Принц Полнощных гор

Жуткая капель отзывалась звонким эхом в ушах, угнетала слух и щекотала и без того расстроенные нервы. Чернота места навевала не самые радужные фантазии нашему герою повествования, с коим мы столкнулись почти случайно: мало кого встретишь в этих местах живым, уверяю тебя, мой читатель… Но именно поэтому я здесь, рядом с ним, с этим интереснейшим объектом! Любопытное действо, чтобы здесь, в северном краю снегов, варваров и самозванцев, находились южане, не правда ль? Слышите, друг мой? С каждым мгновением, стоило капле разрезать тишь моросящего воздуха, казалось, случиться что-то стоящее… Глядите! Наш случайный герой, с котором нам было, верно, суждено столкнуться, был близок к пробуждению. Ещё одна капля — лежащий прямо на голом полу молодой человек дрогнул всем телом. И мы, точно какие-нибудь призраки королевских замков, можем бесшумно понаблюдать за этим странным существом, за этой жертвой собственного положения, узнать его поближе… Раскрыв с огромным трудом веки, которые неприятно покалывало от сухости, встретил его безразличный и сонный взор лишь тьму тьмущую вокруг. Пред его очами развевались агатовым знаменем чёрные круги, чудилось ему, будто он вновь готов потерять сознание. Двинув мокрыми ладонями в сторону, тень человеческая ощутила на пальцах отвратную грязь и сырость. — Хах, что?.. — дрожаще произнёс он, наконец, приподнимаясь на слабых руках. — Что же… Где?.. Что за место?.. — безнадёжно спросил он пустоту, отозвавшуюся пронзительным гласом эха-пересмешницы. Разглядеть его черты нам никак бы не удалось и подробно описать портрет нашего странного героя невозможно, однако ж, нам повезло: тусклый пучок света, точно факел древнегреческого бога, разразился рядом с нами, обливая лицо героя полупрозрачной, но светлой пеленою. Молодой человек, — мы оказались правы, это был именно человек, — совершенно неумело присел на полу и, наконец, оглянулся. Ох, теперь стало видно его лицо, перепачканное грязью, создающее впечатление не самое справедливое. Рваные одежды, зеленоватый жилет, серая рубашка и чёрные плотные штаны, внизу изуродованные дырками, выдавали человека за мелкого оборванца. Действительно, даже сквозь слой скверной грязи различимы почти детские черты: пухловатые щёки с забавными ромбиками веснушек, сейчас перемазанные пылью; большие, но красивые глаза с зеленою радужкой, ныне изнеможённо прикрытые чёрными ресницами; спутанные курчавые волосы, небрежно сбитые вбок. Телосложение говорило само за себя: это был юноша, невысокий, достаточно худой, не сказать чтобы и крепкий на вид. Но даже мне, простому призраку-наблюдателю, ясно, что в этом человеке горит сильное и яро пылающее сердце! Это видно в его движениях, во взгляде изумрудных очей, которые вынуждены скрыться за усталой рукой от уж более яркого света, слепящего так больно. Глаза постепенно привыкли к полумраку. Сомнений у человека быть не могло: он находился в подвале, точнее, в тюрьме, ещё точнее, в камере, прямо на мокром полу, но в компании неизвестных ему персон. А свет, так пробудивший его, оказался огоньком широкой свечи, стоявшей на бронзовом блюдечке с деревянною ручкою. Ветхий стол подрагивал от движения двух лиц, так удачно сидевших за ним на скрипучих стульях. На мятую скатерть быстро летели старые карты, ласково звенели фишки, раздавались звенящие голоса, заставляющие прийти в себя… Наш герой встал на ноги и с трудом подошёл к железным прутьям, жадно припадая к ним и молча наблюдая за игроками. Однако его пробуждение