Глава 6. Преступления
14 октября 2018 г., 16:22
***
Улица встретила холодным колким ветром, который царапал щеки и нос, заставляя морщиться от дискомфорта. Снегопада не наблюдалось, вместо обилия пышного снега с неба падали мелкие колючие снежинки, больше походившие на замаскировавшиеся льдинки. Нориаки натянул на нос синий шарф, хмурясь, чувствуя, как от холода начинает ныть переносица. Шагающий рядом Джотаро, по всей видимости, даже и не мерз в своем застегнутом черном гакуране, который мало чем отличался от его летнего варианта, хотя хозяин рьяно утверждал, что различия между зимней формой и летней видны явно. Зимний гакуран Куджо был таким же черным, правда, на воротнике не висела огромная нелепая цепь, да и сама форма выглядела внешне пышнее, что явно указывало на то, что та была теплой. Снег мирно хрустел под подошвой зимней обуви в такт шагам. — Так куда мы идем? — подал голос Нориаки. Они шли молча уже минут семь, и ни у Куджо, ни у Какёина явно в голове не было четкого маршрута, куда именно им стоит направляться. Услышав вопрос Нориаки, Джотаро задумчиво хмыкает, поправляя козырек упавшей на глаза кепки. — Не хочется в такую погоду идти особо далеко, — протягивает он, оглядываясь вокруг. — Можем дойти до того небольшого торгового квартала, который через несколько улиц отсюда, — предлагает Какёин, стряхивая с рукава своего тёмного зимнего пальто снег. Соглашаясь, Джотаро утвердительно кивает, пряча руки в карман, почувствовав, как от холода начинают болеть костяшки пальцев. — Как раз недалеко от моего дома, — ни к месту комментирует Куджо, небрежно пожимая плечом. Какёин, услышав это, поворачивает голову в сторону Джотаро, смотря на того заинтересованно и с явным любопытством. — Здорово, — не находя слов лучше, отвечает Нориаки, прикрывая глаза и улыбаясь. Куджо мельком улыбается краешком губ в ответ, приковано глядя на сияющего Нориаки, у которого розовели от холода щеки и кончик носа, а светлые рыжие ресницы ярко выделялись на белом фоне и контрастирующей с ним одежде Какёина. Понимая, что слишком долго в приятном оцепенении сверлит Нориаки взглядом, Джотаро резко отводит взгляд, пряча тот и не желая привлекать внимание. — Слушай, — начинает Куджо, замечая, что неловкая пауза затянулась. — Если бы у тебя была возможность ежедневно использовать стенд, то как бы ты это делал? Заинтересовавшись вопросом, Нориаки задумчиво хмурится, потупив взгляд, слегка насупившись. Джотаро даже кажется, что он слишком озадачил Какёина вопросом, из-за чего уже решает было отмахнуться и сменить тему, но Нориаки, помолчав еще секунды три, отвечает: — Думаю, я бы мог перемещаться с помощью него. Неуверенно вскинув брови, Куджо лишь протягивает вопросительное «а», не совсем понимая, о чем именно толкует его друг. Спохватившись, Какёин краснеет, смущенно отмахиваясь. — Ну, знаешь, с помощью лент я бы мог забираться на деревья и сидеть там, или же на крыши домов, так что даже не надо было бы искать ключ, который открывает дверь на чердак, — невнятно тараторит Какёин, стесняясь собственных слов и пытаясь наскоро пояснить Куджо. Еще больше нахмурившись, Джотаро всем своим видом показывает непонимание, чем еще сильнее вгоняет Какёина в краску, заставляя того неуверенно поежиться, прикусывая нижнюю губу. — Знаю, это звучит крайне странно, — Нориаки нервно усмехается. — Просто я всегда чувствовал себя будто скованным в движениях, ибо понимал, что мог бы спокойно забираться на крышу собственного дома с помощью стенда и сидеть там, прячась от окружающих, но это бы вызывало уйму вопросов у моих родителей. Мог бы сидеть на верхушках деревьев, и мне бы даже не пришлось нелепо карабкаться по ним, обдирая кожу ладоней, — Какёин воодушевленно вдыхает, входя в раж. Не смея прерывать рассказ Нориаки, Джотаро лишь одобряюще хмыкает, позволяя Какёину продолжить. — С детства любил лазить по деревьям, и как-то лет в шесть я чуть не упал с верхушки большой яблони, что росла у нас в саду, но благодаря стенду смог зацепиться за ветки и не разбиться. Мать же сочла этот случай чистой удачей, а я тогда впервые понял, как бы сильно я мог облегчить себе жизнь даже в таких детских забавах, если бы меня принимали таким, какой я есть. Я ведь мог бы спасти столько разбитых чашек на кухне, которые падали у матери на пол из-за усталости и невнимательности, мог бы не допустить перелома ноги у отца, когда тот упал с лестницы. Нориаки задумчиво прикладывает указательный