Метемпсихоз Фантома

Душа не рождается, она не умирает, она не кем-то сделана, не рождена, вечна, её нельзя уничтожить, хотя тело умирает. Катха Упанишад

Куроко думал, что это самый обычный день, ведь совершенно ничего не предвещало беды, но если бы он только знал, чем это всё закончится… Утро было самым обычным, ничем не примечательным. День тоже ничем не отличился: немного скучные уроки, обед на крыше и тяжёлая тренировка. После тренировки уставшее Поколение Чудес направилось в кафе, куда они частенько заходили. Ребята ели, отдыхали и веселились. Куроко уже мог предположить, и даже загадать, как пройдёт остаток его вечера: книга, чашечка чая и тёплый плед. Кто же знал, что такое простое и безобидное желание не сбудется… Поколение Чудес вышли из кафе и попрощались. Акаши сказал, чтобы все были осторожны. Ребята кивнули и все, кроме Аомине и Куроко, разошлись. А Свету и Тени было по пути, в одну сторону, поэтому они шли вместе. На город уже опустились сумерки, людей на улицах становилось всё меньше, а ходить по переулкам и малолюдным местам становилось всё страшнее. — В такое время по улицам ходить опасно. Я провожу тебя, — сказал Дайки. Куроко понял, что лучший друг не шутил: в его голосе не было какой-то насмешки, он был серьёзным. Невидимка препирался с ним по поводу того, что сам в состоянии дойти до дома, пока Аомине не позвонили. Как оказалось, звонил Кисэ и сказал, что случайно прихватил куртку Аса с собой. После выслушанных ругательств тяжёлого форварда, блондин предложил встретиться, чтобы он смог отдать ему куртку, на это последовала, конечно же, очередная порция ругательств, но синеволосый всё-таки согласился. — Чёрт, Тецу, прости. Кисэ взял мою куртку, нужно забрать, — проговорил Дайки, неловко почёсывая затылок. Ему было неудобно перед своей Тенью за то, что сам сказал, что проводит, а на самом деле уходит. — Дойдёшь один? — Конечно, дойду, Аомине-кун. Я пытаюсь тебе это доказать вот уже около десяти минут, — как всегда, спокойно произнёс Фантом. — Вот же ж… — прошипел Ас, хмурясь. — Давай я тебя всё-таки провожу, а с Кисэ завтра в школе увидимся. — Нет, Аомине-кун, — строго сказал Тецуя, которому не хотелось, чтобы из-за него кому-то доставляли неудобства, — иди и встреться с Кисэ-куном. — Уверен? — спросил синеволосый, с сомнением оглядывая лучшего друга. — Да, — ответил Куроко, серьёзно смотря в глаза Аомине. — Хм. Что ж, ладно, — проговорил Дайки, нехотя оставляя свою Тень. — Позвони мне, когда будешь дома, хорошо? — Хорошо. На этом они и разошлись. Аомине шёл, ощущая себя так, словно поступает неправильно, выбирает не тот путь. С одной стороны, Куроко выглядел достаточно убедительно, говоря, что сможет дойти один, но с другой стороны — Дайки волновался, потому что Тецуя слишком хрупкий, слишком беззащитный для того, чтобы одному идти по безлюдной улице. Так считал синеволосый. Он почти никогда не отпускал Тецу одного куда-либо вечером, так как всегда настаивал на том, чтобы проводить лучшего друга. А если всё же случилось так, что голубоволосый шёл до дома один, то Ас переживал за него, с нетерпением ожидая звонка или сообщения, говорящего, что Фантом дошёл и с ним всё в порядке. Сегодня он тоже будет ждать звонка от Тени. Не заснёт, пока Фантом не позвонит ему.

Только вот, а сможет ли позвонить ему Тецуя?

Куроко не спеша, шёл домой. На улице, которая вела его к дому, не было ни одного человека, и это немного пугало и напрягало. Не было лишних звуков, лишь тишина, которая, кажется, вот-вот станет звенеть в ушах. Невидимка успокаивал себя тем, что скоро он придёт домой, и эта тёмная, пугающая улица закончится.

