Малахит и Бирюза

       В этот вечер мне хочется надеть что-то лёгкое и привычное, приятное, радующее глаз. Выбор падает на бежевые штаны прямого кроя, которые подвязываются на талии и свободную блузку синеватого цвета. Свободной она получалась только из-за неверно выбранного размера.        — Ты забыла про ноги, — зевает Равва, показывая свою пасть, полную острейших зубов. Иногда даже приходит на ум сравнение с травяной лужайкой: слишком уж много зубов. — Вон те синие сандалии с перевязью, как у балерин на пуантах.        — Хороший выбор, только ближайшие пять минут ты будешь слушать моё кряхтение.        — Зато удобные, — он отворачивается, шумно вздыхая и начиная посапывать. — И тебя уже ждут.        Вздохнув, я завязываю последнюю ленту в аккуратный бант спереди, и подхватываю синий рюкзак на тонких лямках, увиденный мною в тот момент, когда уловчилась на несколько мгновений попасть в будущее.        — Бен, ты вовремя! — я лучезарно улыбаюсь, аккуратно подхватывая парня под руку.        — Кейт, выглядишь великолепно, — он отвешивает стандартный комплимент, а я продолжаю улыбаться. Создавать иллюзию участия далось не сразу, но с годами всё стало проще. Практика. — Готова к вечеру впечатлений?        — Ещё бы.        Мне даже тошновато от себя. Знаю ведь, что через пару свиданий этот парень сольётся, сбежав подальше, а мой любимый бармен снова будет откачивать полуживое сердце.        Фильм, как и обычно, не сильно блещет сюжетом или чем-то ещё, да и попкорн оставляет желать лучшего. Бен всё время просмотра держит меня за руку, отчего мне становится неприятно: у парня потеют ладони. А при прогулке непонятно где, он затаскивает меня в переулок, пытаясь поцеловать. Однако переулок занят.        — Да я… Я только начал! — задыхаясь, лепечет кто-то, а я до боли в груди узнаю этот голос.        — Пошли, Кейт, — Бен пытается навеселе увести меня подальше от потасовки. Но я лишь вырываю руку, гневно смотря на ухажёра. Этот оказался ещё хуже, чем я думала. — Китти, ты чего?        — Стивен? — разворачиваясь, я подбегаю к ним, хватая мощного парня за плечо. Он, с недовольной рожей медленно оборачивается. — Эй, отвали от него!        — А, вот и твоя подружка, — игриво проворчал парень, которого я даже не знала. Сколько же Стив набрал себе врагов? — Два полурослика, которые считают, что им всё можно.        Даже не подумав, хватаю этого незнакомца за плечо и со всей силы ударяю коленом в живот, слегка подтянувшись. Когда он почти складывается пополам, то приходится точно ударить по почкам кулаком.        — Иди отсюда, пока не наваляла сильнее! — запыхавшись, кричу я и подпинываю.        — Ненормальная, — рычит парень, пытаясь напасть на меня. Только вот мне приходится взять в руки какую-то нетяжёлую палку, очень похожую на ножку стула. Этот аргумент оказывается весомей, и задира уходит.        — Ты как? — присаживаясь рядом на корточки и обхватывая руками колени, я смотрю на потрёпанного Роджерса. — Как-то снова нас свела нелёгкая.        — Ты? — удручённо спрашивает он, смотря на меня своими большими голубыми глазами. — Я и сам мог справиться.        Моих сил хватает только на то, чтобы уткнуться носом в колени и вздохнуть. Как же он не понимает, что так нельзя? Что он не сильнее всех остальных? И меня… Волнует это. Волнует его состояние.        — Стив…        — Что? Не той комплекции? Или состояния здоровья?! — взрывается он, но мгновением позже голос звучит тише. — Ты думаешь, будто ты первая, говорящая мне это. Или будто я сам этого не знаю?.. С этим ничего не сделать.        — Не обязательно, — я снова смотрю на парнишку, всё так же сидящего на асфальте. И, вытянув правую руку, большим пальцем нежно стираю каплю крови с подбородка. И мы оба словно замираем, потрясенные. Я что, вправду?..        Судорожно стараясь прекратить эту неловкость, я сдёргиваю с себя портфель и достаю пару салфеток, аккуратно промакивая кровь с лица Роджерса.        — Почему ты сбежала? Тогда, — он смотрит всё своими глазами, заглядывая куда-то дальше, чем просто душа.        — Растерялась и разозлилась, — честно отвечаю, всё больше сосредотачиваясь на своей работе, отталкивая ощущения и эмоции. Случайные прикосновения к чужой коже заставляют подушечки пальцев гореть и от этого в общем становится жарко телу, даже несмотря на явную уличную прохладу и тонкую блузку. — Мы так и будем сидеть в закоулке на асфальте среди мусорных баков?        — Я бы ещё посидел. Тебя вроде ждут?        — А, забудь, — махнув рукой, я инстинктивно оборачиваюсь на яркую улицу, ожидаемо не увидя Бенджамина. — Он такой дурак, если честно.        — В прошлую нашу встречу было то же. Тебя тянет на идиотов, — беззлобно говорит Стив, моментом позже соображая, что сказал и начинает тараторить. — Прости, я не это хотел сказать, в смысле…        — Ты не волнуйся так, ты в их числе! — широко улыбнувшись, я смотрю на Роджерса.        Ох, как же он потрясён! Его лицо, словно бы вытягивается, когда он смотрит исподлобья своими чертовски голубыми глазами. В груди так всё теплится, а улыбка просто не сползает с лица, хотя уже сводит скулы от такого усердия.        — Странная ты. Возишься тут со мной, а можешь…        Сидя на холодном асфальте, смотря на эту словно театральную постановку, мне даже как-то неловко становится. И что на это ответить? Что я, дура эдакая, через столько лет влюбилась беспамятно и точно безвылазно, или как? Добрым самаритянином заделалась с некоторых пор? Делать больше нечего, что ли…        — Пошли в кафешку, — я встаю, подавая Стиву руку и подтягивая. И сразу делаю шаг в сторону освещённой улицы. — Только я вот без понятия, куда мы забрели, и есть ли тут круглосуточные тихие заведения.        — Спешу тебя обрадовать, я знаю, где мы.        — Итак?        — Бушвик.        — Серьёзно? Вот это меня завели из Квинса. Неплохая такая прогулка.        — Ты работаешь вообще? — спрашивает Стив, стараясь завязать разговор и уводя меня на юг, судя по всему к центру Бруклина.        — У меня основная работа разъездной характер носит. Командировки, все дела… Я вот как пара дней вернулась с очередных сборищ.        — И что за работа?        — Я состою в военном резерве страны, в основном новобранцев обрабатываю, когда не пропадаю по личным делам. В этот раз проверили боевые навыки, умение обращаться с оружием, много было заданий на проверку умственных способностей. Точнее, основная их часть была рассчитана на отсеивание дурачков.        — Так ты всё-таки из военных. По тебе не скажешь, если честно.        — Они тоже так делают, ну, не видят во мне серьёзного противника. У многих на место встают мозги, снижается риск недооценить противника и всё-такое, — я цепляюсь за руку Стива, будто это он ведёт меня под локоть. На деле, конечно, он прячет руки в карманы, а я стараюсь на нём не повиснуть. — Если хочешь, можешь как-нибудь со мной смотаться на учения. Научу тебя чему.        — Не уверен, что у меня будет время, — Стив толкает дверь в маленькое кафе, на которой висит колокольчик. Он приятно звякает, а из подсобки выходит молоденькая официантка и подкидывает нам меню.        Часа два или три мы сидим там, мерно попивая чай и болтая о всякой чуши. Со Стивом находиться невероятно приятно, а от случайных прикосновений, совсем не значимых, становится жарко, душно и одновременно так приятно. Могу смело заявить, что влюбилась я как по щелчку пальцев, но так сильно, что такое не отпустит.        Роджерс приглашает переночевать у него, выдавая подушку, одеяло и огромную по размеру пижаму. Женскую, очевидно, но с такой непосредственностью, словно это ничего не значит. Не знаю, о чём мы болтаем ещё полтора часа, но это лишь влюбляет меня в него. И я нервничаю до жути от того, что это может быть слишком очевидно. Откуда вообще он взялся, этот мальчишка?        — Ты всегда так рано встаёшь? — ворчу я, заслышав писк чайника на кухне.        — Мне на работу надо, — слегка виновато говорит Роджерс. — Ты, если хочешь… Ключ под камнем оставишь, за дверью.        — Серьёзно? И не боишься, там, что я тебя ограблю? — я подозрительно прищуриваюсь. Вот это расположение, конечно…        — Да, тут и воровать нечего, кроме кипятильника, — невесело усмехнулся он.        — И это я странная, — изогнув бровь, я, словно огромная гусеница, закутавшись в одеяло, плюхаюсь на стул. Он ставит передо мной старенькую чашку с горячим чаем, а я непроизвольно улыбаюсь. — Очень мило с твоей стороны.        Роджерс даже не дёргается, но минуту спустя, когда я снова открываю глаза и рассматриваю его, то замечаю заалевшие уши. Вообще, это первый раз, когда я рассматриваю его: не самая удачная стрижка, сделанная, скорее всего тем же Баки, тонкая шея, которой бы позавидовали девчонки, слегка посеревшая майка была по размеру, но обтягивала костлявое тело. На лопатках, плечах и шее россыпью виднелись веснушки, что почти вызывает у меня дурацкий писк. Вовремя сдерживаюсь, так сказать. Нескладный, больной мальчишка, но так он меня цепляет, что ни в сказке сказать.        