечера их жизни, когда Чону приходил с работы, а Юкхэй с довольной улыбкой сообщал, что заказал еду на дом. Чону не понимал, с чего это у них сегодня фастфуд на дом вместо готовки, а потом видел погром на кухне и догадывался сам. После они жрали гамбургеры и смотрели очередное китайское шоу на выживание с субтитрами для тех, кто кореец. Болели за разных девочек, кидали спойлеры Юте. Через два часа ругались из-за погрома на кухне, который убирать пришлось все равно Чону. А ночью задыхались в объятиях друг друга, шепча слова любви. Чону опускает взгляд на губы Ли Минхо и начинает плакать. Извиняется долго, рассказывая про то, что ждёт парня из армии. Минхо понимает, успокаивает, умудряется снова быстро отвлечь на следующий шот текилы и на танцы под живую музыку. Чону благодарен ему всей душой. А через месяц со стыдом понимает, что жалеет. Он за минуту находит в базе данных, на работе, его телефон, даже адрес квартиры. Вспоминает рассказы про загородный дом, про путешествия, про красивую жизнь и почти берёт в руку телефон, чтобы написать, но одергивает себя. Не позволяет. Корит и даже ненавидит. До возвращения Юкхэя остаётся год. Чону слился с отчаянием и не понимает, любит ли всё ещё, ждёт ли. Тараканы в голове как-то чересчур справедливо намекают, что ветреный Юкхэй и сам мог уже давно забыть его. Редкие звонки и письма не помогают. Юкхэй старается не писать только о том, как скучает. Больше рассказывает какие-то истории, про новых друзей, много шутит и только в конце одной строчкой «я люблю тебя больше жизни». Чону всегда в первую очередь читал эти слова. Водил по ним пальцами, словно заворожённый и не редко начинал плакать. Но со временем стал относиться заметно проще. Сам писал уже не так много, переставая говорить о своей любви и тоске через каждый абзац. А осознание неизбежного упало на него в тот момент, когда, собираясь на второе свидание к Минхо, он понял, что не читал письмо от Юкхэя уже два дня. Конверт просто лежит среди всей почты. До возвращения Юкхэя оставалось семь месяцев. Друзья вокруг расстаются, находят новых людей. Чону ходит на свидания с Минхо, но всё ещё не позволяет поцеловать себя. Хотя признает, что хочется. Он даже говорит об этом парню, на что тот понимающе улыбается. Говорит, что не стоит начинать новые отношения, не закончив старые. И лучше уже дождаться Юкхэя из армии и расстаться по-человечески. А он, Ли Минхо будет ждать.

***

- Ты мне специально меньше всех наливаешь, - щурится Чону, когда видит, что в его бокале вина заметно меньше, чем у Донёна, которому вот уже точно пора прекращать. - Не хочу быть единственным адекватным тут, - пожимает плечами Кун, - да и ты всё равно не пьянеешь, так что какая разница. - А мы подарки когда будем дарить? Потому что наш самый лучший и мне не терпится его вручить, - Юта улыбается и играет бровями, обнимая за талию закатывающего глаза Сычена. - Вы как противная женатая пара, - ЯнЯн делает вид, что его тошнит, получая за это подзатыльник от Куна. Чону смеётся, наблюдая, как смешно Юта пародирует ЯнЯна, пока Сычен не затыкает ему рот своей ладонью. Юта кусает её и тут же лезет целоваться к парню. Воистину, если бы не железное спокойствие Сычена и тот факт, что его японец слушается, то они были бы действительно очень противной женатой парой из тех, что целуется везде и всегда, смущая всех вокруг. Разговоры, смех, поздравления, тосты за здоровье и счастье, подарки (Юта с Сыченом подарили скидочную карту в сексшоп, никто не верит, что это идея Сычена), алкоголь продолжает литься рекой, делая пьяным не только Донёна, но и всех остальных. Чону хмелеет совсем немного, но