Если бы он только знал, как ошибался…

— Эй, пацан! Закурить не найдётся? — раздался чей-то голос позади голубоволосого. Он предпочёл не отвечать, ускоряя шаг и пытаясь не волноваться, хотя что-то внутри ему твердило, что так просто это не закончится. — Оглох что ли?! — голос, кажется, раздался ещё ближе и был более раздражённым. Гулкие удары сердца эхом стали отдаваться в висках. Куроко прерывисто вздохнул, стараясь не думать о том, чем это может закончится. Он пытался успокоить себя тем, что тот, кто говорил, вроде один, а так уже спокойней. И словно в опровержение его мыслей послышался какой-то смех нескольких человек, которые явно были нетрезвыми. Тецуе показалось, что его сердце бьётся так быстро, что вот-вот выпрыгнет из груди. Задумавшись о том, что если он попытается убежать, то у него ничего не получится, невидимка врезался в кого-то перед собой. — Походу и правда оглох, — сказал мужчина, с которым он столкнулся. Резкий перегар исходящий от него заставил Фантома слегка поморщиться. Голубоволосый хотел уже было обойти этого человека и скрыться пока не поздно, как вдруг его толкнули. Парень думал, что упадёт, но он лишь опять врезался в кого-то. После этого вновь послышался пьяный, отвратительный смех. — Не отвечать невежливо, — проговорил один из них и его снова толкнули, он опять ударился об чью-то грудь. — Ха, а может научим его манерам? — спросил кто-то, и остальные его поддержали. Мысль о побеге, промелькнувшая в голове у Куроко, показалась ему очень безрассудной и рискованной, но выбора у него особо нет. Парень с голубыми глазами наступил на ногу тому, кто стоял позади него, и попытался вырваться из «круга», образованного из этих нетрезвых людей. Конечно же, у него ничего не получилось. Человек, которому он наступил на ногу, выругался, и посмотрев на юношу гневным взглядом, взял его за воротник рубашки, поднимая над землёй. — А ты, я смотрю, дерзкий, сопляк, — он буквально выплюнул эту фразу, пропитанную ядом, в лицо Тецуи, который только сейчас смог как следует рассмотреть его лицо. Темные волосы, карие глаза, прямой нос, выделяющиеся скулы. — Хах, покажи ему, Риота, — сказал кто-то и названный как-то странно и пугающе усмехнулся. В следующую секунду Куроко бросили на асфальт, сумка, которая до этого висела у него на плече, упала. В очередной раз послышался мерзкий смех пьяной компании. По закону жанра, можно догадаться, что было дальше. Его пинали ногами, били кулаками, насмехались над его слабостью. А Тецуя не отвечал, лишь сильнее сжимаясь, чтобы хоть как-то защититься от ударов. — Вы только поглядите на эту ошибку природы, — сказал мужчина, которому он наступил на ногу, и взяв юношу за воротник рубашки, немного приподнял его над землёй. — Смотри на человека, когда к тебе обращаются! — рявкнул он и Куроко медленно и с опаской открыл глаза. На лице мужчины опять проскочила противная ухмылка. — И как вообще такие слабаки живут то, а? — Я — не слабак, — тихо ответил Тецуя и нахмурился, пытаясь не обращать внимания на то, что виски и щёки при изменении мимики болели и неприятно щипали, он чувствовал запёкшуюся на лице кровь. Из носа, который вероятно был разбит, капала кровь. Нижняя губа неприятно зудела, когда он говорил. — Чего? Что-что? Ох, прости, я не расслышал, — с притворным разочарованием в голосе ответил Риота. — Я — не слабак, — уже громче и более уверенным голосом ответил Куроко, вспоминая, как Аомине всегда защищал его, а теперь настала пора невидимке самому за себя постоять. — Слушай, ты, — начал Риота, в его голосе опять послышалось раздражение. — Никто. Слышишь? Никто не смеет мне перечить. Ты думаешь, что ты сильный, но это не так. Ты всего лишь сопляк, который и громко говорить-то с трудом может. — Ты считаешь себя самым сильным, но это не так, — ответил Тецуя и их взгляды пересеклись. В следующую секунду глаза Риоты буквально залились яростью и гневом, он одним рывком поднял юношу над землёй и крикнул: — Заткнись! Я даже думал над тем, чтобы не убивать тебя, но ты оказался на редкость раздражительным придурком. — Ты раздражаешь не меньше, — прохрипел Фантом, из-за того, что его держали за воротник, ему стало трудней дышать. Смысл слов Риоты дошёл до него не сразу, но Куроко думал, что тот лишь запугивает его. — Чёрт! Заткнись! Тецуя ожидал ещё каких-либо слов от Риоты, но тот молчал, а когда голубоволосый опустил взгляд, то понял почему. Из кармана мужчины что-то быстро блеснуло в темноте и в следующий момент Куроко почувствовал пронзающую боль в животе. — Вот и подыхай здесь за свою смелость, — довольным голосом сказал Риота и ушёл со своей компанией. Юноша дрожащими руками дотронулся до живота, осознав, что оттуда торчит нож, он упал на колени. Куроко посмотрел на свою руку, на которой была кровь. Парень зажмурился от боли, становившейся невыносимой, и завалился на бок. В глазах всё начало плыть, то, что находилось вокруг, становилось нечётким, а после и вовсе осталась лишь темнота…