палец к нижней губе, виновато опуская взгляд. — Пару раз, пока никто не видел, я снимал застрявших на деревьях котят с помощью Heirophant’а. Животные, конечно, страшно меня пугались, шипели, но потом успокаивались и благодарно терлись носом о ноги, будто говоря «спасибо», — Какёин тепло улыбается, вспоминая свои маленькие давнишние подвиги. — Я мог бы помогать и людям, не будь я трусом и не боясь косых взглядов. Удрученно вздыхая, Какёин прячет нос в шарфе, искоса глядя на размеренно шагающего рядом Джотаро, который задумчиво глядел вперед, не желая пересекаться с Нориаки взглядом, будто будучи не в состоянии подобрать нужных для ответа или поддержки слов. Уловив это, Какёин спрашивает: — А ты? Куджо непонимающе переводит взгляд на Какёина, одним лишь вопросительным взглядом прося того разъяснить вопрос. — Что бы ты делал со своим стендом в обычной жизни? Пожав плечами, Джотаро вытаскивает из кармана гакурана белую пачку, вынимая из той одну сигарету и кладя на язык, прикусывая губами. Несколько секунд молча и мирно пожевав фильтр, ища в другом кармане наощупь металлическую зажигалку, Джотаро, ведя плечом, равнодушно отвечает: — Преступления. — Преступления? — переспрашивает Нориаки, останавливаясь, дабы дать Куджо спокойно зажечь фильтр сигареты. — Тебе мало того, что у тебя и так проблемы с законом? Куджо закатывает глаза, понимая, что сейчас ему придется оправдываться перед Нориаки за сказанное. — Пойми, как и на чем меня смогли бы поймать, если я могу управлять чертовым невидимым духом, который взаимодействует с физическими телами, — Джотаро цокает языком, слегка раздраженно глядя на Какёина, читая в его выражении лица неохотное согласие. — Можно было бы всегда выходить из драки победителем, да еще и такой ужас внушать. Довольно выдохнув облако дыма, Куджо чмокает замерзшими губами, после чего вновь сжимает сигарету зубами. Нориаки фыркает, поджимая нижнюю губу, сурово глядя вниз, до последнего борясь, не желая хотя бы вслух соглашаться с Джотаро. — Значит, преступления, — отчаявшись, все же тихо выдыхает он, закрывая глаза, растягивая губы в безразличной холодной улыбке. Куджо молча кивает, будто притворяясь, что не видит в собственных словах того неправильного нечто, которое так смущало Какёина. — Мыслишь как ребенок, — Какёин слегка для виду мотает головой. — Будто бы ты не сделал так же, — усмехнувшись, замечает Куджо. Повернув голову в сторону мирно шагающего рядом Какёина, Джотаро подмигивает тому, хмурясь и давясь собственными неумелыми попытками скорчить хоть как-то похожую на бандитскую гримасу. Нориаки это действие явно позабавило, из-за чего он смеется в ответ, едва закрывая лицо замерзшими руками. — У тебя и так лицо криминальное, тебе даже строить из себя ничего не надо, — шутливо подмечает Какёин, получая в ответ легкий толчок в плечо. Еще некоторое время пути они беззаботно болтают друг с другом, и Куджо в один момент невзначай понял, что искренне рад тому, что рядом с ним есть такой человек, как Нориаки. Парень, который скрасил черно-белую осень и растопил ледяную зиму. И Джотаро искренне хочет сказать все, что думает, вслух, но, то ли не подбирает слов, то ли не решается, считая, что момент неподходящий. Куджо мог бы подобрать еще тысячу этих «то ли», лишь бы не признать собственную слабость перед Какёином. Наконец, Нориаки и Джотаро заворачивают в небольшой торговый квартал, который из-за раннего для торговли часа пустовал. В рабочее время, да еще и в такой холод в квартале можно было встретить самое минимальное количество человек, что несомненно радовало как не любившего лишние взгляды Куджо, так и достаточно застенчивого Какёина. Они проходят мимо небольшого чайного магазина, деревянная вывеска которого поскрипывала от зимнего ветра, и пекарни, запах выпечки которой так и манил зайти внутрь или же хотя бы заглянуть сквозь запотевшую изнутри витрину. Куджо не останавливает Нориаки и даже не предлагает ему зайти куда-либо, позволяя Какёину самому выбрать, куда идти. Наконец, он останавливается у небольшого продуктового магазина, витрина которого была безвкусно заляпана яркими плакатами, сообщающими о скидках с рекламными наклейками. Открытие двери оповещает небольшой мелодично зазвеневший колокольчик, висящий рядом на потолке. Джотаро входит следом за другом, попутно снимая с головы кепку и стряхивая с той небольшой скопившийся слой снега на кафельный пол магазина. Внутри пусто: кроме Какёина, Куджо и