его потребность обниматься возрастает до небес. Поэтому он липнет к ЯнЯну, который визжит, вырывается, но под строгим, почти родительским взглядом Куна, всё же остаётся на месте, обнимая в ответ. - Ты похож на щенка-лабрадора, - мурчит Чону, продолжая держать ЯнЯна в объятьях. - А Кун-гэ похож на медведя, может ты хочешь обнять медведя? - Я бы хотел обнимать Лукаса, - хнычет Чону, вспоминая о годовалом хаски по имени Лукас, который прямо сейчас ждёт его дома. Донён подарил ему щенка на прошлый день рождения, и это оказалось тем самым недостающим элементом. Ещё бы немного и Чону свихнулся бы из-за своей тоски, но забота о щенке забирает много внимания. И все мысли были о том, как воспитать, как накормить, как выгуливать. - Всё ещё уверен, что «Лукас» тупое имя для собаки. - Был ещё вариант Сюйси, но Донён сказал, что откусит мне голову, если я опорочу щеночка именем одного китайского болвана. Донён не помнит, что Лукас это ник, который Сюйси использует в интернете. Чону довольно улыбается и, наконец, отстраняется от несчастного парня. И в этот момент понимает, что вся компания молчит и смотрит на них. На него. За спину. Чону по одним лицам Юты и Донёна понимает, кто стоит сзади, но обернуться так страшно. Так… сильно. Это то слово, которое лучше всего описывает состояние. Сильно скучал. Сильно мечтал увидеть. Сильно переживал. Сильно любит. Очень сильно любит. Чону оборачивается и не может поверить. Стоит, как ни в чем ни бывало, улыбается, стриженый воробей. Руки протягивает, мол, ну иди ко мне, не подозревая даже, что внутри у Чону разбитое и болезненное всё за эти два года. Так сильно, что идти теперь страшно. Но он идёт. Идёт, будто по осколкам босиком. И бежать начинает через два шага. Потому что не больно. Чону шепчет «Сюйси, Сюйси, Сюйси…» и обнимает так, что парень задыхается, начиная кашлять. Но обнимает в ответ, зарывается носом в волосы и вдыхает глубоко, прикрыв глаза. - Юкхэй – читер, теперь наш подарок не самый лучший! – возмущается Юта. Сычен хотел бы стукнуть, но, как и все вокруг, смотрит во все глаза, не веря, что лучший друг наконец-то вернулся. Чону начинает плакать. И боже, столько слёз уже пролито из-за этого придурка, что эмоции внутри начинают взрываться. Вымещаются наружу желанием ударить, сделать как-нибудь больно. Но та же любовь не позволяет даже руку поднять. Чону слабо несколько раз стучит кулаком по чужой груди и тут же снова к ней прижимается, пряча слёзы. И не надо никого больше. Два года стираются в порошок. Переживания растворяются, будто и не было вовсе. А внутри клокочет счастье. - На месяц раньше, - выдавливает из себя Чону и поднимает голову, рассматривая родное лицо, - волосы короткие такие.. То ли похудел, то ли нет, понять не могу… Брился последний раз когда вообще?.. - Сюда спешил, некогда было, - Юкхэй перехватывает руку Чону, которой тот водит по его щеке, подносит к губам и целует. У Чону от уже забытых ощущений в животе вихрь, сердце заходится неровным ритмом и дрожь по всему телу. Он бросается вперёд, обвивая руки вокруг шеи, и впивается в любимые губы, по которым скучал невыносимо. - Интересный факт, - произносит Донён, аж немного протрезвевший от такого поворота событий, - это фактически второй раз, когда я вижу, как они целуются. Первый был в тот день, когда они начали встречаться, я тогда с Чону квартиру снимал. - Это ты сейчас к чему? – скалится Юта. - К тому, что некоторые не считают нужным сосаться у каждого столба, - встревает ЯнЯн. - Ой, как много мы корейских слов выучили, - кривляется в ответ Юта. За это время Чону почти с ногами залезает на Юкхэя, не переставая сладко и глубоко