***

Случилось то, чего Аомине больше всего боялся. Всего несколько минут назад ему позвонил его дядя, работающий в полиции, и сообщил о том, что Куроко везут в больницу, а это работнику полиции сообщили врачи скорой, приехавшие по вызову какого-то человека, который нашёл Тецую в переулке. Хорошо, что его дядя и Фантом несколько раз встречались, и первый смог запомнить внешность и имя лучшего друга своего племянника. Дайки как можно быстрее бежал в больницу, которая по случайному совпадению находилась сравнительно недалеко от парка, где он встретился с блондином. Точно, и как он мог не подумать об этом? Синеволосый достал телефон и на ходу начал набирать номер капитана. Акаши ответил спустя два гудка, Ас рассказал ему ситуацию как можно короче и понятнее и сказал, чтобы тот позвонил остальным и они приехали в больницу. Голос Сейджуро казался серьёзным, но Аомине был уверен, что тот тоже волнуется. Как никак, Тецуя стал им намного больше чем просто сокомандником. Тем, кто может дать совет, поддержать, когда нужно, и просто быть рядом. Так почему же в нужный момент с ним никого не было рядом? Даже Аомине — его лучший друг и Свет бросил его, плохо подумал о последствиях. И если с Фантомом что-то случится, то это будет только его вина.

