Малахит и Бирюза

       В баре как всегда было шумно, весело, пьяно. Самой мне сейчас хотелось запить своё горе, что, по-честному, горем назвать было сложно. Билли, парень, живущий через два квартала и такой невероятно обаятельный, обвел меня вокруг пальца, попросту использовав и попытавшись опозорить. Сколько ни живи — а на ошибках я учиться никогда не смогу.        — Эй, Джейк, мне нужно напиться, медленно и верно, — подсаживаюсь за барную стойку между каким-то громилой и в хлам пьяным парнишей по имени Фил. Стакан прилетает моментально.        Пока громила слева постоянно толкается, пьянчуга кидает взгляды. Хвала небесам, что между нами пустой стульчик, и он не сразу затевает разговор. И вот я вижу, как он выпрямляется и набирает воздуха, чтобы завязать разговор, сразу же на свободный стульчик садится мальчишка. Так и хочется его спросить: «А есть ли тебе двадцать лет?»        Однако щуплый настолько, что на нём мешком висит одежда, парень не располагает к шуткам: слишком мрачный он. Фил пытается возмущаться со своими друзьями, мол, мешает с девушкой говорить, а парнишка своим высоким голосом заказывает что-нибудь покрепче. И бармен косится на него примерно так же, как и я, но просьбу выполняет.        — Поверь, тебе это пить не стоит, — забрав виски, я моментально закидываюсь, придвинув свой стакан с сидром поближе к парнишке. — У тебя слабоват организм для этого.        — Может, я сам буду выбирать, что мне пить? — тихо, но всё же возмущается парнишка, смотря на стол перед собой.        — Что ты, вправду, Китти. Не приставай к парню, — говорит Джейк, забирая стакан у меня из-под носа, склоняясь ближе. — У него наверняка есть на то причина.        — Если начинать спиваться, то начинать надо с чего-то газированного, — стучу кулаком по столешнице, возмущенно глядя на Джейка, подмигивая левым глазом.        — Китти, — слегка недовольно говорит он, но это могу заметить только я, — мастер спиваться. Тут даже я спорить не буду.        — Почему пьёшь? — я поворачиваюсь к парнишке всем корпусом.        — С чего ты думаешь, что я расскажу незнакомке? — усмехается он, вертя в руках стакан с сидром.        — Кейт Джером, — я протягиваю руку. — А ты?        — Стив Роджерс, — сухо отвечает он, игнорируя руку. Джейк, всё прекрасно поняв, разбирается с другими посетителями.        — Теперь мы знакомы, Стив, — я хлопаю по столешнице, в ожидании очередной порции виски. Желательно с чем-нибудь в смеси. — Когда говоришь о своих проблемах с кем-то другим, однозначно становится легче. Может, попробуешь?        Он ничего не отвечает, отпивая сидр. Я лишь фыркаю.        — Эй, парень, у тебя девушка вообще-то спрашивает, — в плечо Стива толкает тот самый пьяный, Фил. Мне сразу хочется выйти из бара, но никому кроме Джейка я не готова доверить себя в алкогольном опьянении. А напиться хочется, да так, чтобы забыть об этом дне и многих предыдущих.        — А тебе-то что? — косится на него этот Роджерс. — Ты уже пьян до невозможности, тебе бы лучше выйти и проветриться.        Вот таких слов я точно не ожидала от мальчишки такого телосложения, как Роджерс. Особенно перед пьяным и в разы превосходящим по силам молодого человека.        — С тобой девушка разговаривает, а ты её игнорируешь, маленький паршивец!        — Если ей не нравится моё игнорирование — она сама об этом скажет.        Друзья этого идиота загоготали за его спиной, а я, заглотнув залпом алкоголь, оставляю неплохую сумму и под локоть вывожу нового знакомого. Он оказывается с меня ростом, а может — и выше. Из бара мы выйти не успеваем: Стива за плечо хватают, втягивая обратно. Я почти что рвусь в бой, но вовремя соображаю, что защищать-то я иду не свою подругу. И даже не какого-то старика, а взрослого парнишку. А ведь я, на секундочку, дама. А позорить как-то парня не хотелось, особенно…        Стиву разбивают нос, успевают вмазать по виску, пока драчунов не оттаскивают в стороны. Роджерс сидит на полу, и что-то никто из присутствующих не спешит на помощь.        — Джейк, дай льда! — кричу я через шум и весёлый гогот, подходя к Стиву. Почти сразу же в руки прилетает холодный пакет, обёрнутый в полотенце. Фила и его компанию выпроваживают из бара, а я уверена, что эти ненормальные ещё будут караулить до закрытия. Тут всего час-полтора осталось. — И часто с тобой такое бывает? — я присаживаюсь рядом, осматривая повреждения. Из носа вытекает кровь, залит глаз. — Ты как?        — В порядке, — он поднимается с пола, отряхивая пыль.        — Не совсем, — тяжко вздыхаю я. — Пойдём за тот столик, пока никого нет, — я тыкаю пальцем на самый тёмный уголок, моментально подталкивая Стива в нужную сторону. Он нехотя идёт.        — Почему тут свободно? — удивляется он, пока я осторожно оттираю кровь с щеки, а сам он держит лёд на носу. — Весь бар забит, а тут — ни души.        — Потому что тут столик для новичков и парочек, — совсем не обращая внимания на резкое дёргание Стива, замечаю. Потом, закатив глаза, пускаюсь в объяснения. — Ну, так сложилось, что все кто приходят в первые пару раз — стеснительные личности. Для таких Джейк специально создал тёмный уголок.        — Для парочек? — хрипловато интересуется он. — То есть, все знают об этом столике?        — А тебе есть дело до окружающих? — с неким вызовом спрашиваю я, смотря прямо ему в глаза, буквально пару секунд. — Вот и я так не думаю.        Лёд помогает не особо, но я уверена, что синяки будут меньше, чем должны были. Роджерс молчит, совершенно не понимая — что я здесь делаю и почему с ним вожусь. У него очень красноречивый взгляд, который выражает чуть ли не все его мысли.        Меня подстёгивает любопытство: этот хлипкий, болезный мальчишка дерзил громиле Филу, совершенно точно понимая, что ему грозит. И ведь всё равно он говорил так, будто сам в два раза выше и в три раза шире. Судьба, как обычно, подкидывает мне умопомрачительные ситуации и необычайных людей.        — Почему? — он всё-таки задаёт этот вопрос, после долгого молчания.        — Не знаю, — устало выдыхаю, начиная оттирать кровь с подбородка Стива.        — Что ты вообще тут делаешь? — на стол падает мешочек со льдом, а он забирает липкое полотенце, самостоятельно оттирая кровавые дорожки. — Посмотреть вокруг — одни только пьяные рожи и девчонки, не отличающиеся хорошей репутацией.        — Приятно слышать такое, особенно, когда я уже закинулась виски на твоих глазах, — невольно улыбаюсь, прикладывая холодный мешок к его разбитому виску. — Я вообще думала, что мой вечер пройдёт много спокойнее: я напьюсь потихоньку до состояния, когда уже всё до лампочки, разревусь Джейку по поводу очередной неудачи, а потом он отведёт меня до дома и закинет в кровать. На утро я бы рвала и метала от головной боли.        — И чем же я тебе мешаю?        — Такое счастье, как ты, потерять — грех, — совершенно спокойно сообщаю, вставая с места. Надо было поменять лёд в мешочке.        И, как я после понимаю, это было моей наигрубейшей ошибкой, ведь Стив Роджерс исчез из бара. Вздохнув и выпив ещё стаканчик, я решаюсь прогуляться до дома пешком: над головою — россыпь звёзд, да и радует тишина неугомонного Нью-Йорка…        За спиной, ожидаемо, шаркает кто-то, а после того, как меня под локоть уводят в переулок — мне хочется закатить глаза. Фил, местный забулдыга, склоняется надо мной, дыша спиртом. Даже не задумавшись, я попросту ворочу нос, отмахиваясь от противного запаха.        — Китти, не против прогуляться?        — Против. Особенно — в твоей компании, — фыркаю, уворачиваясь от ручонок Фила.        — А Билли Уайтс говорил, что ты никогда не отказываешь в прогулках.        Отталкиваю я Фила раньше, чем успею это понять. Мне не хватает лишь одного хлёсткого слова от этого урода, чтобы навалять ему.        — Горячая же ты, Китти, девочка, — довольно ухмыляется он, слишком быстро прижимая к стене здания. Его тяжёленное тело — почти не даёт пошевелиться, в носу сразу свербит от перегара, а его руки шарят по животу, одна спускается ниже, другая хватает за грудь. Становится противно от того, что меня считают шлюхой, а Билли, по которому хотелось плакать пару минут назад, теперь ждала страшная месть.        — Эй, отвали от девчонки! — звучит где-то слева высокий голос, и мне-таки хочется завыть от негодования. Позориться перед Стивом особенно не хочется.        — И что ты мне сделаешь? — ухмыляется пьянчуга, отвлекаясь на секунду. Он немного отдаляется от меня, крепче хватая своей рукой за бедро: это и является его фатальной ошибкой. Ударяю его по кадыку ладонью и сразу же коленом в живот, отталкивая от себя. Правда, попадаю итогом чуть ниже: рост подкачал.        Пробегая мимо Стива, хватаю его под локоть, таща за собой. Мы пробегаем пару домов, пока у него хватает дыхания, и лишь потом останавливаемся.        — С дыхалкой у тебя чертовски плохо, — констатирую, переделывая хвостик на голове.        — У меня астма, чтобы ты знала, — чуть ли не сползая по стене в узком переулке, отмечает Стив. — Удивительно, как я ещё не задохнулся.        — Ты идиот! — совершенно серьёзно выдаю я. — И нам надо двигаться дальше, иначе этот отморозок со своими дружками скоро найдёт нас.        — Я живу в Бруклине.        — И какого чёрта ты забыл в Квинсе? — бурчу себе под нос, идя дальше по переулку. — Если мне не изменяет память, то тут пройти — всего ничего до моего дома.        — Мне совсем в другую сторону, Кейт, — он явно смотрит недовольно, шаркая за мной. — Бруклин, не Квинс.        — Да-да, замечательно. Но эти раздолбаи явно засекут нас, как только мы попытаемся пройти в сторону Бруклина. До моего дома — один квартал, переночуешь на диване.        — А как же твои родители?        — Я живу одна, — чуть ли не гордо заявляю, добавляя чуть тише, — не считая питомца.        Роджерс в ответ — молчит, а я тихонько шлёпаю по закоулку в своих лодочках. Память не подводит, и мы вправду оказываемся напротив дворов, где у меня и находится квартирка. На тихой улице, так хорошо освещённой, мне некомфортно.        — Ищите эту шлюху Китти, она точно поперлась с этим уродом к себе домой, — слышится голос аккурат из дворов напротив. — И только упустите её, стейк из вас сделаю.        — Стив, мы разворачиваемся и уходим. Кажется мне, что на диване сегодня сплю я, — бурчу я скорее себе, чем ему. — Мой дом теперь патрулируют эти засранцы. И пока они там не протрезвеют…        Но парнишка вопросов не задаёт, а просто запрокидывает голову и разворачивается.        — Так… Чем ты занимаешься? — не выдержав, минут через десять спрашиваю я.        — Студент. На художника учусь. Но сейчас на заводе работаю, — он пинает какой-то камень под ногами. — Отсиживаюсь тут, вдали от войны.        — Многие так считают, я — отчасти тоже, — протяжно выдохнув, я смотрю на небо. — Но я знаю, что такое война. Много хороших парней, мужчин, девчонок, женщин и детей мрёт от голода, холода и пуль. Хотя я бы точно помогла уладить конфликт. В крайнем случае — смягчить.        — Ты — военный офицер? — как-то тоскливо спрашивает мой необычный знакомый.        — Нет, нет! Определенно, нет, — я улыбаюсь этой наивности. — Просто я хороший стратег, а это много пользы может принести. Ну, и военная подготовка у меня неплохая.        — Я видел, — он по-доброму улыбается. — Так и не скажешь, на вид — обычная дамочка. Не дамочка, девушка, я…        — Дамочка — звучит неплохо, — подмигиваю стушевавшемуся парню. — Ты вообще с девчонками общался раньше? — шутливо толкнув его в плечо, спрашиваю я.        — Ты первая, кому я сказал больше двух слов, — замявшись, Роджерс всё же отвечает. — Помимо имени.        — Значит, я не девчонка.        Мы сначала молчим, но потом тёмный переулок, уже Бруклина, звенит от хохота. Ещё минут десять мы плетёмся по освещённым улицам в полном молчании, пока Роджерс не заворачивает во дворы.        — Ты же меня приютишь, ведь так? — задаю я вопрос, который по-хорошему надо было озвучить ещё на окраинах Квинса.        — Что?.. Да, конечно, — он почему-то снова тушуется.        — На каком этаже живёшь? — я заглядываю по привычке наверх, когда мы подходим к лестнице. — Надеюсь, что не на пятом или выше.        — На третьем. Любишь лестницы?        — Жить без них не могу, не поверишь, — иронично отвечаю, залетая на второй этаж. — Каждый день бегаю туда-сюда с первого на тридцатый.        — Очень смешно, — невесело смотрит Роджерс.        — Ты один живёшь? — сразу спрашиваю я, как только понимаю, что в квартире не горит свет.        — Да.        Щёлкает переключатель.        Стив закрывает дверь и идёт к кухне. Внутри пахнет чем-то странным, но довольно приятным. Словно раньше тут жила женщина, хозяйственная и красивая наверняка. Заходя внутрь, я сажусь на подлокотник дивана, падая спиной на мягкие, но слегка промятые подушки, сморщившись от запаха пыли.        — Как же у меня болят ноги, — скидывая балетки, потягиваюсь. Потом, конечно, заметив взгляд Стива на такой выкидон, я резко сажусь. — Извини, по-моему… Это было слишком нагло, да?        — Нет, почему, проходи, располагайся, — сразу же иронично замечает парнишка.        — Ладно, ладно, я поняла, — встаю, направляясь в сторону выхода, по пути натянув балетки.        — Ты будешь чай?.. Ты куда?        — Ну, учитывая то, как я себя веду… Просто, Стив, я не самая скромная девушка, — я смотрю в пол, водя ногой из стороны в сторону. И отчего-то мне — стыдно. — И вот из-за подобного меня теперь считают… Ты слышал кем.        Роджерс молчит. Я молчу.        — Так ты чай будешь?        Утро мне кажется залогом хорошего дня, но просыпаюсь я от стука в дверь. Не в своей квартире. Первая мысль — Фил и его дружки выведали адрес моего нового знакомого. Поэтому, накинув одеяло и схватив зонтик, я незаметно рассматриваю парня за дверью — и это явно не вчерашний задира.        — Кейт? Кто там, за дверью? — сонно раздаётся голос из-за спины.        — Парень, высокий. У него такое знаешь, квадратное лицо. И волосы прилизанные.        — Это Баки, — тихо говорит Стив, направляясь к двери, а я же подхватываю свой пиджак и подушку с дивана, на ходу влетаю в лодочки, тихонько закрывая дверь к Стиву в комнату. Подушка, одеяло и зонтик вылетают из рук.        Успокаивая дыхание, я ищу пути к отступлению: через окно лезть наружу было опасно, особенно по стене, но попытаться стоит. За дверью парни тихо переговариваются, и слышно лишь отдельные фразы или предложения. Весь тон беседы не предполагает смеха или высокого голоса.        — Почему у тебя дверь закрыта в комнату? — слышу я голос Баки, собирая волосы в хвостик. — Ты никогда раньше двери не закрывал.        — Просто там бардак, — неохотно, громче обычного, выдавливает Стив.        Слышатся шаги, когда я вылезаю в окно, слегка прикрывая створку. Приходится очень быстро спуститься, цепляясь за выступающие кирпичи и подоконники. Успеваю спрятаться за мусорным баком раньше, чем открывается окно — я слышу, как оно скрипит от резкого движения.        Еле переведя дыхание, дождавшись, пока оконная рама не стукнет по подоконнику, я выхожу со двора и еле успеваю поймать такси. До Квинса доезжаю без приключений, и даже возле дома никого нет. В квартире необычно тихо, и мне кажется, что мой питомец снова сбежал.        Хотя сейчас мои мысли занимает замечательный Билли, который растрепал своим знакомым о моём нескромном поведении. Следует сходить в душ и наконец отмыться от пыли и запаха алкоголя, да и прочистить мозги. Сегодня надо заглянуть в магазин, выбрать платье, а завтра вечером стоит прогуляться на ежегодную выставку новых изобретений: там всегда можно было узнать много интересного и полезного. Понаблюдать за развитием технологий, за очередным витком в истории человечества.        Мне всегда нравились подобные мероприятия: вокруг тебя огромная толпа; восторг и удивление на лицах, сахарная вата и попкорн у каждого встречного.        Это, наверное, было самым замечательным в двадцатом веке: миру наконец-таки стала доступна наука, она торжествует, привлекает молодых людей. Праздник прогресса.        Даже не особо обращая внимание на толпу, я успеваю засматриваться на звёздное небо, периодически задевая окружающих. Вот и сейчас, столкнувшись с кем-то спиной, я и дальше пошла бы, если бы не одно «но».        — О, Фил, — хочется сказать что-нибудь ещё, да погрубее, но получается только пискнуть. Как-никак, а этот парниша… Как минимум дважды превосходит по силёнкам, а если судить по запаху — то и не пьян.        — Что же, Китти…        — Кейт! Мы тебя везде обыскались, — меня гребут в охапку со спины, что я даже не успеваю опомниться. Фил явно недоволен таким положением. Мой спаситель уводит меня в сторону, стараясь затесаться в толпе.        — Это было очень вовремя, парень, — недовольно бурчу я, вырываясь из неприятных объятий.        — Ещё бы чуть-чуть и можно было писать завещание, — по-доброму усмехается парнишка. И голос его до жути знаком…        Точно. Это Баки, тот самый утренний визитёр. Вот так встреча, конечно. Что-то мне подсказывает, что и Стив должен быть рядом.        — И скажи спасибо Роджерсу, иначе бы этот пьяница тебя в клочья порвал, — он кивает куда-то в толпу, откуда тяжело смотрит Стив и рядом крутятся две девчонки. А я улыбаюсь как дурочка, задумав очередную глупость. — Я Баки, кстати. Стив, это же её надо было спасти?        Роджерс кивает, отводя взгляд. Баки, совсем не стесняясь, подхватывает девушек под руки и принимается что-то рассказывать.        — Кейт, присоединиться не хочешь?        — Спасибо, — я вежливо улыбаюсь, — но у тебя, похоже, уже рук не хватает, — подмигиваю, махнув рукой. Баки точно не до меня. Я поворачиваюсь к Роджерсу, который так неудачно пытается уйти. Подбежав к нему, цепляюсь за руку. — А «спасибо» я кому говорить буду?        — Баки тебе помог, — он усмехается. Так, словно и не верит, что может кого-то заинтересовать. Меня же это заставляет хмуриться. — Я всего лишь заметил даму в беде.        — Но он-то нет, — устало качая головой, я смотрю себе под ноги. Пнув очередной камешек, я набираю воздух, чтобы что-то добавить, вот только добавлять нечего.        Заметил Стив, даже если и спас меня его друг. И по-моему это важно донести до Роджерса.        — Почему ты так думаешь, будто девушкам ты не можешь понравиться? — задаю вопрос прямо, мягко держа его за плечо. — Ты очень хороший парень, Стив.        — Только вот мало кого это интересует, — после долгой паузы делится он. — Посмотри вокруг, Кейт. Вокруг много таких же хороших парней.        — Дурак! — пихнув его в плечо, я мгновенно раздражаюсь. — Ты такой дурак! — мне хочется ещё раз пихнуть его в плечо. Хочется накричать на него. И хочется уйти. — Чем ты хуже других?        Стив хлопает глазами, приоткрыв рот. Пошёл он к чёрту!        Понимаю, что что-то идёт не так, только когда за спиной хлопает дверь. Мой питомец даже головы не поднимает с лап-крыльев, смотря на то, как я пинаю любой попадающийся предмет: кресло, стол или лампу. Теперь всё равно придётся искать новые.        — И чего ты такая возбуждённая?        — Заткнись вообще, помидорная ящерица, — шикаю я, плюхаясь на диван. — У тебя, кроме меня, — вообще никаких проблем.        — Ты слишком волнуешься из-за этих смертных, — констатирует мой напарник и одновременно питомец. — Я бы понял, если бы дело было в очередном нарушителе, но тогда ты бы была рада новой погоне. Радости как-то не ощущается.        — Я же сказала — заткнись.        — Давай, рассказывай, как тебя на этот раз обвёл вокруг пальца очередной ухажёр, — шаркая когтями по деревянному полу, мой напарник подходит ближе, запрыгивает на диван. — Как звали очередного?        — В другом проблема, Равва!        Я готова чуть ли не разреветься, отчего и падаю прямо на ящерицу, устраиваясь головой поудобнее на гладкой чешуйчатой спине.        — Когда разберёшься со своими чувствами, сообщи, — он ложится головой на мой живот, обвивая своей длинной шеей. — Пока будешь думать — можешь погладить или почесать.        Хмыкнув от такой самоуверенности, я и сама не замечаю, как кладу руку ему на голову. Через час, или два, злость и раздражение пропадают окончательно, а я понимаю, насколько глупо всё это выглядит. Всё это вообще не должно стоить и крохи моего внимания. Я просто должна жить дальше, ждать очередного нарушителя и возвращать пошатнувшееся равновесие.        Почему-то в этот раз не получается. Равновесие пошатнулось во мне.