целовать. В голове у обоих «дождался, дождался, дождался..», но с разными оттенками. Юкхэй каждым миллиметром души, чувствовал, что что-то не так. Чону заметно остывал и был безучастен. Страх, что его уже давно никто не ждёт был огромен. А окончательно внутренности скрутило, когда, поднимаясь по лестнице клуба на второй этаж, сгорая от дрожи и предвкушения, первое, что он видит – спину любви всей своей жизни, который обнимает какого-то незнакомого парня. Теперь этот парень позади них срётся с Ютой, а в руках самый драгоценный человек, однозначно не собиравшийся с ним расставаться. - Я убью тебя, если ты ещё хоть раз оставишь меня на такое количество времени, - Чону немного отпускает и теперь он готов высказать, как сильно страдал и как сильно готов придушить Юкхэя собственными руками, - я чуть с ума не сошёл, хотя может и сошёл, Донёну виднее, может, ты вообще сейчас плод моего воображения. Юкхэй же не знает, что ответить. Фактически, единственное, что сейчас хочется, это несколько часов неотрывно смотреть на любимого человека. Слушать, как он говорит, даже если тот будет зачитывать состав освежителя воздуха. Периодически целовать, обнимать, прикасаться постоянно. Они отрываются друг от друга лишь для того, чтобы Юкхэй обнял остальных. Потом Чону будто приклеивается к его руке, не переставая прижиматься к плечу. Юкхэй знакомится с ЯнЯном и тоже с ходу шутит, что теперь это парень Куна, на что последний закатывает глаза, даже не удивляясь. Кстати, именно Кун был в курсе того, что Юкхэй прилетает раньше на месяц. Он рассказал, где и как Чону будет праздновать день рождения. А так же следил за тем, чтобы друг не напился, либо наливая ему меньше всех, либо меняя их бокалы с Донёном. Про всех, кто больше не вместе и улетевших на другой континент, Юкхэй знал из писем Чону. Удивляется только недавней свадьбе Ёнхо. Он выпивает немного вместе со всеми, не переставая благодарить всевышнего за существование алкоголя, по которому тоже прилично соскучился. Друзья не перестают комментировать его стриженую голову. Чону соглашается с ними, теперь с нетерпением ожидая, когда его парень обрастёт обратно. Однако, продолжая прижиматься к его руке, отмечает, что Юкхэй заметно подкачался. Мысль эта теперь не даёт Чону покоя. Домой они уезжают самые первые. Хотя Юта возмущался, ведь, по его словам, они ещё успеют натискаться, у них теперь куча времени. На его восклицания ЯнЯн находит очень много аргументов и примеров, из-за которых у Сычена начинает дёргаться глаз.

***

- Прости… - произносит Чону, спустя десять минут молчания. Юкхэй сидит на диване, Чону на его коленях, обхватив ногами и спрятав лицо в основании шеи. Им обоим это было необходимо, как воздух. Просто побыть в объятиях друг друга, сидеть молча, наслаждаясь одним дыханием на двоих. - За что? – спрашивает Юкхэй, хотя прекрасно догадывается, за что просит прощения старший. Посреди комнаты развалился пёс, вроде спит, но одним глаз поглядывает на нового человека в их квартире. Он был уверен, что является единственным мужчиной для своего хозяина. Но вот Чону привёл кого-то в их квартиру, залез на него и жмётся теперь доверчиво. Лукас негодует, хоть и делает вид, что ему всё равно. Потом обязательно сожрёт обувь этого высокого чужака. - За то, что думал, что больше не люблю, - тихо отвечает Чону, - я не изменял тебе, но был очень близок к этому. Я много раз приходил к выводу, что не справляюсь, что это конец, но каждый раз что-то останавливало меня. Скажи честно, ты сомневался? - В себе? Ни на секунду, - Юкхэй оставляет нежный поцелуй на виске парня и гладит его по волосам, - но, признаюсь, сомневался