Мой воспитатель

      Когда лучшие друзья Чона говорили, что их беременные омеги просто сущие дьяволы, он им никогда не верил. Даже когда говорили, что они могут запросто разрыдаться на пустом месте, а потом обвинить тебя.       — Я знаю, что ты меня разлюбил, — пускал горькие слёзы на тёплый пол Ким, каждый раз елозя по глазам руками, — я потолстею, стану, как коровка, и ты начнёшь смотреть на других привлекательных парней.       Чон закатывает глаза. В последнее время это он делает постоянно. Глупые мысли Тэ и не до такого доводили. На прошлой неделе он заставил альфу спать в зале только потому, что из-за душа от него пахло чем-то сладким.       — Я буду любить тебя всю оставшуюся жизнь, — Чонгук не без труда поднимает омегу на руки, потому что тот немного прибавил в весе, целует в мягкую шею, аккуратно подбираясь к их с Кимом кровати, — ребёнка, которого ты мне подаришь. Я должен целовать твои ручки и ножки за то, что у меня есть такой потрясающий муж…       Тэхёну заметно льстит такое обращение к себе. И Чонгук готов поклясться, что бывший Ким и нынешний Чон скандалит именно для того, чтобы его похвалили, сказали какой он сладкий мальчик и вообще переубедили, что он толстый. Он не толстый, просто кость широкой стала.       Тэ начинает говорить откуда-то издалека. О том, что он уже устал сидеть в четырёх стенах, скучает по «свободе», хочет выпить горячий шоколад и вообще-то давно не виделся с Чимином. Пепельноволосый омега хнычет своему альфе на ухо, говоря что безумно хочет маринованную черемшу. Чонгук смеётся, тепло глядя на капризного парня.       Омега, когда его муж уходит, чтобы одеться во что-нибудь потеплее и поехать искать черемшу, быстро вытаскивает мобильник из-под подушки, набирая уже выученный наизусть номер друга.       — Алло… — доносится с другого конца сонный голос, — что случилось, Тэхён?       — Ты не хотел бы ко мне приехать? Можешь и Юнги с собой взять, поговорят с Чонгуком, — омега улыбается краями губ, думая о том, что друг точно приедет, но…       — Ты видел который час, — задавая вопрос, пытается не заснуть красноволосый, — сегодня в обед приедем, а сейчас я очень устал и хочу спать, Тэхёна.       После разговора Чон смотрит на мобильный телефон, отмечая, что уже 2:36, а Чонгук, как бы поехал за черемшой.

***

      Когда альфа возвращается домой, то видит перед собой самую милую, но в тоже время обычную картину: Тэхён уснул на диване в обнимку с подушкой Чонгука, которую нагло стащил с их кровати. Чон старший уже очень давно заметил привычку любимого засыпать с чем-то, обнимая. Чаще всего это был сам брюнет. Но, когда его не было рядом — работа этому виной — омега брал любую вещь, которая пахла, как его муж и просто засыпал. По другому не получалось…       — А завтра он захочет шоколад с морепродуктами, — шутит Чон, смеясь с собственных мыслей, сказанных вслух.       Выкладывая черемшу в глубокую тарелку, альфа попутно готовил завтрак любимому. Потому что времени, чтобы найти то, что хотел Тэхён, понадобилось много. Объездив весь Сеул и поспрашивав у родителей и нескольких знакомых, где в такое время можно раздобыть нужное лакомство, Чон понял одно. В этом городе нет сумасшедших, которые будут торговать ЧЕРЕМШОЙ до 3 часов утра. Поэтому пришлось ехать в Кури.

***

      Уже с утра Тэ начинает канючить. Сейчас он не хочет черемшу, потому что она не свежая. Он хочет яблочный пирог и холодный кофе. Чонгук закатывает глаза, затягивая галстук потуже и имитируя повешение.       — Я сейчас закажу пирог и кофе, хорошо? — Чон притягивает мужа за талию, — если что-то захочешь, то просто позвони мне, — Тэ кивает, обнимая альфу напоследок, — ты уверен, что не против того, чтобы я пошёл на работу? Если против, я останусь с тобой и Сынкваном.       Тэхён даже не удивлен, что муж уже дал их ребёнку имя.       — Нет, любимый, езжай. Сегодня к нам Чимин с Юнги придут, так что я даже соскучиться не успею, — младший встаёт на носочки, ослабляя галстук на шее и целуя в губы, — только не задерживайся, хорошо?       — Да, мой мальчик. И скажи Юнги, чтобы не курил в квартире.       Чонгук уходит, так и не увидев тёплую улыбку своего омеги.

