Мой воспитатель

      — Бу-будешь чай? — Сейчас, наедине, Тэхён не кажется альфе взрослым, 25-тилетним парнем. Краснеет, словно подросток.       — Бу-буду, — шатен передразнивает хозяина квартиры.       Чонгук, как только вошёл в квартиру, сразу же почувствовал его. Запах его омеги. Такой приятный, успокаивающий, напоминающий былые времена. Обстановка в чужой квартире ему нравится куда уж больше, чем в его. Уютно, по-домашнему привычно и местами немного замусорено. Так, как он всегда хотел бы жить. Обычной жизнью обычного человека. Никакой компании, никаких сделок и конференций, вставать в час дня не в пустом холодном помещении под названием «дом», а там, где тёплые руки обхватывают за оголённый торс, а губы аккуратно исследуют затылок. Вот как хочет Чонгук.       — У тебя очень уютно, — сидя на немного неудобном диване и смотря по сторонам, делает комплимент старший, — и запах хороший.       Тэхён на этих словах пуще прежнего краснеет, лезет рукой на самую верхнюю полку за сахаром, но не достаёт. Прыгает на носочках где-то минуту, каждые 3 секунды прерываясь на перерыв. Чонгук наблюдает за движениями своего парня, долго разглядывая его омежий зад. Он слегка виднеется, но чертовски привлекает похотливый взгляд.       — Чёрт, — шипит себе под носик Тэхён. Не может достать баночку с сахаром уже пару минут. Ким умный парень, уже бы давно подставил стул да и забрался на него ради того, чтобы взять нужное. Но не сейчас, когда к нему в гости впервые приходит альфа. Ну, то есть Юнги не считается.       Чонгук встаёт бесшумно с дивана, также тихо передвигаясь по направлению к кухне и подходит совсем близко к Киму сзади, кладя правую руку на худую талию, сжимая её сильными пальцами, а левой достаёт то, что так отчаянно пытался взять Тэхён. Откуда в старшем столько сексуальности? Никто не знает. Даже он сам.       Ким не решается повернуться, несмотря уже на то, что внутренний голос так и кричит «Обернись и поцелуй его». Но Тэхён стоит, оперевшись нижней частью тела о тумбочку, в то время как слишком грубая, немного шершавая рука сейчас так ласково и совсем трепетно оглаживает ровную кожу, что хочется растаять. Прямо здесь. Прямо сейчас.       — Думаю, — Чонгук делает короткую паузу, приближаясь к уху омеги, — тебе нужно это, — шатен негромко ставит баночку с сахаром на ту саму тумбочку.       Ким ничего не отвечает. Просто не успевает. Чон отходит обратно к дивану слишком быстро, так же, как и подошёл минутой ранее к нему.       — Может, закажем китайскую еду? Не хочешь? — старший копается в своём телефоне, что-то с интересом разглядывая.       — Можно, — Ким продолжает шебуршать на кухне, намазывая на печенья вишнёвый джем, — но мне интересно кое-что…       — Слушаю, — Чонгук, который вот уже минут 7 не отрывал своего взгляда от экрана мобильника, слишком резко и быстро переключится на белокурого.       — Где Соун?       — В доме.С горничными, — снова короткая пауза, — и охранниками, — пытается как можно реалистичнее улыбнуться Чон, но выходит у него такая же улыбка, как у Беззубика из «Как приручить дракона».       Чонгуку неловко из-за того, что он оставил младшего брата на работников, но ведь отец дал понять, что стоило бы уже обзаводиться семьёй. Не только мужем, но еще и собственными детьми.