в тебе. Ты знаешь, я всегда думал, что недостаточно хорош для тебя и ты достоин большего. Подозревал, что рядом со мной тебя держит в основном привязанность. Поэтому, ты просто не представляешь, как я боялся. - Но это не так, - Чону поднимает голову и принимается покрывать поцелуями лицо Юкхэя, - я люблю тебя больше грёбаной жизни. Первые месяцы буквально выл с твоей подушкой в руках. Знаешь, выглядело жалко. Донёна я наверняка тогда сильно достал. Потом как-то надо было отвлекаться, успокаиваться, вот Тэн-хён и взял меня с собой в Бангкок. - Ты писал, что неплохо провёл там время, но мне всегда казалось, что ты недоговариваешь, - ухмыляется Юкхэй и не выдерживает – проникает ладонями под рубашку Чону. Ему до дрожи хочется прикасаться к любимому телу, к нежной коже, чувствовать стаю мурашек под подушечками пальцев. - Ничего не было, не думай даже об этом, - Чону водит пальцами по лицу парня, очерчивая каждую линию, изгиб губ, словно заново изучая через прикосновения, - я ходил с ним на свидание, но не было абсолютно ничего. В какой-то момент я забыл, каково это – так сильно нуждаться в тебе. Но сейчас вспомнил, боже, я не переживу, если ты окажешься сном. - Надеюсь, его нет в нашей компании и в моём поле зрения, - нервно спрашивает Юкхэй, однако понимая, что толком даже не злится. Он чувствует, что Чону любит и верит ему без доли сомнений. - Нет, я тоже нигде с ним не пересекаюсь, - улыбается Чону, снова оставляя на мягких губах Юкхэя поцелуй, - всё хорошо, тебе не придётся убивать человека. - Но ты имей в виду, что я теперь могу. Я держал в руках оружие. - О, это я вижу, - Чону совсем немного отстраняется и тянет вверх футболку Юкхэя. И когда парень снимает её, то не сдерживает восторженного вздоха. Он проводит ладонями по рельефным мышцам и закусывает губу. - Это теперь моё, да? - Оно и было твоим, я немного усовершенствовал. У нас помимо тренировок был свободный доступ к качалке. А в ней оказывается неплохо сбрасывается напряжение от разлуки с тобой. Чону наклоняется и целует глубоко, сладко, со всей отдачей и громким «вот он я, делай со мной всё, что захочешь». Юкхэй думает, что теперь они могут читать мысли друг друга. - Я хочу тебя безумно, - шепчет он в губы парня, - но есть два «но». Даже три. - Мм? – Чону нежно проводит носом по щеке Юкхэя и, чувствуя лёгкую щетину с улыбкой догадывается о первом «но». - Мне нужно в душ, - Юкхэй улыбается тоже и медленно расстёгивает пуговицы на рубашке Чону, - а ещё я боюсь сделать тебе больно. Прямо как тогда, в первый раз. - Если бы я знал о твоём приезде, то подготовился бы, - хихикает Чону, позволяя снять с себя рубашку, - но я не позволю нам сегодня просто лечь спать, так что придётся представить, будто лишаешь меня девственности. - Ты даже не развлекался без меня? – Юкхэй довольно наблюдает, как смущается старший и опускает ладони на обтянутую узкими штанами задницу. Он ещё в клубе успел оценить, что Чону выглядел сногсшибательно в бордовой рубашке, заправленной в супер-скинни, из-за которых длинные ноги Чону кажутся совсем бесконечными. - Какое третье «но»? - Твой пёс смотрит на меня недобрым взглядом, и я надеюсь, его не будет с нами в спальне, иначе я не смогу при зрителях. Чону смеётся в голос и поворачивается к собаке, которая в тот же момент ловит внимание к себе и заинтересовано поднимает морду. - Лукас, иди сюда, - пёс радостно подходит к ним и запрыгивает на диван, тычется мордой в Чону и облизывает протянутую руку, - прости, но всё это время ты был у меня не единственным. Но я надеюсь, оба мои хорошие мальчики подружатся. Юкхэй теребит собаку за ухом и смеётся, когда