мирно дремлющей за стойкой молодой продавщицы никого. Магазин, в силу маленькой площади, был буквально перегружен стеллажами, из-за чего между ними приходилось ходить максимально осторожно, дабы одним неловким движением не разбить товару на крупный чек. Тем временем, пока Куджо оглядывался вокруг, Нориаки уже стоял напротив стеклянного холодильного шкафа, задумчиво изучая пакеты с молоком. Осторожно пробираясь между стеллажами с консервами и сухими завтраками, Джотаро подходит к Какёину, вставая рядом и слегка наклоняясь вперед, дабы увидеть, что тот высматривает. — Не могу найти маленькие пакеты молока, — разочарованно протягивает Какёин, опуская взгляд в надежде найти необходимое на нижней полке. — Чем тебя большой не устраивает? — спрашивает Куджо, искоса глядя на встрепенувшуюся от чужих голосов кассиршу, которая лениво потирала глаза. — В одиночку не выпить, — безразлично пожав плечами, поясняет Какёин. — Да и по деньгам дороже выйдет. Необходимо купить еще яиц, хлеба и овощей, чтобы приготовить себе еды на оставшиеся два дня. Нориаки устало вздыхает, потирает пальцами переносицу, заранее представляя себе все ужасы готовки, которые будут ждать его в ближайшее время. Ненадолго задумавшись, Куджо выпрямляется, убирая руки в карманы, после чего уверенно говорит: — Не хочешь оставшиеся дни пожить у меня? Услышав это, Какёин искренне удивляется, но не желает внешне подавать виду, из-за чего опускает голову, задумываясь. Нориаки понимает, что стоящий позади него Куджо вряд ли сможет увидеть раскрасневшиеся от смущения щеки и нервный взгляд на его лице, и все же Какёин пытается максимально отвернуться, чтобы спрятаться от Джотаро. Почувствовав неловкое молчание, Куджо, тихо откашлявшись, продолжает: — Просто я подумал, что ночевка у меня смогла бы помочь тебе сэкономить деньги, и тебе бы не пришлось ничего готовить, ибо мать точно приготовит в честь твоего прихода ужин, — почесав затылок, немного скомкано поясняет Куджо, чувствуя неприятную неловкость, ощущая, будто он оправдывается перед Нориаки. Какёин смотрит исподлобья на собственное мутное отражение на стекле морозильного шкафа, за которым пестрели бело-синим цветом пакеты молока. Дешевая люминесцентная лампа нервно рокотала под потолком, едва мигая, заставляя Нориаки морщить нос от раздражающей его ряби света. Обреченно вздохнув, Какёин убирает руки в карманы и, наконец, поворачивается к Джотаро лицом. Невинно поведя плечом, еле заметно улыбаясь краешком губ, он отвечает: — Да, наверное, это действительно неплохая идея. Возможно, Нориаки мог бы дополнить ответ чем-то наподобие: «я так давно хотел, чтобы ты это предложил» или «мог бы даже не спрашивать, я и так согласен», и даже эмоциональное «да, да, черт побери, да». Но смущение и неловкость берут верх, отчего Какёин, слегка подняв подбородок, просто глупо смотрит Куджо в глаза, щурясь от яркого света белых ламп. Джотаро же и сам не находит нужных слов, из-за чего так же смотрит в сторону друга, но куда-то чуть выше плеча, вслушиваясь в монотонное люминесцентное урчание. Первым спохватился Какёин, который, тихо откашлявшись, произнес: — В любом случае, я не могу идти к тебе домой с пустыми руками. Неуверенно кивая, Куджо соглашается, следя взглядом за парнем, который пошел вглубь заваленных едой полок, неловко оглядываясь в поисках чего-либо подходящего. Джотаро следует за Нориаки, аккуратно продвигаясь между стеллажей, боясь по неосторожности задеть что-либо. Какёин останавливается у полки со сладостями, заинтересованно рассматривая печенье с шоколадной крошкой, упакованное в тёмно-синюю упаковку, которая пестрила англоязычными надписями, указываемыми на импорт. Он берет упаковку в руки, вертя ту и время от времени бросая укоризненный взгляд на ценник в шестьсот йен. Еще некоторое время искоса глядя на стоявшую рядом в небольшой коробке карамелизированную вишню, недовольно поджимая нижнюю губу, Какёин, наконец, решается и направляется в сторону кассы, дабы расплатиться. Достав из кармана пальто скомканную купюру в тысячу йен, Нориаки протягивает ту кассирше, которая вяло пробегается пальцами по цокающим кнопкам кассового аппарата, дабы пробить товар. Стоящий позади Какёина, Куджо молча смотрит за происходящим из-под опущенного чуть ли не до носа козырька кепки, что явно смутило молодую продавщицу, которая бросила неловкий взгляд в сторону Джотаро. Получив в руки чек, упаковку печенья и сдачу мелкими монетами, Нориаки