не осталось незамеченным. — Гляди-ка, проснулся! Я уж думал, не проснётся… — с каким-то даже удивлением заговорил один из игроков, вскочив на ноги. — Ба! У меня стрит! — и сразу, отвлекаясь, бросил на стол игральные карты с доминирующей улыбкой. Игрок напротив тут же нахмурился, послушно отодвигая от себя проигранные фишки. — Конечно, ему и следовало проснуться. Это очевидно, — приятным, но немного разочарованным тоном ответил тому игрок. Заметил сразу наш герой, что лицо опрятного, даже красивого юноши портил неровный шрам на левой части лица. Из-за тьмы он показался уродливым чёрным пятном, а глаза игрока и вовсе разного цвету, как и волосы, багрово-белесые, как у мага из детских книжек… «Наверное, дворянин!» — почему-то подумалось нашему герою, когда он заметил любопытную манеру незнакомца: аккуратность и краткость в движениях и речи. — Простите, молодой человек, — тихонько начал пленный, обратившись к «дворянину», кой тут же учтиво оглянулся на него. — Не подскажите ли, где я?.. Совершенно ничего не могу вспомнить… — Ха, Шото, кажись, хозяин его сильно ударил, ха-ха! — воскликнул первый игрок, который быстро развернулся к юноше, юркнув поближе к прутьям камеры. Герой наш ужаснулся: ему почудилось, будто у нового собеседника острые акульи зубы, заставившие вздрогнуть. Приглядевшись, он осознал: это есть так, к тому же теперь показались и страшные рога, прорезавшиеся сквозь алые волосы… — Эй, мальчик! — продолжал незнакомец, с любопытством склоняя голову набок. Одежды его старые, но опрятные; шарф на шее довольно забавный, однако… Варварские разноцветные бусы из старых камушков заставили замереть в удивлении нашего героя, который пошатнулся назад. Неужели он всё-таки добрался до Севера?.. — Эйджиро, прошу, закрой рот. Ты его пугаешь, — устало вздохнул второй незнакомец, которого называли Шото. — Таки я не кусаюсь, — улыбчиво сказал чудаковатый Эйджиро. — Ты чёт слишком пугливый… Я тебя напугал, а? Как тебя звать?.. — Эйджиро, иди принеси ему еды. Он наверняка голоден, — опять устало произнёс Шото, вставший со своего места. Гордой, прямой, величественной, какой-то даже аристократичной походкой оный подошёл к прутьям, нервно играясь с дорогими серебряными часами из кармана. О, да! Тот, верно, благородного происхождения: дорогие чистые одежды красили стройную фигуру юноши, в скором времени готового обратиться в настоящего мужчину, как манеры и снисходительный взгляд, обращённый на нищего. — Лады, принесу. Сейчас ему что-нибудь сварганят, токмо хозяину не говори, ага? — попросил Эйджиро, прежде чем затеряться в темноте подвала; герой наш даже с ужасом подметил длинный чешуйчатый хвост и крылья… Его мозг посетило сомнение в своём рассудке, ибо люди с акульими зубами… Впрочем, в их сложном мире его это не должно было бы удивить. — Как вас зовут? — неожиданно поинтересовался Шото, холодно глядевши прямо в глаза пленного. — А? А, простите… — чуть-чуть запнулся наш герой. — Меня зовут Мидория… Изуку… Я совершенно не помню, как здесь оказался, друг мой… — тут же сбивчиво протараторил пленный. И это была правда. Мидория Изуку — ничем неизвестный и забытый самим Богом юноша из бедной семьи Портленда. Однако в ответ этой исповеди последовало молчание, обидное безразличие в разноцветных очах… — Простите, друг мой, — поспешно возобновил разговор Изуку, — а вас как же зовут?.. Мне приятно познакомиться… Великолепный юноша выпрямился в спине и с достоинством поглядел на пленного. — Меня зовут Тодороки Шото, но это имя