тот начинает облизывать и его руку тоже. - Спасибо, что приглядывал за ним, чувак. Но прости, сегодня ты будешь спать отдельно. Юкхэй поднимается на ноги вместе с Чону, придерживая его за бёдра, и так идёт в спальню. Пёс радостно тявкает и бежит за ними. Окей, оба парня понимают, что к этому придётся привыкнуть, так как подобный движ собака будет расценить, как общий. Однако в спальню его уже не пускают, закрывая дверь перед самым носом. Юкхэй опускается вместе с Чону на кровать и целует. Оба всё ещё не верят, что это происходит на самом деле. Верится с трудом, что можно вот так прикасаться, вот так целовать, ловить губами улыбки и вздохи. Чону выгибается и хочет обнять парня ногами, но тот останавливает его, придерживая за бедро. - Я скоро вернусь, - мягкий поцелуй в нос, - на этот раз правда скоро. Чону провожает его очень двусмысленным взглядом. Именно из-за него Юкхэй решает раздеться в ванной, а не в комнате, как делал это раньше, потом весело вышагивая голым по квартире. Как только за ним закрывается дверь ванной комнаты, Чону принимает боевое сидячее положение и лихорадочно думает, что делать дальше. Раздеться, раскидать рядом презервативы и лежать, аки жертва для приношений? Или взять телефон в руки и просто залипнуть в интернете, как ни в чем ни бывало? А может нацепить подаренный на прошлый день рождения Тэном ошейник, белую длинную рубашку Юкхэя и ждать его в позе покорной шлюшки? Он действительно ощущает себя девственником перед первым сексом. Которого не было два года вообще-то. А это нормальный такой срок. Да, Чону «развлекался», иногда и очень постыдным образом, о чём Юкхэю знать не положено. Но всё же это далеко не то. За метаниями его по комнате проходит минут пятнадцать. Чону всё же вытаскивает из шкафа смазку и презервативы, кидая их рядом с подушкой. Снимает штаны, потому что его узкие джинсы сегодня особенно узкие и снимать их во время прелюдии было бы затруднительно. Но на этапе с трусами замирает и уверенно идёт в ванную. Он подходит к двери и улыбается, когда понимает, что она не заперта. В коридоре развалился пёс и с интересом наблюдает за хозяином. Чону мысленно извиняется перед ним за то, что ему придётся слушать предположительно всю ночь. Вода как раз стихает, и, закусывая губу от собственных откровенных мыслей, Чону без стеснения входит внутрь. Застаёт Юкхэя, натягивающим полотенце на бёдра. - Мм, детка больше не хочет ждать? - Юкхэй ухмыляется и подходит вплотную. Сразу по-хозяйски устраивает ладони на тонкой талии Чону. - Больше не хочу, нет, - Чону подаётся вперёд и целует, притягивая к себе за шею. Вторую руку опускает на край полотенца и тянет его вниз. - Тебе это не понадобится. Юкхэй заводится, обнимает крепче, практически припечатывая к себе желанное тело, и целует глубже. Чону весь обмякает в его руках, позволяет подхватить себя и прижать к стене ванной комнаты. До спальни вдруг становится очень проблематично дойти. Чону задирает одну ногу, и Юкхэй тут же подхватывает её, вжимаясь своим пахом в пах парня. Чону кусает его за нижнюю губу, тут же зализывает укус и ловит сквозь поцелуй тихое рычание Юкхэя. Они целуются жадно, восполняя голод друг по другу. Уже заранее зная, что будет мало. Хочется всего и сразу и как можно больше. Юкхэй опускается поцелуями на шею и тут же впивается в нежную кожу, оставляя метки принадлежности. Чону шумно выдыхает, запрокидывает голову и кусает собственные губы. Хочется целоваться, не отрываясь, но при этом так приятно ощущать укусы и поцелуи Юкхэя на собственном теле. Чону нетерпеливо хочет его руки у себя на члене и, что греха таить, он скучал по этим неприлично