дружелюбно благодарит, направляясь к выходу, идя следом за уверенно шагающим впереди Куджо. Тихий звон колокольчика провожает покинувших магазин Джотаро и Нориаки. — Давай я уберу, — Куджо указывает на пачку печенья, которую держал в руках Какёин, слегка расстегивая молнию гакурана, дабы спрятать пакет в широкий внутренний карман. Нориаки соглашается, протягивая Джотаро упаковку, не придавая особого значения этому жесту благородства со стороны Куджо. Спустя некоторое время неудобной возни на ходу, тот таки прячет не особо большую упаковку печенья во внутренний карман, которая явно доставляла тому неудобство, из-за чего гакуран пришлось оставить в незастегнутом виде. В любом случае, в отличие от Какёина, к холоду Джотаро относился спокойно. — Кстати, — начинает Куджо, будто спохватившись, вновь залезая рукой уже в другой внутренний карман и доставая оттуда небольшую коробку, демонстрируя ту перед Нориаки. Узнав в коробке ранее так соблазняющую его карамелизированную вишню, Какёин сначала хмурится, а после, устало опустив голову, тихо смеется себе под нос. Укоризненно качая головой, Нориаки сквозь смешок, произносит: — Серьезно? — Я же говорил, что стенд прекрасно подходит для преступлений, — с наигранной гордостью заявляет Куджо, убирая коробку обратно в карман. — Преступления, значит? — повторяется Нориаки, хитро глядя в сторону идущего рядом Джотаро. — Преступления, — уверенно произносит Джотаро, чем заставляет Какёина вновь рассмеяться. Получив легкий толчок в бок от Нориаки, Куджо убирает замерзшие руки в карманы гакурана, довольно улыбаясь. — И не говори, что не рад, — цокнув языком, убеждает Какёина Джотаро. — Буду не рад, если тебя в один момент упекут за решетку за кражу, — отмахивается Нориаки, хитро подмигивая. Ветер усиливается, заставив парня носом уткнуться в шарф и ускорить шаг. Куджо так же прибавляет ход, дабы поспевать за другом, попутно указывая тому дорогу до дома. Мягкий снег медленно опускался на землю, хрустя под ногами на каждый шаг, скрипя под подошвой. Легкая снежная дымка укутывала следы, ложась на землю новым нетронутым белоснежным слоем. Скрип качающихся на ветру деревянных вывесок угасал, торговый квартал остался позади. А впереди виднелись вдали лишь невысокие жилые дома и голые черные деревья, пытающиеся спрятать свое сезонное уродство под белыми холодными рукавами.***
Холли встретила заснеженных Джотаро и Какёина обеспокоенным рукоплесканием и тут же торопливо предложила парням пройти в дом. Несколько раз извинившись за предоставленные, как ему казалось, неудобства, Нориаки аккуратно закрыл за собой дверь, после чего низко поклонился в знак уважения, получив в ответ лишь смущенные вздохи хозяйки. Джотаро реагировал на все происходящее с максимальным безразличием, написанным на его лице. Молча повесив гакуран в прихожей и кинув кепку на полку, Куджо направился в гостиную. Ненадолго остановившись, обернувшись назад и встретившись с Какёином обеспокоенным взглядом, Джотаро кивает головой, жестом предлагая последовать за ним. Парень уже было собрался пойти вслед за другом, но обеспокоенная и заинтересовавшаяся новым гостем Холли с интересом крутилась вокруг того, то и дело пытаясь помочь с одеждой, на что гость реагировал робким мягким отказом и алыми от смущения щеками. — Джотаро часто тебя упоминал, — звенящим от счастья голосом пропела миссис Куджо, заботливо похлопав Нориаки по спине и предлагая тому пройти в гостиную. Обеспокоенный таким вниманием Какёин пуще залился краской. После упоминания со стороны Холли имени сына, Нориаки слышит со стороны Джотаро раздраженное цоканье языком. Дом Куджо показался Какёину необъятно большим по сравнению с его маленьким жилищем. Длинный широкий коридор, просторные комнаты, свободная кухня и светлая крупная гостиная. Нориаки замечает, что дом Куджо обставлен в европейском стиле, ибо в гостиной комнате не было привычного для него низкого обеденного столика и разложенных вокруг татами. Джотаро уходит вслед за воркующей матерью, жестом предлагая Нориаки расположиться в гостиной и подождать. Не смея перечить, одноклассник, неловко оглянувшись вокруг, садится за обеденный стол, кладя руки себе на колени, боясь сделать лишнее движение и чувствуя себя крайне некомфортно. На стене висели круглые кофейного цвета часы, которые мирно тикали. Светильник с плоским плафоном, висящий под потолком, тепло освещал комнату бледно-желтым цветом. Нориаки поворачивается