Мой воспитатель

      За окном многоквартирного дома начинает бурлить жизнь. На часах 4:36, а Тэхён всё никак не может уснуть. Возможно, что это из-за волнения о предстоящем дне, или же, может быть, из-за слишком прекрасного альфы, что сейчас лежит, прижавшись сильными руками к торсу своей омеги. Да, определённо из-за Чонгука.       И даже его слова о том, что скоро приезжают его родители, и он планирует познакомить их с Тэхёном не волнуют омегу больше, чем почти что обнажённое тело рядом. Согласитесь, вас бы тоже колыхало каждый раз, когда даже кончики ресничек возлюбленного касались вашего тела.       — Ты у меня такой сексуальный, — поворачиваясь в сторону коренастого парня, шепчет Тэхён, — красивый, честный, храбрый... заводящий, — Ким ухмыляется, проводя кончиками длинных пальцев по груди альфы.       — А ещё что? — внезапно пробудившийся ото сна Чонгук, наверное, знал, когда нужно проснуться. По его ровной коже пробежал табун мурашек, принося с собой некое наслаждение от прикосновений его омеги, — и почему ты остановился? — сонно бубнит Чон, открывая правый глаз и смотря им прямо в лицо Тэхёна.       — Ты скотина, Чон Чонгук, — омега переворачивается на другой бок, убирая чужие руки с собственного торса. Тэхён не злится, совсем нет. Тэхён стесняется того, насколько нелепо он выглядел, когда щупал Чонгука за грудь в то время, когда сам альфа "спал". Это можно считать домогательством.       — Эй, да ты чего, — притягивая к себе поближе и целуя в белёсую макушку так сладко, как может только сам Чонгук, спрашивает парень, — я не хотел тебя обидеть, моя вишенка, — Чон подминает под себя Кима, закидывая на него ноги и впечатывая в дорогой матрас.       Тэхён любит Чонгука. Да, смешно будет звучать. Многие скажут, что полюбить за неделю невозможно. Ким поспорит. Он влюбился в Чона всего лишь за одно мгновение. Когда их глаза пересеклись, а в носу приятно отдавались ароматы прелых деревьев и разных ягод.       — Я зацелую тебя, если не ответишь мне, — Чон тянется к лицу Кима, — понял?       — Тогда буду молчать до конца жизни, — Ким поворачивается к Чонгуку, цепляясь длинными руками за шею и утыкаясь маленьким носиком в место около ключицы.       Шатен смеётся, но тихо, чтобы не разбудить маленького Соуна.       — Хочешь, чтобы я целовал тебя до конца жизни? — альфа гладит блондинистую голову, зарываясь пальцами в пряди и ероша их специально.       Тэхён, лёжа у сердца, отчётливо слышит, как быстро оно стучит. Вот-вот и выпрыгнет.       — Хочу, — омега невесомо касается губами тела Чона, заставляя его реагировать на ласки, — очень хочу, — Тэхён кусает собственные губы, седлая Гука, словно жеребца, — хочешь я тебе признаюсь кое в чём, — омега смотрит сверху вниз, отмечая, что эта позиция ему нравится больше. Воздуха в лёгких становится меньше, когда Чон сжимает хрупкую талию своего парня, вжимая пальцы в идеальную кожу и оставляя на ней красноватые пятна. Тэхён скулит негромко, выводит узоры на широкой груди и цепляется за немного порозовевшие соски Чонгука.       — Попробуй, — Чон притягивает омегу за бока, целуя в шею и плавно переходя ниже, пробираясь руками под свою майку к телу Тэхёна, — ну так что там?       Тэ не убирает рук с альфы, продолжая играться с телом, ища те самые точки. В комнате запахи смешиваются, создавая идеальный аромат. Не для всех, возможно. Но уж точно идеальный для тех двоих, которые в данную минуту заняты лишь друг другом.       — Я тебя, кажется, люблю, — Ким шепчет так тихо, будто боится, что его могут услышать. Дыхание на миг спирает, а зрение уходит на ноль. В темноте два тела исследуют друг друга, забывая, что всего через две комнаты от них в своей кровати тихо посапывает ничего не подозревающий Соун.       Чонгук теперь не уснёт. И за эту бессонницу будет расплачиваться Ким. Натурой.

***

      — Дети, мы дома, — ровно в 9:30 раздался громкий голос старшего омеги, — вы где? — Усон поднимается вверх по лестнице, скользя руками по любимым перилам.       — Папа приехал, — через минуту из комнаты вылетел Соун, — как съездили, па? — малыш тянет ручки к Усону, улыбаясь своей шикарной улыбкой, так похожей на Чонгукову.       — Я вообще-то тоже приехал, — из-за спины мужа вышел Воныль, прерывисто дыша и хватаясь за сердце, — о, Боже. Столько вещей набрали, как будто уезжали не на 2 недели, а на 2 года, — альфа бурчит, буравя тяжелым взглядом Усона.       — Будешь много кряхтеть, морщины появятся, — омега обнимает своего сынишку, прижимая за голову к сердцу и целуя в макушку, — я так соскучился, Соун~а.       Усон не отпускает мальчика, всё теснее жмёт к себе и улыбается, радуясь, что с его чадом все в порядке. Все те дни, которые они провели вдали от дома, у бедного Усона сердце как будто не на месте было. Да, много охраны и прислуги, да, это не дом, а замок на вершине горы. Но маленькие страхи всегда закрадываются в голову, раздуваясь в нечто большее.       — А где твой брат, сынок? — Воныль, успевший откатить все чемоданы и отнести сумки в их с Усоном комнату, обратился к довольному мальчику, — он же не оставил тебя одного?       Соун засмеялся заливисто, представляя, что сейчас могло бы быть, если бы Он сказал, что Чонгук тут вообще не появлялся.       — Он спит в своей комнате, — Со улыбается хитро, не говоря больше ни слова.       Воныль, никогда особо не отличавшийся своей аккуратностью, забегает в комнату альфы, открывая дверь так шумно, что лежавший в кровати Тэхён подскочил, ударяясь головой об один из прутьев.       — Пардон, — старший альфа тянется к дверной ручке, утягивая её за собой, и радостно улыбается, повернувшись к мужу, — он там не один, представляешь…       Глаза старшего округляются, выпучиваясь в дверь. Усон тыкает на неё пальцем и играет бровями, а потом с нежностью обнимает мужа.