длинным пальцам, поэтому их хочется внутри. А ещё необходимо их облизать, втянуть в рот и поймать взгляд Юкхэя. В такие моменты он всегда чёрный, поглощающий, дикий. Но одна его рука придерживает за ягодицу и сжимает с силой - тоже классно. А вторая рука крепко хватает за волосы на затылке и дёргает вниз, заставляя тем самым открыть больше доступа к шее. Чону весь дрожит от возбуждения, задыхается от собственных всхлипов, вперемешку с неровным дыханием. Руку одну просовывает между их телами и обхватывает член Юкхэя. Черт. Клинить начинает ещё сильнее. Желаний в голове - десятки. От почти животного "развернуться, прогнуться в спине и требовать, чтобы Юкхэй уже вставил ему, как следует, грубо и глубоко", до... Чону сползает вниз по стене, опускаясь на колени. Не сразу, конечно. На его шее к этому моменту уже краснеет три засоса и два укуса. А собственные губы с большим трудом отрываются от Юкхэевских. Он легонько прикусывает кожу вокруг пупка, чувствуя, как в его волосы закрываются пальцы Юкхэя. Водит рукой по члену, размазывая выступившую смазку и с предвкушением облизывается. - Детка, я долго не выдержу, - раздаётся сверху. - Ну и ладно, - ухмыляется Чону, бросая на парня хитрый взгляд, - ночь длинная. Да и вдруг я разучился. Он берёт член в рот, прикрывая глаза, вспоминая, каково это. Два года без секса сказываются на нём весьма интересным образом - Чону не думал, что будет скучать по минету. Чону не думал, что он настолько помешан на этом в принципе. Он начинает активно двигать головой, помогая себе рукой. Головку вылизывает особенно тщательно, с наслаждением слушая сверху: - О нет, ты точно не разучился... Чёрт... Юкхэй одной рукой хватается за раковину позади себя и закрывает глаза, отдаваясь приятным ощущениям. Чону же в этот момент понимает, как ему сносит крышу. И он не собирается хоть как-то этому противиться. Не даёт себе времени на передышку – выпускает член изо рта, лишь пару раз проводит по нему рукой, и снова принимается активно сосать, облизывать, откровенно наслаждаться собственными действиями, из-за которых Юкхэй готов потерять сознание. Он и правда долго не выдерживает. Хватается за волосы Чону, стараясь отстранить его, предупредить. Но старший ногтями впивается в его ягодицу и наоборот сильнее фиксирует, не давая сделать короткий шаг назад. Сжимает губами головку члена и быстро водит пальцами по всей длине. Доводит до пика, до стонов, вперемешку с матами, и позволяет кончить себе в рот. В голове мелькает фраза, которую еще два года назад ни за что не осмелился бы сказать. Но сейчас молчать не хочется. - Мм, знакомый вкус, - и облизывается, вытирает губы, поднимается на ноги, не переставая при этом водить рукой по члену. Не позволяя чужому возбуждению сойти на нет. В голове Юкхэя красной лампочкой сигналит «внимание, пиздец пришёл откуда не ждали». Он рычит «твою ж мать» и дёргает Чону на себя, жадно впиваясь в губы. До спальни добираются вслепую - не прекращающиеся поцелуи, игнорирование заинтересованной собаки и попытка снять трусы с Чону на ходу. Последнее заканчивается провалом, поэтому Юкхэй их почти сдирает с желанного тела, когда они падают на кровать. Он снова покрывает его шею поцелуями-укусами. Опускается ниже и целует каждый попадающийся участок кожи. Такой горячий, такой податливый и такой до безумия любимый Чону под ним, что хочется одновременно страстно и дико взять, чтобы с закинутыми на плечи ногами, чтобы он сорвал голос от стонов, чтобы на теле ни одного живого места. И при этом так важно не причинить боли, не торопиться, чтобы прочувствовать каждой клеточкой тела… И они оба знают, что нежно, сладко