назад, рассматривая утихающий снегопад сквозь стеклянные от пола до потолка закрытые двери, которые вели из дома на террасу. Кухня, к слову, была отделена от гостиной небольшой деревянной перегородкой, больше похожий на частый горизонтальный забор, из-за чего Какёин мог слышать и даже немного видеть происходящее. Он видит, как Джотаро отдает матери пачку купленного печенья, не забыв упомянуть о Какёине, на что Холли реагирует неприкрытым восторгом, довольно всплескивая руками. — Нориаки останется у нас на ночь, — утвердительно произносит Куджо, что заставляет Какёина слегка вздрогнуть. «Нориаки» из уст Джотаро звучало для Какёина так непривычно и… Ласково? Заботливо? Какёин хмурится и мотает головой, желая отогнать давящие мысли, попутно игнорируя теплое чувство, сдавливающее грудную клетку. Но, на самом деле, ему так и хочется мысленно снова и снова прокручивать в голове это тихое низкое «Нориаки», сказанное Джотаро. Повторять до тех пор, пока теменную часть головы не охватят приятные холодные мурашки, пока не захочется закрыть глаза от удовольствия, смакуя собственное имя, сказанное так нежно и мягко. — Какёин-кун, — вырывает Нориаки из раздумий голос Холли, которая улыбчиво выглядывает из-за перегородки, смотря в сторону гостя. — Ты действительно хочешь остаться у нас на ночь? Вопрос прозвучал для Какёина неудобно, из-за чего Нориаки, смутившись, нервно сжимает ткань штанов, теребя ту пальцами. — Да, если можно, — вполголоса отвечает Нориаки, смотря в сторону от женщины, боясь встретиться с той взглядом. — Как замечательно! — восторгается Холли, вновь упорхая на кухню. — Джотаро так давно никого не приглашал к себе домой. Какёин слышит усталый недовольный вздох Джотаро. Спустя некоторое время сам Куджо появляется в гостиной, небрежно отодвигая стул и усаживаясь перед Нориаки. Утомленно потерев переносицу, он угрюмо хмурится, явно стесняясь действий собственной любвеобильной матери. Подобная реакция кажется Какёину настолько умилительной, что Нориаки даже был готов в один момент поверить в то, что и на Джотаро может давить гамма эмоций, которую тот тщательно скрывает. Оба молчат от смущения, пока миссис Куджо опять-таки, будто порхая, не входит в комнату, ставя перед сыном и Нориаки миски с дымящимся теплым супом. — Приятного аппетита, — буквально светясь от счастья, произносит она, несдержанно улыбаясь. Нориаки благодарит кротким кивком и зажатой улыбкой, Джотаро же, осмотрев стол, переведя угрюмый взгляд на мать, задает вопрос: — Ты не будешь? Изумленно изогнув брови, мать непонимающе смотрит на сына, но после того, как тот молча указывает взглядом на стол, смущенно смеется, отмахиваясь. — Я не голодна. В ответ Джотаро лишь пожимает плечами, дожидаясь, пока она удалится из гостиной. Холли же, еще раз бросив в сторону Какёина умильный взгляд, чем смущает того до горящих от стеснения ушей, удаляется, уходя куда-то дальше по коридору, игнорируя кухню и пару других комнат. Заинтересованно смотря вслед женщине, Нориаки устало вздыхает, расплываясь в довольной спокойной улыбке. Увидев реакцию Какёина, Куджо молча исподлобья смотрит на того, одним только взглядом пытаясь заставить того объясниться. — Твоя мама такая хорошая, — воодушевленно вздохнув, протягивает парень, мешая ложкой дымящийся суп, позволяя тонкой лапше обвиваться вокруг металлической ручки столового прибора. — В каком смысле? — недоверчиво задает вопрос Джотаро, положив ложку рядом с миской и недовольно скрестив руки на груди. — Добрая и заботливая, — умильно прикрыв глаза, мечтательно поясняет Какёин. — Просто тебе по счастливой случайности не пришлось выслушивать от нее тысячу и один вопрос, который она могла бы тебе задать, но, к твоему счастью, не решилась, — раздраженно фыркает Куджо, все еще искоса глядя на млеющего Какёина. — Если бы моя мать была хоть отчасти такой, — Нориаки раздосадовано поджимает нижнюю губу, но, будто спохватившись, слегка мотает головой, отвлекаясь от серых мыслей и крепче хватаясь за ложку, желая быстрее приступить к трапезе. Джотаро, не долго думая, решает последовать примеру Какёина, перемешивая горячий суп и исподтишка наблюдая за тем, как довольно ест стряпню его матери одноклассник. Какёин аккуратно подносит ложку к губам, едва подув, отчего ниточка пара сбивается со своей привычной траектории, искоса глядя на сидящего напротив Куджо, который сверлил его взглядом. — Что-то не так? — невинно спрашивает Нориаки, слегка наклоняя голову