***

      Ким быстро чешет глаза, обращаясь к всё ещё спящему Чонгуку. Тот, в свою очередь, лениво переворачивается на бок, чтобы видеть Тэ и тянет его на себя, обнимая.       — Это кто был? — Ким обнимает в ответ, зарываясь пальцами в пряди. Тэхён обводит глазами лицо своего парня, приближается к нему совсем близко, будто хочет, чтобы весь его морской запах передался Чону.       — Родители приехали, кажется, — Гук целует Кима в губы, кусая за язык.       — Эй, ты чё делаешь? — Тэхён шлёпает Чона по груди, оставляя свой отпечаток, а потом тянется ладонью ко рту, болезненно шипя.       — За то, что утром издавал такие звуки, — Чонгук скользит руками по голому телу, оставляя ладони на голой заднице и сжимая её, — надо выйти поздороваться.       Тэхён обиженно дует губы, специально царапая спину Чонгука. Утром был его первый раз, а альфа даже не щадил бедного Тэ.

***

      С кухни приятно пахло фирменными папиными тостами с клюквенным сиропом. Живот Тэхёна начал урчать сразу же, после того, как тот, выйдя из ванной уже совершенно другим омегой, начал аккуратно спускаться по лестнице, прислушиваясь к разговорам, доносившимся из столовой.       — И у вас это серьёзно или ты только из-за нас с ним встречаться начал? — Тэхён, если честно, чуть не навернулся, услышав эти слова. Может ли это быть правдой? То, что Чон просто хочет поиграться, а потом возьмёт и бросит.       Чонгук долго не отвечал. Наверное, обдумывал все слова которые хотел бы сказать сейчас всем. Тэхён, который всё это время стоял под дверью, очень надеялся на то, что Чонгук не очередной козёл, которому бы в постель затащить, переспать да и выкинуть, как испорченный презерватив.       — Я хочу, чтобы он жил со мной, — Чон громко хлюпает горячим кофе с молоком, глядя прямо на отца, — я хочу, чтобы он будил меня каждое утро, — альфа разрезает тост, неприятно скребя ножиком по тарелке, — чтобы он засыпал рядом, — Гук накалывает на вилку кусочек, сразу же отправляя в рот и тщательно пережёвывая, — я хочу, чтобы папа научил его готовить такие же отпадные тосты, чтобы Тэхён мог готовить их нашим детям.       У Кима ноги ватными становятся, когда он слышит последние слова. Тэхён ползёт по стенке, еле-еле перебирая ступнями в носках по кафельному полу. У омеги бабочки в животе, а ещё ком в горле.       — Доброе утро, — в дверном проёме показывается блондинистая макушка Кима, — извините за вторжение. Мне приятно познакомиться, — не отходя от двери, тараторит Тэхен, — я – Ким Тэхён, мне 25 и я работаю воспитателем в детском саду, куда ходит Ваш младший сын. Очень приятно познакомиться, — Ким кланяется в 90 градусов, продолжая стоять там, где стоял.       — Боже, проходи кушать, — старший омега тянет младшего за рукав Чонгукова свитерка, усаживая влюблённых рядом, — позаботься о нашем сыне. Хоть он и выглядит взрослым, попрежнему остаётся ребёнком. Прямо как его отец, — Усон смеётся в руку, получая слабый шлепок от мужа по заднице.       — Добро пожаловать в нашу семью, Тэхен~а, — Воныль протягивает руку для рукопожатия, но вместо этого получает лишь крепкое объятие и тихий шёпот о том, насколько Тэ любит его сына, — надеюсь, что вы нарожаете мне много внучат, — альфа смеётся по-доброму, глядя на своего уже третьего «сына» и мигает одним глазом Чону, будто говоря, что тот сделал правильный выбор.       Соун, всё это время поедавший еду, наконец подал голос, говоря, что сегодня можно устроить семейный ужин.       — Я сидеть нормально не могу. Мой зад из-за тебя болит, — хнычет на ухо Чона Тэхён, прося ласки. Чонгук целует в висок аккуратно, поглаживая плечи и смотря прямо в глаза.       — Привыкай, — альфа чмокает Тэ в губки, слизывая остатки клюквенного сиропа, — это я ещё не в полную силу, — Гук самодовольно ухмыляется, а после корчится, получая лёгкий удар по ноге, — заделаем сегодня деток? — Чонгук смеётся, прижимая Тэхёна к себе и смотря на довольные выражения лиц родителей.       В этой семье всё будет хорошо. Наверное…