и аккуратно сегодня точно не выйдет. Чону активен, как никогда – притягивает к себе, глубоко целует и напоследок лижет губы парня, прежде чем перевернуться на живот и задницей призывно коснуться его члена. Юкхэй оставляет парочку засосов на плечах Чону, пока тянется за смазкой и выдавливает немного прохладного геля себе на пальцы. - Детка… - он даже не знает, что хочет сказать. Как-то успокоить, пообещать, что потом будет приятно? Глупости, потому что Чону и так это знает. Но желание причинить как можно меньше боли слишком велико. Юкхэй поцелуями, чересчур нежными для их ситуации, опускается ниже. Садится на колени и не сдерживает улыбки, когда Чону перед ним сильнее выгибается. Открывается полностью довольно откровенной позой - на четвереньках и лицом уткнувшись в сложенные перед собой руки. А после стонет, пугаясь собственной реакции, когда Юкхэй проводит языком между ягодиц. Потом ещё и ещё. Юкхэй водит рукой по члену Чону, а языком проникает внутрь, ласкает, сводит с ума. Чону мычит куда-то в свои руки и еле держится на дрожащих коленях. Почти полностью теряется в этой сладости, но более громкий стон из него выбивает палец, проникающий чуть ли не сразу на всю длину. Ощущения – сумасшедшие. Забытые, но такие родные. Чону испытывает дискомфорт, но, черт, он скучал. И он хочет ещё, от чего совсем скоро начинает насаживаться сам. Юкхэй добавляет второй палец и двигает уже двумя. Тянет старшего на себя, заставляя встать на колени и прижаться к его груди спиной. Чону поворачивает голову, находит губы Юкхэя и уже не может от них оторваться, чувствуя, как он трахает его своими длинными, такими классными пальцами. Когда Юкхэй разворачивает его и снова толкает на спину, Чону сам разводит ноги, как можно шире. Смотрит при этом прямо в глаза, облизывается, слегка улыбается. Выглядит супер развратно. Юкхэй тянется к презервативу, но он останавливает его. Хватает за руку и роняет на себя: - К черту его, - шепчет старший, направляя в себя член Юкхэя, - мы делали это без защиты кучу раз, и сегодня я тоже хочу чувствовать тебя. - О, детка, ты почувствуешь меня, - многообещающе отвечает парень и начинает плавно проникать внутрь. Чону закусывает губы и цепляется за его плечи. Совсем скоро на них расцветают первые красные полосы от ногтей. Юкхэй заполняет Чону собой и двигается сразу же, не давая времени привыкнуть. Поцелуями отвлекает, ловит стоны и горячие шумные выдохи. И сам почти рычит от того, как хорошо. Темп становится быстрым почти сразу. Чону больно, но он всё равно просит быть быстрее, просит ещё. И срывается на громкие протяжные стоны, когда Юкхэй начинает буквально выбивать из него душу. Спину его полосует ногтями, а губу случайно прокусывает до крови во время особенно отчаянного страстного поцелуя. - Я люблю тебя… Господи, так люблю… - выстанывает Чону. После чего кончает, потому что хватает всего нескольких движений руки Юкхэя по его члену. Но вот такой размякший и чувствительный он заставляет Юкхэя совсем потерять контроль. Он выходит из обожаемого тела, снова ставит на колени, лицом вниз, и проникает на всю длину. Чону дрожит, стонет и задыхается. Рвёт случайно простынь, слишком сильно сжав ткань пальцами. Прикусывает до красной отметины собственное запястье. Юкхэй трахает его размашисто, грубо, но так, черт возьми, охуенно. Сжимает ягодицы, что есть силы, шлёпает по ним, и наклоняется, чтобы оставить ещё один жгучий укус на плече. - Мой, - рычание, почти животное. Череда поцелуев по шее и плечам, засосы на лопатках. Юкхэй тянется к руке Чону, накрывает его пальцы своими, переплетая. - Твой, - вторит ему Чону, чувствуя, как