в сторону, желая узнать, чем же он так привлек внимание Джотаро на этот раз. Куджо в ответ лишь недовольно мотает головой, отмахиваясь, холодно отрезая: — Ешь. Не понимая Джотаро, Какёин хмыкает себе под нос, опуская голодный взгляд в миску, предвкушая плотный обед. Монотонный звон чашек и тихое причмокивание со стороны Нориаки провисели в комнате около восьми минут. В это время ни Какёин, ни Куджо не проронили ни слова то ли из-за чувства сильного голода, то ли по другой неведомой обоим причине. Джотаро покончил с супом ранее, шумно отодвинув миску от себя, откидываясь спиной на спинку стула. Нориаки, опустошив миску, сыто облизнул губы, тихо причмокивая. — Было вкусно, — неловко комментирует Какёин. — Терпеть не могу ее еду, — резко отвечает Куджо, заставляя Нориаки смутиться, но спорить гость с другом все же не решается. Посмотрев сквозь стеклянные двери на улицу, которые находились позади Какёина, и заметив, что снегопад прекратился, Джотаро недовольно вздохнул, после чего устало встал из-за стола, сипло произнося: — Пойду покурю. Встрепенувшись, Какёин тоже выходит из-за стола, беря в руки свою пустую миску, дабы отнести ту на кухню. Глядя в спину уходящего в коридор Джотаро, он произносит: — Подожди, я тоже. Парень удивленно оборачивается на голос, вопросительно поднимая брови. Поняв, что фраза прозвучала неправильно, Нориаки смутился, обходя стол с другой стороны, попутно забирая еще и пустую миску Джотаро, желая обе тарелки отнести на кухню в мойку, поправляет сам себя: — Я тоже с тобой пойду. Просто постою на улице. Равнодушно кивнув, Джотаро уходит в коридор, чтобы накинуть на плечи гакуран. Нориаки приходит туда же спустя пару минут, ища взглядом свою одежду. Оглядев подошедшего, Джотаро недовольно спрашивает: — Ты что, еще и посуду мыл? Какёин утвердительно кивает, не понимая интонации вопроса, заданного Куджо. Закатив глаза, Джотаро не желает ничего говорить более об этом, искренне не понимая излишней заботливой суеты, которую проявлял Какёин, будучи в гостях. Открыв входную дверь, тем самым запуская промозглый ветер в дом, Джотаро слегка отходит в сторону, предлагая сначала выйти Какёину, на что тот реагирует неловким оханьем, после чего быстро выбегает на порог, на ходу застегивая пуговицы пальто. Куджо выходит следом, захлопывая за собой дверь. Опершись о перила, Джотаро достает из куртки пачку сигарет, глядя на рядом стоящего Нориаки, который, нахохлившись, прятал руки в карманы пальто. Наблюдая за белым садом, находящимся во дворе поместья Куджо, он, украдкой улыбаясь, произносит: — Хорошая выдалась зима. Несколько раз щелкнув зажигалкой, а после делая глубокий вдох, выдыхая дым через нос, Джотаро, причмокнув губами, отвечает: — Хорошая. Молчание скрашивает лишь тихий, завывающий вдали ветер и редкий шум проезжающих вдалеке машин. Нориаки потирает замерзшие руки, задумчиво глядя вперед, не зная, как завязать дальнейший разговор. — Для тебя это прямо зима, полная преступлений, — с добрый издевкой подмечает Куджо, стряхивая пепел с сигареты. Поняв шутку, Нориаки лишь отмахивается, улыбаясь. Облегченно вздохнув, выпрямившись и подставив лицо ветру, отчего щеки начал колоть мороз, Какёин довольно произносит: — Никогда не прогуливал школу, — для курящего друга это звучало как сомнительный повод для гордости. — Какой послушный ученик, — закатив глаза и усмехнувшись, комментирует Джотаро, в ответ получая наигранное недовольное фырканье со стороны собеседника. — На самом деле, у меня были некоторые причины не прогуливать, — погрустнев, тихо произносит Нориаки, закусывая нижнюю губу, устало опуская плечи. Делая очередную затяжку, Джотаро озадаченно смотрит на мгновенно изменившегося в настроении одноклассника, после чего произносит: — Расскажешь? — Это может звучать для тебя неприятно, — стеснительно бубнит под нос Какёин, отводя взгляд в сторону, вновь убирая руки в карманы. — Если ты действительно хочешь этим поделиться, то я выслушаю, — цокнув языком, делая последнюю затяжку, убеждает Джотаро. — Я пойму. Грустно усмехнувшись, Нориаки все-таки соглашается. Все же, впервые подворачивается возможность, когда он практически без какого-либо страха быть непонятым может излить собеседнику душу, и такой шанс вряд ли стоило упускать. Джотаро тушит окурок о перила, выбрасывая тот в сугроб. — Пошли внутрь, — кивая в сторону входной двери, предлагает он, после чего добавляет. — А то замерзнешь.***