***

      Еду привезли минут 20 назад, но к ней до сих пор так никто и не притронулся. Эти двое решили, что было бы забавно поиграть в карты. И всё бы ничего, если бы Ким в шутку не заикнулся о том, что веселее было бы, если бы они играли на раздевание. Пока Тэхён хорошо справляется, потому что Чонгук сидит с голым торсом, в штанах и одном носке. Ещё три партии и старший останется лишь в том, в чём папа родил.       — Это не честно Ким Тэхён, — Чон закрывает свою красивую грудь руками, складывая их так, как раньше хоронили фараонов в древнем Египте, — ты должен был мне сказать, что так хорошо играешь.       А омега сидит, и честно говоря, не понимает, как смог выиграть у кого-то 4 партии подряд. Он настолько плох в картах, что даже если бы люди играли в открытую, он всё равно бы проиграл. Да даже если посадить трёхлетнего ребёнка и Тэхёна, явным победителем окажется первый.       Внутренняя омежья сущность ликует. Он хоть в чём-то лучше альфы, или же Чонгук просто слишком хорошо притворяется плохим игроком.       — Ты хочешь, чтобы я и штаны снял? — Ким уже вошёл во вкус, так почему бы нет?       — А ты этого не хочешь? — блондин играет бровями и играет на нервах. Очень старательно, именно так, как всегда умел. Раз в год можно и показать настоящего себя, так ведь, Тэ?       — Вот это что-то новое, — Чонгук расстёгивает ремень на джинсах, звеня дорогой бляхой, — только запах свой прибереги, как только увидишь запретное, хорошо?       Ким смеётся открыто и думает, что только этот альфа вызывает у него такие эмоции. Как только Чонгук, встав с нагретого пола, начинает стягивать с себя джинсы в облипку, Тэхён, откровенно говоря, подвисает, всматриваясь в красивые пропорции и идеальные ноги. Омега пытается найти хоть один изъян, но не находит, ползёт глазами выше, поближе к торсу, останавливаясь на… кхм. Да, на том самом. Щёки начинают краснеть из-за этого, потихоньку подступает возбуждение, из-за которого его собственные феромоны перестают поддаваться контролю. По маленькой квартире за несколько недолгих секунд распространяется запах моря, сливаясь воедино с запахом лесного альфы.       — Ну, а я же тебе говорил, — Чонгук улыбается самодовольно, правой рукой поправляя взъерошенные пряди, — а теперь поиграем, — самодовольная улыбка стирается с красивого лица, а ей на смену приходит игривая, чересчур пугающая даже.

***

      — Ты специально, да? Специально ведь! — кричит Ким, кутая ноги в большую безразмерную майку.       — Омеги уж очень наивные, — шатен потирает ручки, собственнически смотря на парня, — смотри, я сижу почти нагишом, а на тебе всё еще есть майка. Это не честно. Я выиграл, так что поторопись и избавься от ненужной тряпки.       — Не буду снимать, — Тэхён отворачивает лицо к окну, приподнимая подбородок и закрывая глаза.       — Тогда я сам сниму её с тебя, — альфа подползает быстро к Тэхёну, который, успев среагировать, попытался сбежать, но его благополучно притянули обратно за лодыжку, наваливаясь почти голым телом сверху, — или ты сам, или я её прямо сейчас порву.       Тэхён мямлит что-то неразборчиво, продолжая говорить, что это вообще-то их первое свидание, а он приличный и не раздевается при первом встречном, и вообще, Чон, кажется, забыл о том, что такое личное пространство.       — Омеги напоминают мне лис, — шатен тянется по всему омежьему телу вверх, останавливаясь у ворота серой майки, — такие же хитрые, — Чон хватается покрепче и уже хочет начать рвать мешающую вещь, но его останавливают тёплые ладони Кима, которые нежно ложатся на большие руки, нежно поглаживая и пытаясь ослабить хват парня.       Чон на несколько секунд слабеет, забывая то, о чём говорил секунду назад. Поэтому именно сейчас Ким Тэхён сидит на его торсе своей чуть виднеющейся задницей и продолжает смотреть, как обычно смотрят первые места на вторые.       — Альфы - самые настоящие волки. Сильные, умные, но когда рядом с ними их волчица, - обычные пёсики, — Ким торжествует. Майка на нём, а Чонгук под ним.       — Со мной рядом лис, — Чонгук опять возвращает Тэхёна в прежнее положение, подминая его под себя, и крадётся блудливыми руками под майку, — так что я буду немного внимательнее обычных пёсиков.       Старший крадётся ладонями всё выше и выше, изучая каждую ложбинку на красивом теле, каждый шрамик и каждый недостаток. Чон нащупывает немного набухшие соски прикасаясь к ним с большим трепетом, вырывая из уст тихий, но такой сладкий стон. Ким обхватывает ногами торс альфы, прижимая того ближе к себе.       Альфа в нескольких миллиметрах от губ Тэхёна, которые шепчут, что на первом свидании он сексом не занимается. Да и вообще он им не занимается.       Интимную обстановку нарушает только что вошедший Чимин со своим: "Какого хера твоя дверь опять не закрыта". А потом, увидев разложенного на полу полуголого Тэхёна и такого же полуголого альфу, быстро разворачивается на пятках, ударяясь носом о стену.       — Не хотел мешать. Уже ухожу. Пока.       — Стоять, — командует Тэхён, сбрасывая с себя альфу, — стучать надо.       — Почему я должен стучать в собственную квартиру? — Чимин морщится, как это делают люди в фильмах, всё также глядя в никуда.       — Можешь поворачиваться, я одет, — Чон застёгивает собачку на штанах и подходит к Тэхёну, кладя свою руку на его плечо, — ты не хочешь одеться? — шепчет он Киму, ибо тот всё ещё в одной майке и трусах.       — А сам? Надень кофту или толстовку, не знаю, видно же всё, — Ким водит рукой по кубикам на животе, — оденься живее, — Тэхён толи шепчет и кричит одновременно.       — Ревнуешь? — разговор парочки нарушает повернувшийся Чимин, — вы разговариваете так, словно встречаетесь уже 7 лет, а до этого знали друг друга 4 года.       — Ты же сегодня у Юнги должен был остаться.       — Мы расстались, — как-то безразлично кидает красноволосый.       — Пятый раз за несколько дней, — Ким закрывается ладошкой и шепчет это Чонгуку так быстро, как только может.       — Я слышу тебя.

