Nice boat

Верно. И лучше бы этим кошмарам навсегда остаться кошмарами. Дождь льёт как из ведра. Шумит, почти заглушая два голоса. Тяжелые капли с силой ударяются о землю и разбиваются. Навсегда. Но в дождевике этого можно не боятся. Он стоит на коленях перед водостоком, разглагольствуя с этим чудаком-клоуном. Руки неприятно холодит бурный поток дождевой воды, но он уже давно не обращает на это внимание. — Мне... Уже домой идти надо. — А кораблик не заберешь? Ты же не хочешь его потерять, Джорджи. - шепчет хрипловатый, надтреснутый голос из полутьмы. — Билл тебя убьёт. И правда. Билл же убьёт его, это ведь он сделал этот кораблик, специально для него, несмотря на грипп и высокую температуру. Билл ведь так старался, даже парафином покрыл, второго такого кораблика уже не будет. Билли будет злиться на него. — На, держи. - притягательно и неумолимо доносится из водостока. — Держи его, Джорджи. - клоун ослепительно улыбается, протягивая кораблик. Джорджи в сомнении прикусывает нижнюю губу. Брать или нет. На самом деле немного страшно, мама всегда говорила, что с чужими на улице лучше не разговаривать. Но Билли соорудил кораблик, только по одной его просьбе... Он не может это просто так оставить. Малыш немного подползает к темному пространству, поближе к Пеннивайзу. Неуверенно приподнимает правую руку, но снова опускает на холодный асфальт. Однако, собравшись с духом тянет руку за бумажным корабликом, но клоун опускает заветную посудину вниз и его глаза за одну секунду меняются. С ярко-голубых, до отвратно болотисто-жёлтых. Джорджи это пугает ни на шутку, он цепляется пальцами там, где заканчивается асфальт и дождевой поток резко обрывается в водосточный слив. Он весь дрожит, от внезапно появившегося холода, колючего и пронизывающего до кончиков пальцев. Снова добровольно протягивает руку вниз, осталось еще немного, совсем чуть-чуть, он уже чувствует бумагу подушечкой указательного пальца. Но тут его внезапно прижимают рукой к водостоку, слышится рык и Пеннивайз жутко скалится, оголяя целые ряды острых зубов, Джорджи никогда таких не видел, даже в передаче про акул, эти куда больше длиннее и что самое страшное настоящие, ни с экрана. Клыки мертвой хваткой вцепляются в мягкую, тёплую плоть, малыш тянется назад, в попытке высвободиться, но правая рука с бесконечно чудовищным звуком отрывается от плеча, исчезая в пасти монстра. Боль. Боль. Боль. Как же много боли. И она повсюду, в каждой клеточке хрупкого тела. Рука словно бы еще на месте и он чувствует её, но в то же время и нет. Кровь горячим поток хлещет из оторванной конечности, окрашивая асфальт и воду в чрезвычайно в отвратительный алый оттенок. Джордж пытается уползти, подальше от этого кровожадного монстра, горячие слёзы неприятно жгут кожу на лице, но пульсирующая боль в плече в сто крат сильнее. Он выкрикивает мольбы о помощи в равнодушно безлюдную улицу, снова и снова, отталкиваясь ослабевающими ногами об землю, но никто не слышит. Если бы тут был Билл, он обязательно спас бы его, прогнал эту ужасную боль и всё было бы хорошо... Из водостока вытягивается длинная, худощавая рука, нет, не рука даже, а лапа, обрамленная в клоунское одеяние и перчатку, хватает ребёнка за ногу и резко тянет вниз. Он скользит обратно, стараясь ухватиться оставшейся ладошкой хоть за что-нибудь, но та хлюпает по воде и по мере приближения к неминуемой смерти, кожа на ней стирается в кровь об угловатый асфальт, вода заливается в дождевик, Джорджи пытается не набрать в рот воды, но вряд ли теперь это как-то его спасёт. А внизу уже слышится омерзительный смех и гулкое рычание. Джордж Денбро исчезает в водостоке, вслед за корабликом. — Билли!