В комнате у Джотаро было просторно, светло и даже чересчур пусто. Сидя на мягком футоне, подтянув к груди колени, Какёин заинтересованно осматривался вокруг. По Куджо и нельзя было сказать, что его обитель может выглядеть так ухожено. Скорее всего, такой эффект был достигнут из-за минимума вещей, находящихся в комнате, но это лишь придавало помещению шарм. Темный футон, рядом с которым на паркетном полу лежали книги, на которых стояли будильник и пепельница. Полки, вкрученные в потолок, были начисто протерты от пыли. На столе горела теплая настольная лампа, освещая аккуратно лежавшие тетради и письменные принадлежности. Шкаф с одеждой стоял в углу комнаты, вытягиваясь до потолка, хотя, Какёин был уверен, что ничего, кроме нескольких пар рубашек и, наверное, десятка одинаковых гакуранов там не находилось. Недовольно вспомнив свою захламленную и неприбранную комнату, парень поежился. Заметив это телодвижение, хозяин комнаты вопросительно смотрит в сторону Какёина. Закрыв дверь в комнату, Джотаро садится рядом с Нориаки на футон, вытягивая ноги вперед. Тяжело вздохнув, парень в очередной раз решает убедиться: — Ты точно не перестанешь со мной общаться после этого? Уже честно боясь представить, что же собирается ему рассказывать Какёин, Куджо некоторое время молчит, после чего отвечает: — Нет, не перестану. Протянув напряженное «ну что же», Какёин, вновь поерзав на месте, начинает: — Когда я ходил в свою первую школу, мне было крайне тяжело из-за того, что я не мог вписаться. Точнее, наверное, я мог, но не хотел. Боялся, да и какое-то странное чувство гордости не позволяло, ибо, наверное, я подсознательно уже начал понимать ближе к средней школе, что превосхожу других, из-за чего не нуждаюсь в их внимании, — Нориаки раздосадовано ухмыляется. Джотаро молча кивает в ответ, позволяя Какёину продолжить, показывая жестом свою заинтересованность. — Меня избегали, я был объектом постоянных слухов и издевок. Но в один момент к этому привыкаешь и становится как-то не так обидно, да и мать старалась меня всячески поддерживать, хоть и выходило у нее это плохо. Говорила: «не смей показывать им слабость и, главное, не смей плакать на виду. Если увидят тебя в слезах — сразу поймут, что ты жалок». И эти ее слова до сих пор у меня в голове. И когда я расплакался перед тобой на крыше, я чувствовал себя так погано и так ничтожно. Боялся, что ты тоже увидишь во мне тряпку, изменив свое мнение. Из-за этого я до конца тянул и не хотел тебе рассказывать о своих странностях, — Нориаки выделяет слово «странность» едкой интонацией. — Видишь, не зря рассказал, — задумчиво протягивает Куджо. — Сейчас не в этом суть, — мотая головой, продолжает Какёин. — В средней школе у меня появился друг, ну, я так считал, хотя, возможно, так и было в действительности. Парень на год старше меня из параллельного класса, светловолосый, тоже был в каком-то смысле изгоем. Мы познакомились на физкультуре и как-то очень легко поладили. Проводили свободное время вместе, часто были друг у друга в гостях. И я начал понимать, что это первый и, возможно, единственный человек в моей жизни, который так близок ко мне, добр и отзывчив. Я хотел, чтобы он был со мной всегда рядом, не хотел его терять и он, кажется, тоже. В один момент я осознал, что испытываю к нему нечто большее, чем чувство крепкой дружбы, — Какёин нервно сглатывает, краснея. — Я боялся упустить его, старался беречь каждую минуту его внимания, из-за чего регулярно посещал занятия, лишь бы снова пересечься с ним взглядом в коридоре, перекинуться парой слов. Мне было четырнадцать, когда мы возвращались зимой домой. Он тогда поскользнулся, а я впервые за долгое время решил использовать стенд, чтобы не позволить ему упасть. Но то ли из-за отсутствия практики, то ли еще из-за чего, но я дернул его на себя слишком сильно. Мы столкнулись лицом к лицу, он был буквально в паре сантиметров от меня. Мы стояли так несколько секунд, а после он, не отодвигаясь от меня, восторженно улыбается и произносит: «черт побери, это было круто». И в этот момент я почувствовал насколько от одного лишь его близкого взгляда мне тепло и спокойно, почувствовал, насколько я хочу быть ближе к нему. Я ничего не ответил или, кажется, опять промямлил что-то невнятное. Я долго размышлял позже над этим чувством, анализировал эмоции, и в один момент… — Нориаки мотает головой, натянуто улыбаясь. — В один момент что-то ударило меня, и я признался ему в чувствах. Да-да, так и