***

Всё Поколение Чудес вот уже около часа сидело возле палаты, в которой находился Куроко и врачи. В этот мучительно долгий час в коридоре была напряжённая атмосфера. Каждый, без сомнения, думал, хотя, нет, молил о том, чтобы Фантом выжил. Тот, кто был не самым сильным из них физически, был с сильным духом. Его, казалось бы, невозможно было сломить. Игрок, ставший им отличным другом, способный поднять командный дух на небывалые высоты. Так почему же они не уберегли его? Не подумали о том, что в тёмное время суток для всяких бандитов более лёгкой «мишенью» являются слабые люди. А Куроко ведь даже отпор не может дать… Нет, Поколение Чудес ни в коем случае не обвиняли ни в чём голубоволосого. Если они кого и винили, то только себя. Чем больше времени проходило, тем сильнее они нервничали. Мидорима ещё чаще, чем обычно, поправлял очки, задумываясь о том, насколько у Тецуи серьёзная рана, и каковы шансы выжить, и время от времени смотрел на дверь палаты. Кисэ плакал, конечно, иногда он успокаивался, но смотря на дверь палаты, снова срывался. Момои, которой позвонил Аомине, тоже плакала, только в отличие от Кисэ, она плакала почти что безостановочно. Мурасакибара, казалось бы, сидел и смотрел безразличным взглядом перед собой, но он, конечно же, как и все, волновался за Куроко, просто не привык показывать свои эмоции, скрывая все переживания внутри себя. Аомине, кажется, чувствовал себя хуже всех, его одновременно одолевал страх за лучшего друга, злость на самого себя, и, естественно, чувство вины, свалившееся на него, словно лавина. Акаши выглядел, как всегда, сдержанно и серьёзно, но он, как и Ацуши, предпочитал скрывать свои эмоции, но иногда на его лице всё-таки проскальзывала грусть, сожаление, тоска. Когда послышался скрип двери, все мгновенно обернулись, из палаты вышел доктор, слишком хмурое выражение лица которого уже предвещало беду. — Что с ним?! — подорвался с места Аомине и уставился на доктора. — Я сожалею, — произнёс врач, поднимая взгляд на синеволосого. — Нет, нет, нет… — как мантру начала повторять Сацуки. — Скажите, что он жив! — крикнула она, слёзы текли из её уже красных глаз. — К-куроко-чии не мог умереть! — воскликнул Кисэ, заплакав ещё сильнее. — Потеря крови более двух литров при повреждении крупной артерии. Такой объём потери крови смертелен для человека, — проговорил доктор спокойно, а потом добавил: — Куроко-кун не выжил. Мне очень жаль. После его слов воцарилась напряжённая тишина. Аомине, стоявший напротив доктора, закрыл рукой глаза. Не сдерживаясь, он заплакал. Совесть и вина уже начинали грызть его изнутри. И правильно делали. Такому человеку вообще, наверное, не нужно жить… — Можно к нему в палату? — спросил Акаши, прервав молчание, голос его был ещё более серьёзным, чем обычно, даже каким-то холодным. Доктор только печально покачал головой. Поневоле, каждый из Поколения Чудес подумал: «А вдруг Куроко всё ещё жив? Вдруг это всё неправда?». Надежда, как известно, умирает последней. У Поколения Чудес она умерла в тот момент, когда Аомине, оттолкнув доктора, ворвался в палату. Сразу же за ним туда последовали все остальные, да так и замерли на пороге. На больничной койке лежал Куроко, или, можно сказать, то, что осталось от настоящего Фантома. Юноша был бледнее обычного до такой степени, что сливался с постельным бельем. Лицо, которое почти всегда выражало лишь спокойствие, сейчас было изуродовано: разбитая губа, синяк на скуле, запёкшаяся кровь под носом и у виска. На животе, который был накрыт стерильным материалом, было огромное кровавое пятно. — Тецу-кун! — крикнула Момои и подошла к кровати, опускаясь на колени и взяв его руку в свою, залилась слезами. Она просто не могла поверить, что эти глаза больше не откроются. Голубые омуты, в которых она каждый раз тонула, больше не посмотрят на неё с умиротворением. Куроко больше никогда не скажет ей: «Момои-сан, доброе утро». Она теперь никогда не почувствует неожиданное прикосновение к своему плечу, а после не услышит голос, говорящий с упрёком: «Момои-сан, ты слишком много работаешь, не перенапрягайся, пожалуйста». Она не сможет его обнять крепко-крепко, как любит она. Она, чёрт возьми, больше никогда не увидит своего любимого человека. У кого-то первая любовь заканчивается не взаимностью, а у неё… смертью. Как же больно, когда умирает очень близкий и дорогой тебе человек. Невыносимо… — Т-тец-цу, — заикнувшись, произнёс Аомине и подошёл кровати, как и его подруга, падая на колени и беря бледную руку в свою. — Я… Чёрт. Прости меня. Я…я не смог тебя защитить. Какой я тебе лучший друг? Это всё из-за меня. Прости, прости… — Дайки замолчал, сжимая бледную и более холодную, чем обычно, руку Фантома. Сердце просто разрывалось от боли, осознания своей никчёмности и жалости. Он никогда больше не увидит этих голубых глаз, смотрящих на него с радостью и уверенностью. Не услышит его уставший, но счастливый голос после матча: «Аомине-кун, отличная игра». Они больше никогда не стукнуться кулаками. Дайки