мало кому расскажет обо мне. Будем считать, что я сын какого-нибудь безызвестного графа, — хладнокровно добавил молодой человек. Мидории вдруг подумалось, что тот похож на какого-нибудь короля из сказок его детства, дай ему корону — будет один в один! — Ох, Тодороки… — наш Изуку вздохнул, будто с облегчением оттого, что нашёл здравомыслящего и образованного человека. — Прошу, скажите, как я оказался здесь?.. — Вы, Мидория, переступили черту границы наших земель, что непозволительно с вашей стороны, — с хладнокровием заговорил Тодороки. — Здесь даже я являюсь обычным жителем. Будем с вами считать, что вы находитесь в самобытном королевстве Севера. А я — послушный слуга… нашего Господина, — последнее он почти прошипел сквозь зубы. Тодороки вправду оказался дворянином — отрицать нельзя, особенно, учитывая его грацию и речь. Нашему герою хотелось поскорее узнать ещё некоторые моменты его внезапного плена, но, увы, в этот миг появился из-за мрака известный нам Эйджиро. — Вот-с, ваш суп-с, — насмешливо сказал он и, наклонившись, опустил суп для Изуку прямо на грязный пол; небрежно, точно собаке, он рукой подвинул его к пленному пальцами, быстро вложив в странное месиво в тарелке небольшую деревянную ложку. Тодороки сзади тяжело вздохнул, как учитель над проблемным учеником. — Эйджиро, хоть мы сейчас и под контролем варвара, хоть мы и добровольно здесь, но не забывай об обычных правилах поведения. Он не собака и не дракон, чтоб лакать с миски. Я же учил тебя. — Эй, драконы тоже едят со стола! — как будто оскорбился Эйджиро, обернувшись к Тодороки. И вздохнул. — Ты прав, Шото… Но я и так нарушаю много правил… Например, сейчас сижу с тобой и играю в покер, вместо того, чтобы караулить вход! — Я же сказал, можешь идти обратно, но ты не хочешь, — закатив глаза, человек глубоко вздохнул и сжал переносицу. — Мне самому нужно закончить с бумажной работой, ибо наш «господин» даже заполнить не может… А вместо этого я проиграл тебе полутораста! — Но я хотел развлечь тебя! — всё протестовал Эйджиро. — Эм, господа… — неловко встрял Мидория, приподняв одну руку. — Я думаю, я должен извиниться… Я и так могу поесть: я слишком голоден, спасибо и на этом… Изуку опустился рядом с прутьями и нетерпеливо взял непривычную ложку, чтоб во тьме, под общий взор четырёх глаз, начать трапезу. Еда была не так отвратительна, чтобы стошнило, но и не столь великолепна, чтобы хвалить её. Однако голод помог Изуку съесть всё до последней крошки, пока его новые знакомые убирали карты и фишки, переговариваясь иногда меж собой. — Пожалуй, я заполню всё-таки бумаги, — в конце концов сказал Шото, присаживаясь за стол, и ловко взял перо. — Тебе советую сторожить. Иначе не поздоровится от хозяина, — Шото вновь наклонился к бумагам, под огонёк свечи приступая к письму. — Знаю, знаю… Скоро он потребует этого, — Эйджиро указал пальцем на Мидорию и улыбнулся. — Как думаешь, его помилует? Сегодня хозяин не в духе… — Во-первых, не указывай пальцем. Неприлично. Во-вторых, я не знаю. Главное, хорошо подать. Мне кажется, он неплохой человек, пригодится в хозяйстве, — дворянин кивнул сам себе, — так что я присмотрю за ним. Ты иди и отрекомендуй его, пожалуйста. Иначе я просто не выдержу этой пустой беготни… — Хорошо, Шото, как скажешь! — только и ответил странный человек с рогами, исчезая во мраке тюрьмы. Изуку оставалось только ждать и надеяться, что этот серьёзный человек, так ревностно заполняющий бумаги, сможет помочь ему ответить на все волнующие его душу вопросы…