сказал, что люблю его. Мне не казалось это чем-то сильно странным, я искренне испытывал к этому человеку чистые чувства и нуждался в нем больше, чем кто-либо. В ответ я же получил удар в челюсть, пусть и не особо сильный. — Это грубо, — удивившись, комментирует Джотаро, недовольно цокнув языком. — Он рассказал о произошедшем всем, и насмешки усилились. Теперь он перестал быть изгоем, влился в шайку, гнобившую меня. Его доброта мгновенно обернулась невменяемой неприязнью. Он смотрел на меня колким взглядом, не упускал возможности поддразнить на людях, толкнуть. Когда дела стали совсем плохи и дошло до избиений после школы, мать в истерике прибежала к директору забирать документы, желая перевести меня в другую школу. — Подожди, хочешь сказать, что ты терпел такое отношение к тебе два года? — ошеломленно спросил Куджо, не представляя масштабов силы воли или же объемов бесхребетности Какёина, тут уж Джотаро не знал. — Да, — виновато произносит Нориаки, шмыгая носом. — Никому не рассказывал, потому что, скорее всего, еще сам до конца не понимал критичности ситуации. Свято верил, что мой бывший друг в один момент одумается и вернется. Я не мог просто принять, что единственный человек, который был мне близок, начал ко мне так плохо относиться. Я два года пробыл в одиночестве, общаясь лишь в кругу семьи, и то не особо много, так как те были в разъездах. Меня буквально выворачивало от чувства несправедливости и отвращения к себе. Я так возненавидел сам себя, что искренне желал либо никогда не рождаться, либо хотя бы родиться нормальным без этого чертового стенда, — устало опустив взгляд, Какёин озадачено чешет затылок, в очередной раз шмыгая носом. — А потом появился ты. И я так боялся, что ситуация повторится, что с тобой будет точно так же, — он расстроено закрывает глаза, упираясь подбородком в колени. — Честно, до сих пор боюсь. Боюсь вновь стать никому ненужным. Джотаро некоторое время осознает все сказанное Нориаки, задумчиво глядя на едва заметно мерцающую настольную лампу, которая являлась единственным источником света в комнате. Прокрутив в голове несколько раз последние слова, сказанные Какёином, Куджо хмурится, после чего произносит: — Это что, признание? Непонимающе повернув голову в сторону собеседника, рассказчик хмурится. После, когда до него доходит вся суть ситуации, Какёин краснеет до кончиков ушей, пряча лицо в колени. — Нет-нет, ни в коем разе, — бормочет Какёин, боясь даже посмотреть в сторону Джотаро. Устало вздохнув, Куджо поджимает нижнюю губу, недовольно фыркая. Протягивая руку и кладя ладонь на плечо Какёина, парень слегка трясет друга, желая заставить того посмотреть в его сторону. Когда Нориаки, наконец, поднимает голову, глядя на одноклассника красными заплаканными глазами, Джотаро лишь недовольно мотает головой. — Какой же ты идиот, — устало вздохнув, протягивает Джотаро. Нориаки уже чуть ли не трясется от разрывающих его эмоций, едва сдерживаясь. Наблюдая за испуганным Какёином, который взглядом бегал из стороны в сторону, лишь бы не смотреть на Куджо, тот наклоняется ближе, произнося: — У тебя с людьми все еще хуже, чем у меня, — Джотаро грустно усмехается, после чего добавляет. — Не смей думать, что я похож на какого-то говнюка из твоей старой школы. Сердито глядя на Какёина, Куджо хмурится, отчего дрожащий парень, пуще смутившись, вновь опускает голову, нервно сжимая-разжимая такими же дрожащими пальцами тонкое покрывало, которым был накрыт футон. Недовольно хмыкнув, хозяин комнаты берет рукой Нориаки за подбородок, поднимая его голову, дабы заставить того смотреть в глаза. — Какие же мы идиоты, — фыркнув, сипло произносит Джотаро. Он наклоняется ближе, припадая к дрожащим губам Какёина, слегка толкая в плечо, отчего тот неловко падает на футон, оказываясь под Куджо. Прекращая едва ощутимый поцелуй, парень, опершись руками по обе стороны от головы партнера, пытается выровнять дыхание, чувствуя, как сердце отдает участившейся пульсацией в висках. Ошарашенный Нориаки смотрит на друга круглыми от шока глазами, затаив дыхание. Прижав руки к груди, он более не двигается, будто боясь спугнуть момент, не до конца веря в истинность происходящего. Облизав пересохшие потрескавшиеся губы, Джотаро неуверенно произносит: — Не смей думать о том, что никому не нужен, Нориаки. После этих слов Куджо вновь наклоняется ближе, накрывая губы Какёина поцелуем, предотвращая все попытки оппонента что-то возразить в ответ.