Юкхэй кончает глубоко внутри него. Но не выходит. Ложится сверху, укладываясь грудью на его спину и обнимает. Нежно, с любовью. Целует в висок, легонько прикусывает ухо, шепчет «люблю». - Ещё, я хочу ещё… - не открывая глаз просит Чону. Юкхэй тихо смеётся, не прекращая оставлять ласковые поцелуи на любом доступном участке кожи Чону. Скатывается набок, подхватывает одну ногу и продолжает двигаться внутри, но уже плавно. Чону стонет, дрожит от сверхчувствительности и поворачивает голову, находя губы Юкхэя. Поцелуй ленивый, мягкий, но всё ещё отдающий пошлостью и бесконечной страстью. Чону лижет сперва верхнюю, затем нижнюю губу парня, пока не натыкается на его язык и не втягивает его в свой рот. Толчки внутри лишь немного становятся резче и быстрее. Ритм сбитый и они оба лежат на боку, целуясь и съедая стоны друг друга. - Ты кончил второй раз, ты заметил? – спрашивает Юкхэй, когда Чону отворачивается, чтобы протяжно и сладко простонать от нахлынувшей волны удовольствия. – Сейчас уже третий. - Я.. не помню, когда был… второй, - на сорванном выдохе отвечает Чону. Юкхэй сам начинает задыхаться от уже третьего приближающегося финала и еще немного увеличивает темп, задирая ногу парня выше. Внутри Чону влажно, очень горячо и чувствуется, как всё пульсирует. Трудно оторваться. Он просит его на ухо подержать свою ногу самому и, когда Чону выполняет просьбу, добавляет к члену еще и пару пальцев. Чону забыл, что можно быть растянутым настолько. Забыл этот странный и естественно приятный спектр ощущений. Внутри него всё становится натянутым, словно струна. Он уже не стонет, а натурально плачет от удовольствия, вскрикивая каждый раз, когда Юкхэй задевает простату. - Сюйси! – стонет он любимое имя в губы парня, когда тот кончает в него третий раз.

***

Утро начинается в обед. Чону, лёжа на животе и не открывая глаз, шарит рукой по второй половине кровати, но натыкается на пустоту. Первые несколько секунд. Уже собираясь недовольно простонать и убрать руку, он находит что-то маленькое, твёрдое и обтянутое тканью. - Что?.. – спрашивает сам у себя парень, наконец, открывая глаза. Коробочка для колец. Для кольца. Одного. Обручального, как видит он, когда открывает её. Юкхэй входит в комнату как раз в тот момент, когда Чону нечитаемым выражением лица пялится на кольцо, не зная, как дальше себя вести. - Собирался до последнего смотреть, как ты спишь, но пить хотелось пиздец просто. Пошёл на кухню, а там Лукас с поводком в зубах носится. Ну, я решил погулять с ним. Не тебе же ходить сейчас, хе-хе. А оставлять тебя одного боялся, вдруг проснёшься, а меня нет, а я обещал быть тут утром. Ну и оставил вот. Знаешь, я предложение тебе делал, а кольцо на палец так и не надел. Не порядок. Так что... Ким Чону, ты выйдешь за меня? - Сюйси… - Чону чувствует лёгкую боль в пояснице, когда пытается повернуться. И совсем не лёгкую, когда хочет сесть на кровати. У него ломит конечности и сухость во рту тоже. Но больше всего Чону чувствует счастье и любовь. – Я люблю тебя и всё такое, но... Но ты с собакой утром погулял - конечно я выйду за тебя! Да! Юкхэй улыбается широко и достаёт кольцо из коробочки. Надевает на безымянный палец и тут же подносит руку парня к губам, целует каждый пальчик, каждую фалангу, каждый сантиметр кожи. - А твоё кольцо где? – спрашивает Чону, всё ещё не веря в происходящее. - В сумке лежит, - пожимает плечами младший, - в фильмах всегда одно кольцо. А мне в магазине сказали, что их два, но я так и не придумал, что с ним делать. Чону смеётся и падает обратно на подушку, обнимая Юкхэя, пока он покрывает нежными поцелуями его ключицы, плечи и шею.