От шлюшки до малышки

Так странно и приятно делать это- соприкасаться языками в темноте. Им обоим нравится тягучая полутьма, заставляющая чувства обострятся до предела. Друг с другом они целовались впервые, и это даже сложно было назвать поцелуем. Губы практически не соприкасались, лишь горячие влажные язычки неспешно скользили по друг другу. Она всё так же сидела у него на коленях, но уже в комнате, обставленной традиционно по-японски. Её руки обвивали его шею, а его руки- её талию. Оба прикрыли глаза хотя, казалось, зачем? Чтобы чувствовать близость ещё больше. Чтобы слышать каждый жаркий вздох- это ведь так красиво. Вздох, звук причмокиваний, легкий стон... Всё это создавало свою атмосферу- атмосферу грядущего секса. Одежда снималась медленно, с большим удовольствием, и освобожденная от оков ткани кожа сразу попадала в плен ладоней или даже губ- кожа к коже, тепло к теплу. Изуку впервые позволялось трогать любимого мальчика везде, где угодно- на её вопросительные взгляды Шото лишь посмеивался и подавался навстречу. "Давай, прикоснись, я так жду...". Ему доставляла огромное удовольствие маленькая недотрога. Прикрыть грудь она более не пыталась, ничто не мешало мять её, поглаживать сосочки большими пальцами, урча ей в губы нечто сладко-успокаивающее. А она дрожала, вновь чувствуя себя чистой, невинной, принадлежащей лишь одному человеку, который так же просто и охотно отдавал себя ей. Это была взаимность, та вещь, которой ей не хватало, чтобы любить спокойно. А чего не хватало ему? Нежной пушистой девочки, которая научит его жить, а не в очередной раз напомнит, что минет занимает второе место по кайфовости. С Изуку было тяжело, и в то же время бессовестно легко- она смеялась от щекотки, гладила по спине и бедрам и терлась животиком о его пах, стыдливо отводя глаза. Возможно ли быть развратным ангелочком, Изуку-тян? Если любишь- возможно всё. Алые пятна засосов идеально ложились на белую кожу, как свежая краска на девственное полотно. Она немного грустно выдохнула, когда он отстранился, но тут же испуганно пискнула, когда Шото так просто закинул её ножки к себе на плечи, поглаживая ягодицы ладонями. Эту легкую боль с его стороны она прощает легко и не глядя, без страха, ведь за этой болью стоит его любовь, Изуку принимает её с улыбкой на закусанных пухленьких губах. Она не девственница, потому дальнейшие движения не доставляют никакой боли- это приятно, быть любимой девочкой любимого мальчика. Получать его поцелуи. Заставлять его стонать. Ласкать его собой. Любить пальцы в своих волосах, язык на своем языке, горячую и такую прохладную душу Тодороки Шото, грустного мальчика, который улыбался ей, как самый невинный на свете ребенок. Он видит в ней такую же невинную девочку с некогда сломанной душой- и оба не хотят знать ни о каких "других", о тех, кто ломал их и портил, ведь это уже не важно. Они засыпали под утро, слушая, как где-то за тонкими стенами уходит на работу Фуюми, старшая сестра Шото. Старателя не было дома- его по счастью завалили дежурствами. Где-то далеко только начинал просыпаться Кацуки Бакуго, которому абсолютно плевать на то, где и с кем сейчас "никчемная шлюшка". И вместе с ним просыпалась Япония, полная счастья и несчастья. И лишь они, Шото и Изуку засыпали этим утром, абсолютно счастливые и любимые друг другом. *** Проснувшись ближе к обеду Шото играл- теперь он знает, как это делается. Их любимые догонялки переросли в погони за поцелуями по всей кровати. Два юных героя сминали энергичными телами простыни, кувыркались, меняясь местами- такой забавный спарринг, в котором никто не получит по носу. Даже сейчас, когда до звездочек перед глазами и краснеющих щечек хотелось повторить, они игрались, как дети- какая же это постельная сцена? Кто играет в догонялки после первой бессонной ночи, эй?... Ладно, возможно, чего-то я в любви не понимаю.