***

      До обеда время Тэхён проводит очень скучно наедине с собой и своими мыслями. Он думает о том, больно ли рожать, потому что в фильмах много раз видел, как омеги умирали во время или после родов от болевого шока. Чон думает о том, куда можно будет поехать на отдых, когда малышу исполнится хотя бы годик. И что будет, если их мальчик окажется бетой или омегой. Тэ знает, что альфы реагируют недовольно на то, что их сыновья — не альфы. Но Чонгук ведь не такой, да?       Громкий звонок в дверь прервал раздумья Чона, заставив аккуратно подняться с мягкого дивана в гостиной и скинуть с массивного животика приятный на ощупь серый плед.       Чимин залетает быстрее, чем дверь успевает открыться до конца. Рыжий обнимает своего друга так, словно не видел не несколько недель, а целую вечность. Маячивший сзади Юнги проходит в холл не так быстро, как его парень, но, когда всё же оказывается в квартире, так же сильно обнимает беременного омегу.       — Ты так сильно поправился, — немного ухмыльнувшись, шутит Мин. Он протягивает белую, словно снег, руку к животику, кладя её в районе пупка. Юнги аккуратно гладит его, говоря, что будет лучшим дядей этому ребёнку, хоть и неродным.       Чимин идёт с беременным под ручку, пихая Юну свой черный рюкзак, пальто, шарф и шапку. Кричит, чтобы он приготовил им с Тэхёном чай. Желательно с женьшенем. Альфа даже не возражает. Но видно, как напрягаются его скулы от сильно сдавленной челюсти, а на шее играют желваки.       — Что это с ним? — искренне не понимает поведения черноволосого Чон. Он никогда бы не позволил Чимину ТАК собой помыкать. Никакого уважения, а он, вообще-то, старше, — это точно наш Мин Юнги?       Пак хихикает в ладошку, становясь похожим на нашкодившего щеночка, а после короткой минуты молчания рассказывает об их последней ссоре, когда виноват был Чимин, но каким-то образом выбрался сухим из воды, обвинив во всех смертных грехах альфу, так ещё и расплакался в придачу.       — Я хочу ему ещё рассказать кое-что. Новость важная, и этот баранчик слава Богу ещё ничего не понял, — омега кладёт ноги на кофейный столик, заглядывая в глаза Тэхёна. Чимин почти на 100 процентов уверен, что тот понял всё сразу, как парни зашли к нему на порог.       — И сколько уже? — Тэ улыбается, как мартовский кот, оголяя ровный ряд зубов.       — Две с половиной недели. — Пак пищит, Чон пищит, а Мин Юнги почти что хнычет. Потому что мало того, что разбудили в 13 часов утра, так ещё заставили тащиться в центр города с окраины. Черноволосый альфа ненавидит просыпаться так рано, тем более тогда, когда работал почти до 5 утра.       — Что две с половиной недели, Чимин? — если бы Мин пришёл на пару секунд раньше, то своим умным мозгом сам бы допёр, что значит это «две с половиной недели». Но, так как «везение» не второе, не третье и даже не 26 имя альфы, он остаётся в полном незнании. По крайней мере на ближайшие часа 3.       Чимин отнекивается, скользя взглядом по шикарным шторам в квартире Чонгука, после говоря Юнги, что им бы тоже не помешало бы купить в теперь их квартиру похожие. Не цветом, а материалом. Тем более Юнги не любит, когда утром солнце в глаза светит.       Пока омеги разговаривали между собой обо всём подряд, Юн успел сходить в гостевую комнату и вздремнуть. Ещё около двух месяцев назад, когда черноволосый познакомился с Чонгуком, второй предложил им с Чимином остаться у них с ночёвкой. В тот вечер альфа спал, как убитый. Эту мягкую кровать и атласное постельное бельё цвета молочного шоколада…

***

      — Я подумал, что ты проголодаешься, — Чон притягивает мужа к себе, целуя холодными губами, создавая контраст температур их тел. А затем быстро отстраняясь, потому что он только с холода, а заразить Тэхёна совсем не хочется, — поэтому купил тебе разных вкусных штук. Они скоро прибудут и как раз покушаем все вместе.       После Тэхёна Чонгук подходит к Чимину, который с теплотой и нежностью наблюдал за всем со стороны, тоже обнимает, но уже по-дружески, целует в щёку, говоря, что он немного поправился.       — А Юнги где? — Чон обводит взглядом квартиру, но присутствие Мина так и не замечает.       — Спит, — фыркает Пак, закатывая глаза, — будущий отец моего ребёнка спит даже чаще, чем дышит.       — Тэхён-а, Чимин-а, я за ним схожу, а вы пока расставьте тарелки и приборы. Поужинаем. Вы проголодались.       Чонгук спокойным шагом направляется к гостевой комнате, но не доходит, обнаружив Мина в ванной умывающимся. Он красный от чего-то, немного растерянный и совсем капельку испуганный.       — Всё нормально? — Чон переживает за состояние товарища, кладя большую ладонь на лопатку и обеспокоенно поглаживая.       — Ребёнок… это правда? У меня будет ребёнок? — растерянный взгляд в одну секунду сменяется счастливым, а красные от налитой крови щёки растягиваются в довольной улыбке, — Чонгук, я папой стану! — Мин кричит, хватаясь за собственные волосы, чтобы убедить себя самого, что это не сон.       Чон с теплотой наблюдает будущего папашу, думая, что он выглядел примерно также, когда Тэ рассказал ему хорошую новость.       — Он тебе пока не говорил, как я понял. Но как ты сам мог не заметить? — Чонгуку правда интересно это знать. Потому то изменения были на лицо. Чимин немного поправился, у него появился второй подбородочек. Водолазки, из которых он не вылезал ранее сменили широкие свитера Мина. Животик совсем чуть-чуть округлился. И самое главное — от Чимина пахло не только его и Миновым запахами, присутствовал третий аромат, пока ещё нераскрытый, но достаточно ощутимый. Чон смеётся со своих мыслей, потому что сначала не видел изменений в своём муже., но спустя некоторое время, сравнивая все, обращая внимание на каждую мелочь, начал понимать и улавливать самое тонкое.       — Я вижу его только вечерами. Выходные мы спим и едим. Когда мне замечать? — недоумевает Юнги, снова умываясь ледяной водой.       — Идём, горе-пап. За ужином всё и решим…