Бесповоротно влюблённые

Он сжал мою кисть. Сильно, грубо, до боли. Но вместо жалоб и просьб ослабить хватку я лишь следовала за ним в темноте, освещённой сиянием далеких звезд. Я не знаю как на данное столкновение отреагирует профессор Дамблдор, но если раскроется правда, стало бы в разы легче. Настолько осточертело мне все это притворство перед человеком, который знал меня лучше всех и любил… по настоящему. Язык не поворачивается говорить о нас в нынешнем времени. Ведь никаких «нас» уже не существует, и нет надежд на возобновление. В душе осталось лишь одно чувство — безмерное желание сказать ему правду — а что дальше делать с этой правдой для меня на данный момент не имеет никакого значения. Безусловно, это безответственно, учитывая все принесённые жертвы. Но я устала! Устала все контролировать! Ничего уже не поддаётся контролю! Ничего! Во мне нет ярости, лишь нотка отчаяния, граничащая с безысходностью. Но все это не имеет значение. Единственное, что действительно важно — это его рука… холодные как лёд пальцы, сжимающие мою руку. Войдя в кабинет директора, Седрик показал ту часть своей сущности, которую я люблю в нем меньше всего — нудный староста, безукоризненно следующий всем правилам. Наше внезапное появление не застало директора врасплох, скорее эта ситуация пришлась ему по вкусу. — Зачем же вы, мистер Диггори, привели в мой кабинет по виду напуганную мисс Лайтсон в столь поздний час? — Профессор, я уже не в первый раз замечаю мисс Лайтсон за пределами гостиной Слизерина после отбоя. Я нахожу ее поведение довольно странным и подозрительным. Есть ещё одна деталь о которой вы должны знать, профессор. У мисс Лайтсон палочка Карины Краутфод, — его до этого столь уверенный голос дрогнул, — Я не имею ни малейшего представления как она могла оказаться у неё, но я уверен, что мисс Лайтсон не является истинной хозяйкой этой палочки, — сказал он, выхватив палочку из моих рук, и протянул ее Дамблдору. Рука уже совсем онемела от его мертвой хватки, но было так приятно ощущать его хоть какое-то прикосновение через столько времени. Дамблдор нахмурил нос, подавая нам знаки о его глубоких раздумьях. Скорее всего, это лишь игра перед Седриком, и Седрик конечно об этом догадывается. Дамблдор все молчал и молчал, выжидая действий от Диггори. Седрик, чьё золотое терпение не имело предела, внезапно отпустил мою руку и заговорил: — Профессор, пожалуйста, помогите мне разобраться в ситуации. После того, что случилось я сам не свой. Профессор, я потерял девушку, которую люблю. Я все ещё ее люблю, и от этого ещё больнее видеть все это. Она мерещатся мне за каждым углом, за каждым поворотом. А когда внезапно из ниоткуда появляется Сиена, так у меня все смешалось. Ее манера общения, характер, который она так старательно пытается скрывать, все в ней, кроме внешности, так сильно напоминают Карину. Меня это сводит с ума! А палочка… это точно палочка Карины. Я держал ее своими руками тысячу раз. Я знаю каждый ее сантиметр, я узнаю ее на ощупь. Профессор, прошу вас! Скажите мне правду! Дамблдор поднял свой взгляд с моей палочки на меня, что означало, что ответственность за этот выбор лежит на мне. Седрик тоже смотрел на меня взглядом, полным мольбы раскрыть правду. Со слезами на глазах, я прошептала, глядя прямо в его сердце: — Правда поставит твою жизнь под угрозу. — Я уже один раз умер и воскрес. Мой час настал тогда. Я был на смертном одре, но я все ещё здесь. Я ко всему готов, — горячо и очень искренне ответил Седрик. В этот момент профессор Дамблдор встал со своего директорского кресла и подошёл ко мне, протягивая пузырёк с известным мне содержимым. Антидот, ликвидирующий действие оборотного зелья. Взяв пузырёк в руки и зажмурившись от едкого запаха зелья, я залпом выпила обжигающую пищевод жидкость и отошла на несколько шагов назад. Зелье полностью повторяло действие оборотного зелья, но в обратном порядке. Кровь, бегущая по сосудам, словно закипела. Меня всю скрутило, что я упала на колени. В голову ударила острая боль. Вся эта адская агония боли продолжалась ещё несколько секунд, пока белые пряди, спадающие на мое лицо, не преобразились в длинные темные волны. Одежда, предназначавшаяся для более крупной Сиены, мешковато нависла на мне. Пальчики снова стали короткими. В страхе поднять глаза и узнать реакцию Седрика, я уставилась на замысловатый узор на ковре. Но мне и не пришлось. Опустившись рядом со мной на колени, Седрик убрал прядь волос, закрывавшую мое лицо, за ухо, и осторожно взяв за подбородок, обратил мой взгляд на себя. Он отшатнулся в состояние полного шока. Глаза широко раскрылись от изумления, и ещё несколько секунд он таращился на меня таким взглядом, будто увидел саму смерть. Впрочем, примерно так оно и было. Возвращение «мертвых». Быстро заморгав, он прошептал что-то невнятное и кинулся ко мне, заключил меня в свои крепкие объятия и зарылся в волосы, пытаясь сдержать свои тихие всхлипывания. Я же не пыталась держать ничего под контролем и рыдала так сильно, как только можно, прижимаясь к нему как можно сильнее, с боязнью, будто его отберут у меня.

***

Когда мы наконец-то смогли совладать с чувствами, Дамблдора уже не было в комнате. — Где Дамблдор? — спросила я. — Он сразу вышел, как ты выпила зелье, — я улыбнулась. Было бы очень неудобно перед директором после такой сцены воссоединения. Повисло молчание. Собрав всю храбрость, я взглянула в его медово-карие глаза. — Ты жива? — спросил он, кладя свою ладонь на мою шею. — Да, — с теплотой ответила я, все ещё боясь, что он оттолкнёт меня и уйдёт, разъяренный тем фактом, что все время его обманывали и мучали. Но Седрик был выше этого, и я это знала. — Расскажи мне. Расскажи мне все. Абсолютно, — попросил он, прежде чем слиться с моими губами в заветном поцелуе.