***

Билл крепко спит, неподвижно, но очень чутко. Сначала он не чувствует ничего, потом слабые поверхностные движения и широко распахивает глаза, когда комнату наполняет оглушительный отчаянный крик. — Билли! - Джорджи елозит сверху, как будто ползёт и Билл чувствует горячие слёзы, на своей шее и плечах. — Билл! На этаже ниже, на шутку встревоженная мама окликает его. — Билл, у вас там всё хорошо? Уильям теряется и через секунду отвечает. — Да, м-мам, п-просто кошмар. Он хватает брата за плечи и тормошит, пока тот беспорядочно зовёт его по имени. Джорджи точно так же широко открывает глаза, но продолжает повторять имя. Он выглядит шокированным, напуганным, всё его лицо покраснело от слёз, грудь тяжело поднимается и опускается, а сердце бьётся так, словно вот-вот выскочит из грудной клетки. Он весь трясётся и дышит с трудом, ресницы и губы дрожат в беззвучном крике. По щекам катятся слёзы, одна за другой и падают белую простынь. Билл конечно же понимает, что ему приснился обычный кошмар. Но это слишком даже для обычного кошмара, так Джорджи выглядел год назад, когда его водили к стоматологу на удаление зуба. Парень принимает сидячее положение, беспокоясь за брата, который теперь почему-то трясёт своей правой рукой, сжимает и разжимает пальцы, будто видит её в первый раз. Наверное, Джорджи и сам не замечает, что ещё плачет. Билл осторожно опускает руки на его плечи, обращая внимание к себе. — Д-Джорджи, что тебе с-сейчас приснилось?... - мягко спрашивает он, опасаясь нового потока слёз, которого, увы, тут точно не избежать. — Лодочка, Билли. Я п-потерял её, я т-так боялся, что ты будешь злиться на меня. Ты... Ты ведь так старался, а о-он говорил, что отдаст её мне, но он.. Он.. - слышится слабый всхлип и к горлу младшего снова подкатывает комок слёз. И он не выдерживает, заходясь в безудержном плаче, пелена из слёз мешает рассмотреть, то как Билл наклоняется к нему, с тревогой в глазах и дрожащими руками прижимает к своей груди Так заботливо, по-братски. — Т-тебе не о-обязательно рассказывать, м-можешь просто... — Нет, Билли! Он сказал забрать мне её, я д-думал, он отдаст. Но... Но этот клоун, схватил меня за руку и вцепился зубами. Я... Я хотел убежать и тянулся назад, но м-моя рука.. Она оторвалась и стало очень больно. Как будто это б-было по-настоящему.У него были такие огромные и острые зубы. Я пытался поскорее отползти о-оттуда, но не мог подняться, потому что мне б-было очень больно. Я кричал, просил помочь, но кажется н-никто не слышал меня и ноги не слушались. Я не п-переставал ползти, но он схватил меня за ногу и потащил обратно! Туда, вниз в водосток. Я хотел за что нибудь з-зацепиться, но кругом была лишь вода, асфальт и ничего больше. Мне было так с-страшно Билли, так больно. И тебя не было рядом. Я д-даже не знал точно, хочу я спастись или нет. Н-не знал, будешь ли ты потом любить меня таким, будет ли мама и папа... Я у-умер в этом сне, я так испугался и кораблик... Я не вернул его, ты бы разо... Поток слов не иссякает. Малыша изрядно потряхивает от то и дело возобновляемых рыданий. И честно говоря, Билл напуган не меньше его, растерян и совершенно не знает, как ему поступить. Я умер в этом сне.. Эти слова западают в душу, лезвиями острых бритв навсегда врезаются в память, оставляя свой чёрный след. Всё, что угодно. Только не его брат, не его Джорджи. Билл бы ни за что не допустил смерти этого маленького чуда, который значит для него чуть больше, чем просто брат. Он уже давно переступил эту черту морали, да и какая там мораль, когда Джордж забегает к нему в комнату после занятий, громко и радостно сообщая о хорошей оценке и сразу же бросается в объятия, когда посреди ночи вдруг оказывается у него под дверью и робко залезает на кровать, а после жмется к нему, уткнувшись носиком в шею или ключицы. В такие моменты Биллу хочется забыть хотя бы на миг, что они братья и обнять его, чуть крепче и даже попробовать поцеловать. Но он не может. Он - старший брат, старающийся быть хорошим примером и потому бездумно ухаживающий за Беверли Марш. А Джорджи всё говорит, путается в словах, захлебывается в них, точно так же как и в слезах. И для Билла это самая настоящая пытка. Его губы дрожат и он сам едва ли не плачет от всего этого, но всё таки возвращает себе самообладание. Денбро-старший широко расправляет руки и в один миг заключает своего младшего брата в крепкие, надёжные объятия, прижимает к себе и чувствует, как свитер намокает под потоком горячих слёз. Джорджи обнимает его в ответ, что-то бессвязно бормоча в мокрую ткань и сжимаясь в маленький комочек, ему становится чуточку легче. — Я бы ни за что на с-свете не злился на т-тебя. Б-бумага - не золото, е-если хочешь