не взъерошит голубые пряди, вызывая недовольство юноши. Не пообедает с ним на крыше, чувствуя укоризненный взгляд Тецуи, который говорил: «Аомине-кун, на крышу ходить нельзя». Не обнимет своего хрупкого лучшего друга в порыве радости после матча. Ничего из этого больше не случится. А всё из-за синеволосого. Если бы он не пошёл на встречу с Кисэ, то сейчас Поколение Чудес не сидели бы здесь, оплакивая Куроко. Ненависть к себе теперь, наверное, будет с ним всю оставшуюся жизнь, как и чувство вины. — К-куроко-чии, — проговорил Кисэ, подходя к кровати. Он никогда даже и подумать не мог о том, что в один день Фантома не станет. Так быстро может оборваться целая жизнь. В один момент одного из самых дорогих тебе людей может просто не стать. Тот, кто был ему сначала наставником, а после сокомандником и просто хорошим другом, умер. Блондин больше не сможет радостно обнимать Фантома, а тот больше не ответит ему: «Кисэ-кун, мне нечем дышать». Когда Рёте будет грустно или он просто устанет от всего, он не услышит тихие, серьёзные и искренние слова Тецуи: «Кисэ-кун, всё будет хорошо. Нужно просто верить в это». Или когда, например, после поздних и длительных фотосессий лёгкий форвард будет засыпать из-за усталости, Куроко не скажет ему: «Кисэ-кун, не спи, а то Акаши-кун увеличит твои тренировки». Одним словом — Тецуя всегда выручал его как мог, так почему же они не помогли ему? Если бы Кисэ не позвонил Аомине и не сообщил о куртке, они бы не встретились, и Дайки спокойно проводил бы невидимку до дома. Если синеволосый винит себя в этом, то и Рёта тоже будет жить с чувством вины. — Куроко, — сказал Мидорима и подошёл кровати. Они с Куроко не были настолько лучшими друзьями, как с Аомине, но тем не менее они хорошо общались. Несмотря на то, что Мидорима когда-то сказал, что рак и водолей несовместимы, Тецуя всё равно продолжал общаться с ним. Он, как и все из Поколения Чудес, не упрекал его за странное увлечение гороскопами, а наоборот даже интересовался. Он был единственным, кто спрашивал у него: «Мидорима-кун, какой у тебя сегодня день? Что за талисман?». Шинтаро, конечно же, рассказывал ему. Со временем даже талисманы покупать начал. Но теперь он больше не услышит заинтересованный голос Фантома. Он не будет теперь в магазине помимо талисмана для рака покупать ещё и для водолея. После уроков он не будет обсуждать с Фантомом недавно прочитанную книгу или любимых авторов. А ведь сегодня Оха-Аса говорила, что у водолеев случится что-то очень плохое, но на утренний вопрос Фантома про его гороскоп зеленоволосый лишь ответил, что всё хорошо, он просто не хотел расстраивать его, видеть в обычно спокойных голубых глазах печаль. А если бы он всё ему рассказал? Что если Куроко сейчас был бы жив? Мидорима и не заметил, как по его щеке скатилась слеза. Скорее всего, здесь есть и его вина. — Тецуя, — Акаши подошёл вслед за Шинтаро. Красноволосый посмотрел на лицо Фантома. Бледное, изувеченное, неживое… Пусть голубоволосый и был самым слабым в их команде, но это не мешало ему быть самым сильным духом. Да, паренёк не всегда мог выдержать тяжёлую тренировку, но основной состав видел, как Тецуя старается, пытается не показывать, что смертельно устал, хочет тренироваться дальше, несмотря на своё состояние. Он тот, кто недолюбливал, если не ненавидел, девиз баскетбольного клуба Тейко. Куроко всегда говорил, что победа не важна, если в команде нет слаженной работы. И Поколение Чудес с ним соглашались. И что теперь? Не будет больше ободряющих слов голубоволосого юноши перед матчем. Сейджуро больше не услышит тихих и серьёзных слов из уст Тецуи: «Акаши-кун, ты опять берёшь слишком много работы. Отдыхай хоть иногда». Эта ненавязчивая забота была приятна капитану. Но теперь этого не будет. Капитан не сразу заметил, как по его щеке скатилась слеза. Куроко убили и… Вдруг Акаши как будто осенило. Точно, как же он мог не подумать об этом раньше? Те, кто напал на Фантома, не останутся безнаказанными. Сейджуро точно найдет тех подонков и тогда они поймут, что не стоит трогать людей, которые дороги красноволосому. — Куро-чин, — проговорил Мурасакибара, подходя в кровати. Они с Куроко не то, чтобы очень хорошо общались, но и чужими людьми не были. Раньше Тецуя раздражал фиолетоволосого, первого хотелось раздавить, но, к сожалению или к счастью, Фантом его не боялся. Также он, как и Поколение Чудес, не видел в росте Ацуши недостатков, не насмехался над ним. И за это центровой был ему благодарен. Люди, которые ценили его и принимали таким, какой он есть, были ему, несомненно, очень дороги. Неужели он больше не увидит этих голубых, казалось бы, холодных, как лёд, глаз? Не поделится с невидимкой сладостями? Да, этого больше не будет. Как бы не было печально и очень жалко это осознавать. Неизвестно сколько времени Поколение Чудес провели вот так. Оплакивая Тецую, обвиняя себя, вспоминая все тёплые моменты с участием Фантома. Но всё хорошее когда-то заканчивается. И подтверждением этому стала смерть Куроко.