Каблук откровения

— Нетта Степанова, что же вы так грубо, — мужской голос вывел меня из помутнения. — Сказала правду, как могла, — бубнил женский. Я разжала веки и увидела две фигуры перед собой: все ту же надоедливую толстушку и мужчину в серой куртке. — Простите, вам хорошо? — дама протянула руку. — Не надо, сама встану. Рука исчезла. — Что со мной? — Вы упали, после того видео. — Ах да, забыла. Но как же так. Моя подруга теперь мертвяк? — Да, — закивал мужчина, — ее считают умершей, отправили заявку в морг, чтобы не было паники, а она разгуливает по городу. Меня охватило безумие, страх и отчаяние. Они что, не могут определить смерть? Или найти человека среди серых кирпичиков? Наше Пухово не такой уж мегаполис, и найти Индиру легче простого. А где же необходимая аппаратура, которую каждый год выписывают для работы этих болванов. В суд пойду, да, суд! В порыве ярости я вскочила на ноги: — Где выход? — Сзади вас, — с недоумением проговорила Нетта. — Я немедленно ухожу. — Но нам нужны показания. — Не беспокойтесь, я дам их в суде. — Но мы и так предоставили вам многие факты! — Спасибо, больше не надо. — Но.. — Заткнитесь, — я кинула рык, — и выведите меня отсюда уже! Нетта Степанова и ее напарник молча шли по коридору. Тихо переговаривались между собой. На проходе сидел парень. Увидев меня, он сначала испугался, но потом тыкнул бумажку с телефоном в руку и отстранился. Мы подошли к моему красному ауди, но эта развалюха, черт ее возьми, не хотела заводиться. Будто в этот день все было против меня. И даже техника отказывает. — Подвезти? — спросил мужчина. — Да, — выбила из себя сквозь зубы. Мы сели в машину и он повез меня домой. — Знаете, ваше напорство.. Вы так стремитесь найти свою подругу, неужели она была вам дорога? — А вас это удивляет? — Нисколько. У меня тоже был друг, но он сбежал в Бразилию с пышногрудыми красавицами и моими деньгами. — Все как в голливудских фильмах, — про себя я думала что мужики одинаковые, а грудь он выделил не просто так. — За документами не забудьте зайти. — Какими? — Тайна о неразглашении, конечно же, — он ухмыльнулся и поднял бровь. — Там написано, что труп Янбиковой свободно разгуливает, пугает и разглядывает половые органы? Или произошло настоящее чудо и человек ожил? — Нет. — Ну тогда и не нужна мне ваша бумажка! Машина остановилась, я судорожно вышла и хлопнула дверью. — Если надумаете, то спросите Бочарова Константина, буду вас ждать, — и тут эту персону унесло ветром. Первыми, кого я увидела по приезду домой были Андрей, Ромка и Любчик. Все в черном. О боже! Я забыла их предупредить, что фейковые поминки отменяются. Я должна была встретить их за ужином, провести этот вечер в горечи и разочаровании. Какого будет их удивление, если они узнают о зомби-Индире. — Это невежество! — выкрикнул Андрей. — Ну, Лиза, — кивал головой Любомир, — я знал про твои причуды, но не до такой же степени. И зачем мы платили деньги за эту коробку? — его глаза переметнулись в сторону гроба. — Да почему? — к обвинением присоединился Ромка. — Лиза, вам плохо? — вышла из-за угла Васильевна. — У меня новость, — с улыбкой сообщила я. — Какая? — Причудливая. Узнала тут про одну особу, думаю, вам будет страшно приятно знать про нее! — Сестричка, может прекратишь? — перебил Андрей. — У нас сегодня горе по плану, а ты. — Ну поминальные можно и отложить, — усмехнулась я, — как бы вам попроще объяснить. — Отложить? — в голове моего старшего сына уже сидела та самая обезьянка, которая бьет пластинами. — Ну, Рома, похоже это по твоей части. Ромка мечтает стать фармацевтом и все домашние доверяют ему свои мелкие раны и симптомы от магнитных бурь. — Не знаю даже, — растерянно пробормотал тот, — я с таким еще не сталкивался, сейчас изучаем одноклеточных, многоклеточных, паразитов. — Так, все, — было видно как у Любчика взрывался мозг, — хватит тут о своих бэ, мэ. Лизка, что случилось? Как же я была рада, что хоть кто-то обратил внимание на мое медленно падающее тельце: — Вот держи, — вытащила флешку и положила ее на стол. Дети разом кинулись на сие чудо техники и поскакали на второй этаж, всем было любопытно: почему же их сестрица сошла с ума. После увиденного первым опомнился Любомир, даже телефон выронил: — Это кто? — Индира, — спокойно ответила я. — Живая? — глупо спросил Андрей. — Нет, мертвая, — хоть в этом и была доля правды. — Лиза! Ты и правда сумасшедшая, а зачем тогда такие шутки? С гробом, поминками. — Сестрица, ты решила нас разыграть? — завопил Андрей. — Ну же, Индира Байкучатовна, выходите. Супер! А Рудольф вместе с Петром уже везут венки. — У-у-у Лизка, — завелся Ромка, — даже от тебя я такого не ожидал. Я хотела бы сказать, что сама только сегодня узнала новость, но тяжелая ноша и стресс надавили на мой язык. — Я думал вы нас встретите, — пробормотал Петр, тот что Хавранек, — а вы на втором этаже собрались. Все молчали. Петр глянул на нас, увидел стоп-кадр на мониторе, секунды на него смотрел, потом выронил композицию из цветов и сказал: — Ну, черти!!! Любчик поднял венок, расправил ленту и с выражением прочитал: «Любимой Индире от лучшего друга». Потом повернулся к Хавранеку и хмыкнул: — Вот уж цирк. Меня повалил тяжелый вздох. Братья вечно спорили или не могли что-то поделить. Если одному хотелось горького, то другому тут же надобилось сладкое, а третий вопил о кислом. Скандалы возникают у них по щелчку. Они даже не смогли договориться какого цвета пайты хотят купить на Рождество. Старшенький хотел зеленые, этот цвет вызывает у него ассоциации с веганством, младшенький красные, а средненький синие. Они так поругались, что мне пришлось нестись в магазин самой и купить им красно-сине-зеленые, чтобы никто не мучался. Встать на сторону кого-то одного грозит проблемами, потому что другая сторона очень обозлится. И так всегда. Единение они испытывают только если надо подколоть меня. — Васильевна! — завопил Андрей. Домработница выглянула из кухни. — Неси вино, а-н-н, нет, пожалуй шампанское, по такому-то случаю, — его взгляд покосился на меня. — Ну ничего себе! — Васильевна, суще ненавидящая такие мероприятия, возомнилась. — Тут такая грусть.. — Да восстала ваша Индира, воскресла и все! — Васильевна дико посмотрела, принесла шампанское и удалилась в своей комнате. «Чистый дурдом, а не цирк», — подумала я про себя.