Пока я мерно попиваю чай, Роджерс успевает выпить всё залпом, уйти в свою комнату и вернуться оттуда уже полностью одетым в бежевый костюм.        — В общем, ты… Поняла, куда ключ девать. Я… Пойду.        Тихо звякнула дверь, и за дверью стихли шаги.        — И это я странная, — повторно возмущаюсь.        Сидеть в чужом доме всё же неловко. Наспех переодевшись и сложив аккуратно все вещи, я вылетаю из его квартиры, чуть не забыв запрятать ключ.        Сегодня надо придти в назначенное место и узнать, что делать-то дальше. Урвала же я место секретного агента в каком-то Стратегическом Научном Резерве? Отдавать его кому-то другому не хотелось, таким трудом завоёванное и такое премиальное.        — Вы Кейт Джером? — мужчина в костюме подходит поближе, а на кивок криво усмехается, разворачиваясь к выходу из кафе. — Отлично, следуйте за мной.        Он, высокий и поджарый, одетый с иголочки, производит впечатление. А на меня всё это действует как афродизиак. И я даже не замечаю, куда мы идём.        — А как зовут вас? — не удержавшись, спрашиваю я, в ответ получая ещё одну усмешку.        — Для вас — агент Томсон, мисс, — язвит. — И сразу дам вам совет: на ваше место претендовали сотни хороших мужчин, отдавших не один год своей стране, поэтому старайтесь как можно лучше. Не заставляйте начальство пожалеть о своём выборе в сторону низкорослой дамочки.        Морду ему, что ли, начистить?        — Не беспокойтесь, агент. Никаких неприятностей и лоботрясничества. Я девушка порядочная, трудолюбивая.        С такими только дурочку и включать. Угрожал он мне, собака. Морда симпатичная, но вот характер! — хоть вешайся. И это мой коллега?        — Телефонная компания? — подозрительно сощурившись, я всё же иду следом.        Он приводит меня в комнату с телефонными операторами. Девушки, даже не отвлекаются на нас, а одна из них, не прекращая работы, улыбается Томсону, открывая секретный ход. Мать моя Джулия, вот так конспирация!        — А вы тут трупы, часом, не держите? — любопытствуя, заглядываю за угол, куда мы не сворачиваем. Но моё лицо разворачивает Томсон, аккуратно придерживая за подбородок.        — Милая, будешь совать свой аккуратный носик куда не надо… И я сомневаюсь, что ты доживёшь до первой миссии.        — Фу, пальцы свои убери от меня подальше.        Почесав подбородок, я от нервов ещё и потираю свой нос. Аж противно становится. Только представляю, о чём он думает, как сразу хочется ударить чем-то невероятно тяжелым.        — Томсон, не приставай к даме, — зычно, на весь офис упрекает другой мужчина. — Мисс Джером, ко мне.        — Босс.        Хочется смачно шлёпнуть себя по лбу и вползти, но получается только вздохнуть и энергично запрыгнуть в кабинет.        — И дверь прикройте, да. Кейт, это место вы получили исключительно за красивые глаза и среднестатистические данные, — пренебрежительно заключает начальник, слегка нависая надо мной. — Плюсом послужила ваша исключительная аккуратность в работе с новобранцами и рекомендации из вашей части.        — Представляю, что вы скажете, что это тут не казарма…        — Не перебивай! — мгновенно закипает мужчина. Даже не знаю, как его звать, а он уже горлопанит. — Именно, что не казарма, а вы, мадам, — не начальство. Советую прикрыть рот и не вылезать из-за своего стола. Томсон поможет вам с вниканием в нашу работу. Свободна.        Он отмахивается от меня, словно от мухи, а я только пожимаю плечами. От таких я не один раз убегала, не один раз переубеждала… Что ж, в этот раз всё будет по старой схеме. Только выйдя за дверь, я потягиваюсь, лишь после этого осматриваясь. Все замерли и смотрят прямо на меня.        — Никто не видел агента Томсона? Меня повесили на его шею, словно камень — утопленнику! — подшутив, я потираю руки.        Снобы и консерваторы, девушке, видите ли, не место в работе агентом, только чай-кофе подавать да печенье.        Совершенно не страдая от угрызений совести, я заглядываю за каждую увиденную дверь, периодически получая просьбы принести кофе и скрыться. Знакомый агент оказывается в допросной комнате.        — Я в курсе, Джером, что ты на моей шее, только под ногами не мешайся, — с искренним сожалением говорит он. — Сейчас не до тебя.        — Кто это?        За двойным стеклом видна ещё одна комната. Стол, два стула и наручники, зацепленные одним концом к мужчине, другим — к самому столу. Мужчина этот, прямо сказать, выглядит прилично. Даже сказать можно, что он привлекателен. Эталон, если бы не положение дел.        — Не думаю, что тебе вообще можно здесь находиться, Джером.        — Найди мне занятие.        — Окей, ты агент, да? — испепеляюще глядя на меня, легко говорит Томсон. — Это, предположительно, агент разведки из Германии. Что он тут вынюхивает?        — Да хоть бы вас, — пожимаю плечами. — Эскюзе муа! Нас.        — И как бы ты узнала наверняка?        — Мне крайние методы назвать или по шаблону? Да я вообще не в курсе, что происходит! И ты, я уверена, об этом знаешь. На одних предположениях далеко не уедешь.        Томсон молчит. Он стоит, засунув руки в карманы и опустив взгляд в пол, думает. Что-то там думает. А мне кажется, что в этом месте мне совершенно скучно и нечего делать. Хочется простого человеческого мордобоя, как в армии, к которой я успела привыкнуть.        — Джером, наверное, стоит тебя отпустить, — агент снова вчитывается в досье. — Завтра поработаешь с бумагами, у меня много накопилось… Может, научишься чему.        Серьёзно, чему, может, научусь?! Мальчишка!        — И ко скольки мне подходить?        — Семь часов пятнадцать минут. Уже тут, — он поднимает взгляд. — Ну, ещё вопросы?        — Не-а.        Мне очень хочется хлопнуть дверью. Выпустить пар, так сказать. Желательно, конечно, прямо по Томсону, по его наглой, самодовольной!..        — Стив? — растерянно как-то получается. В своих мыслях я опять затерялась, отчего сейчас и сижу напротив Роджерса, на автомате потирая ушибленный локоть. — А чего ты тут?        — С работы иду.        — В Квинсе? — я невольно корчу рожу, хватаясь за протянутую руку и поднимаясь с дороги.        — Вообще-то это Бруклин, — он смотрит на меня выжидающе.        — Я опять что ли феерически… Ошиблась и села не на тот поезд?        Серьёзно? Как так вообще можно катастрофически лажать на систематической основе? Постоянно и закономерно, на одни и те же грабли. Вечно попадать на идиотов, а не парней. Вечно влезать в авантюры, из которых выбегать приходится чуть ли не с горящей головой. Замечательно!        — Видно села на той же станции, с которой пришла, — он жмёт плечами. — Как прошло?        Только и машу рукой на это. А завтра бумаги, чёрт возьми, разгребать. В гробу я их видала! Однако, приходится пояснять.        — Начальник — дурак, коллега-куратор — эгоист. Работы для новичка — нет. Зато почти всё здание исходила, много времени потратила. Не работа, а сказка! — весьма иронично заканчиваю, улавливая реакцию.        Стив выдавливает усмешку, и смотрит на меня. Возникает та самая «неловкая пауза». И меня просто прорывает на такой поток, что я сама бы и не поняла этого тараторенья.        — Ты, наверное, очень устал. Я домой пойду, а то как-то совсем уже в наглость, если ты меня снова пригласишь. Тем более животинку свою покормить надо, кактус в коем-то веке полью…        — До встречи, — он улыбается, жмёт мне руку на прощанье, и я разворачиваюсь, уходя.        И всё думаю об этой улыбке, от которой внутри всё горит и самой хочется улыбаться, как дурочке. Можно смело теперь говорить, что я влюбилась. Вот по самое «не хочу». Так, как в сказках.        Вот это самое счастье, которое перекрывает все гадости прошедшего дня. Но как только поворачивается ключ в замке, меня выносит в реальность, а с порога встречает ворчащий голос.        — От тебя за километр разит невероятнейшим светлым чувством. И вправду влюбилась, что ли?        — Не завидуй.        — Чему завидовать? Если у вас всё сложится, тебе через десять лет придётся уйти. Представляю, как ты будешь реветь. Да и семья, дети… С дуба рухнула, партнёрша?        Меня как в ледяные воды кинули. И радость снова смылась в никуда, оставляя пустоту и жжение. Обречённое осознание.        — Или миссия? На сколько лет она растянется тут — непонятно. И как ты своему мужчине это расскажешь?        — Равва, заткнись, — отрезаю. — Ещё пара слов и тебе придётся прятаться от меня несколько недель.        — Не начинай этих отношений, — горестно качает он головой. — Лучше всё на корню срубить.