я тебе, х-хоть миллион т-таких корабликов сделаю. А э-этого клоуна не с-существует, с-сон кончился и о-он остался там навсегда и б-больше никогда не в-вернётся. И я п-полюблю и приму т-тебя абсолютно л-любым. — Не хочу. Хочу, чтобы ты всегда был cо мной, даже, когда мы вырастем. — Обещаю. Он больше не плачет, лишь редко-редко шмыгает носом, подрагивая от страха и всхлипов, рвущихся из маленькой груди. Билл гладит брата по голове и раскачивает в объятиях. — Тише-тише, т-ты же не х-хочешь, чтобы м-мама поднялась и н-начала выяснять ч-что тут у нас случилось ц-целых два часа?... — Не хочу. - пробормотал младший, подставляющий макушку под теплую ладонь, он посидел так еще немного и вдруг выпрямился, уперевшись кулачками в грудь брата. — Беверли. Тебе ведь нравится эта девочка, да? - неожиданно спросил Джорджи, не по-детски взволнованный, покрасневший уже не от слёз. — Ну, не то ч-чтобы нравится, мы п-просто дружим. И я как-бы з-забочусь о ней. Но мы п-просто друзья. А ч-что такое? - этот вопрос поставил Билла в тупик и он не сразу нашёлся с ответом. — Ничего... А кто тебе тогда нравится? - второй вопрос дался Джорджу уже нелегко и он не в силах смотреть в глаза брату опустил взгляд. — А в-вот секрет. Скажи, к-кто нравится тебе и тогда я т-тоже скажу. - улыбнулся старший, обрадованный тем, что малыш уже немного отошёл от своего кошмара. — Но... Но я же первый спросил. Ладно. - он сминает в руках подол своего свитера и тяжело вздыхает. — Мне нравится... Один мальчик, но он никогда об этом не узнает. Потому что это неправильно. Так нельзя. Уильяма это удивляет, но не сильно. Он уже сказал, что примет своего брата любым и потому, не имеет ничего против того, что ему нравится кто-то своего пола. Однако, в груди что-то неприятно колется, напоминая о своих чувствах. — П-почему? Может, ты е-ему тоже нравишься. И э-это нормально, не п-переживай из-за этого т-так сильно. Л-лучше опиши его. — Ну... Он очень хороший и заботливый, тёплый. И... Он красивый, мы часто видимся, но в последнее время у него появились свои друзья и теперь он почти всегда с ними. Я не обижаюсь, потому что он всегда обо мне заботится и помогает во всём, правда иногда бывает врединой, но я не обижаюсь, потому что очень сильно люблю его. Но нам нельзя быть вместе... - Джордж говорит, а его глаза сияют от восхищения, от любви к этому "таинственному" мальчику и сердце стучит очень быстро. — Понятно... - Билл нервно сглатывает, внимательно слушая. И к-как... Как зовут э-этого мальчика? И тут маленькое, хрупкое тело пробирает дрожь. Биение сердца отдается в висках и ладошки дрожат. Страшно... Но раз Билли сказал, что в этом нет ничего такого плохого, то он наверное может сказать. Или нет? Может, это его единственный шанс? Он глубоко вдыхает, глядя прямо в глаза брату и произносит заветное имя. — Его зовут Билл. Парень не успевает ничего ответить, его губы накрывают поцелуем. Совсем невинным, влажным, солёным из-за слёз, немного неумелым, но настолько нежным и тёплым, что невозможно пошевелиться. Биллу всё это кажется сном, стоит только дрогнуть и он рассыплется на мелкие частицы, как песок сквозь раскрытые пальцы. Он бережно обхватывает лицо Джорджи ладонями и без малейших колебаний отвечает на его поцелуй, старается не заходить дальше дозволенного, целует очень аккуратно, пару раз немного отстраняясь и снова примыкая к слегка покрасневшим губам. У него не сбивается дыхание, становится лишь немного душно спустя пол минуты и старший нехотя отрывается от чужих губ. Однако, он не сдерживается и ведёт дорожку из поцелуев по нежной коже, вниз к шее, останавливаясь лишь тогда, когда слышит смущенный и томный выдох, со стороны брата. Нет, ему нельзя так далеко заходить, он ведь совсем ещё ребёнок. Джорджи немного подрагивает, как и его ресницы. Его лицо от ушей и до щёк покрыто густым румянцем, а в голове сплошная каша из мыслей. Он даже поверить не может, что сделал это. — Так я нравлюсь тебе, Билли?... - робко спрашивает малыш, облизывая губы, на них еще чувствуется приятный, сладковатый привкус. — К-конечно, только я думал э-это не совсем п-правильно с моей с-стороны, да и узнай бы мама с п-папой... — Мы им не скажем. - шепчет малыш, приблизившись к брату и кажется что в его глазах затаился целый океан, освещаемый вечерним тёмно-оранжевым светом. — Хорошо... Это б-будет нашей т-тайной. - отвечает Билл, целуя брата в уголок губ. Малыш тянется за еще одним поцелуем и получает его. — Я люблю тебя, Билли. — И я тебя люблю. И теперь уже можно ничего не бояться, всё позади, все страхи и опасения. В эту ночь они засыпают вдвоём, уже без кошмаров и слёз. А впереди их ждёт много счастливых дней, без крови, клоунов и невзаимности.