***

      В комнате Кима уютно. Большая кровать, пропитанная его запахом, дубовый шкаф, письменный стол с кучей бумаги, а в углу стоит ротанговая корзина для белья. Мало грязной одежды, что значит, что омега очень чистоплотный.       — Можешь остаться у меня, если хочешь, — Ким переступает через себя, предлагая парню переночевать в его комнате, в его кровати, да и еще, скорее всего, с самим владельцем в обнимку.       — Как-нибудь в другой раз, хорошо? Завра нужно отвезти Соуна в садик, да и я ему сегодня обещал вернуться домой. Сказал, что ни за что не оставлю его с ночными монстрами наедине. Но майку тебе всё же придётся снять.       — В нашу первую брачную ночь, — Тэ опять ляпнул то, что обычные люди называют бредом.       — В первую, так в первую, — Чон смеётся заливисто, наблюдая искоса за Кимом, — время уже позднее, пошли проводишь меня?       Тэхён решает выйти на лестничную клетку именно так. В одной майке и трусах. Ну, а что? Он чудик, не следящий за тем, что и кому говорит. Так что можно и проветриться.       — Спасибо за вечер, Тэхён, — Чонгук обнимает крепко, заставляя немного подняться на цыпочках, обвивает талию большими руками и целует в висок, попутно вдыхая полюбившийся запах, — до завтра.       Чон уже уходит, наступая ногой на первую ступеньку, но руки, что сильно сдавливают грудную клетку, не позволяют двинуться дальше.       — Я рад, что ты у меня есть, — Тэхён стоит босыми ногами на холодной плитке, всё больше жмётся к альфе, пытаясь насытиться запахом, но выходит плохо. Сколько бы не вдыхал, всё равно мало. А Чон звёздочки перед глазами считает. Потому что Тэхён - это чудо, подаренное Богом. Тэхён слишком сладкий, такой, что не хочется делиться. Первый из всех, кому не нужны деньги, а нужна искренняя любовь. Первый и единственный, кто сказал слова, заставляющие сердечко альфы трепетать, словно ему на рождество подарили подарок, о котором он просил на протяжении 27 лет.       — Я тоже, — шатен разворачивается к Тэхёну лицом, подхватывая того на руки, ибо пол очень холодный, прижимает горячую спину к ледяной подъездной стене и впивается в манящие губы своими, врывается языком глубже, надеясь передать этим поцелуем не всё, но хотя бы малую часть того, что чувствует к парню. А омега же смело отвечает, всасывая чужой язык, как его на словах учил Чимин, гладит широкую спину ладонью, а другой пятернёй зарывается в волосы, чуть сильнее притягивая к себе.       Прошло несколько соседей, но Киму плевать. У него любовь и бабочки в животе. У Кима болезнь. Болезнь по человеку.       — Завтра мы идём на ужин втроём. Я, ты и Соун. Расскажу ему, что мы встречаемся.       — Угу, — упираясь немного вспотевшим лбом о чужой, произносит Тэ.       — А теперь домой, — Чонгук возвращает младшего к двери и ставит на коврик возле неё, — заходи, — альфа целует в губы, но уже не по взрослому, ждёт, когда прекрасная задница будет уже в квартире и только потом уходит, оставляя после себя лесной запах вперемешку с солоноватым морским.