Принц Полнощных гор

Мидория не успел догнать короля. Увы, тот слишком быстрой рысью скрылся из замка, не давая бедному Изуку и доброго слова сказать напоследок в поддержку. Айзава остановил Изуку на полпути, когда последний собирался выйти на поиски из замка вовсе, чтоб остановить мужа. Шота лишь покачал головой, наблюдая распростёртую пред ним картину. — Такое бывает. Молодость. Его мать была точно такой же, — непринужденно, словно зная всё наперёд, говорил Айзава. И Мидория, последовав совету мужчины, ушёл спать пораньше, чтоб успокоить своих волнующихся демонов в груди, хотя ему чересчур ярко хотелось поговорить с его героем о многом, особенно о Кацуки и его королевстве, которое никогда не указывают на картах горожане. Тяжёлые мысли посещали Мидорию, который не мог сомкнуть глаз. И мысли те были о том, что же творится вокруг него, как это исправить, да и можно ли. «Да… Каччан люто ненавидит обман. Сегодня я это понял. Однако ж… Что ж делать? Что он имел в виду, говоря, что Всемогущий… Да, а Всемогущий? Разве он не должен был взять под стражу Кацуки? Может, это из-за того, что он частично не вождь, а король? Как запутано… А Тодороки?.. Он уехал, но неясно, когда же он приедет. Тодороки бы всё мне доподлинно объяснил… А Каччан… Куда же он ушёл?..» Тяжёлые мысли давили на грудь его. Тяжёлые мысли угнетали его. Тяжёлые мысли измотали его… Под утро Изуку понял, что проваливается в сон.

***

— Чёрт на колышке! — неожиданно громко и близко раздалось грозное шипение, сотрясающее комнату и вырывающее юный разум из волшебных чертог сна. Мидория вмиг раскрыл глаза и сел на постели, невольно притянув к себе одеяло, словно в каком-то суеверном испуге. В темноте Изуку почти ничего не мог разглядеть, но, слегка дрожа, протёр глаза пальцами. И понял, что в комнату завалился Кацуки — не злыдень, что заставило его вздохнуть спокойно и свободно: король вернулся, значит, всё хорошо. Мидория разглядел во тьме, как ночной гость поднимается с колен, опираясь на выступ тумбочки, тихонько злословя под нос. — Сожгу проклятую к Дьяволу собачьему… — прохрипел Кацуки и, пошатываясь, направился к кровати, то и дело спотыкаясь и путаясь в собственных ногах. Изуку видел и чувствовал, как грузно упал на постель король, задевая соседа локтем случайно. Изуку лёг обратно на постель, вглядываясь во тьме в лицо Кацуки, которое было повернуто в его сторону. Слегка сжимая губы, Мидория притянул руки к груди. Говорить довольно трудно. — Тебя долго не было, — начал он весьма неуверенно, потирая плечи. Изуку ясно чуял запах какого-то крепкого пойла, которым буквально насквозь пропах его король. — Может… Т-тебя укрыть? Быть может, я… мог бы выслушать тебя… Каччан. Но в ответ следовало лишь безмолвие, которое Изуку боялся боле всего. Ведь сложно помочь человеку, который молчит и не говорит, что у него болит… — Каччан, где ты был? Я беспокоился, — тихонько, словно прощупывая почву, спросил Мидория, пытаясь понять во мраке, какое же движение мускул на лице Кацуки может подсказать ответ… — Это допрос? — почти прошипел Кацуки, сбросив на пол с себя верхнюю одежду, огранённую мехом и нашивками. Он опустился обратно на подушки, неохотно скинув обувь с грохотом и дыша полной грудью. — Где был, там уж нет. — Просто интересно, Каччан, не боле… — ласково ответил Изуку, поглаживающий свои пальцы. — Ты со мной редко говоришь. — Какой смысл вообще говорить с тем, кто каждый божий день лжёт? — качая головой из стороны в сторону, король прикрыл глаза, желая, наконец, отдохнуть. — Ты здесь только из-за тех девиц, которых не хотел спровадить мне. Такова правда. Кроме обещаний тебя здесь ничего не держит. Тебе, городской, самому не надоело врать и улыбаться, словно всё хорошо? Увольте. Если ненавидишь, то ненавидь, а не подобостраствуй. «Не подобостраствуй?..» — пронеслось эхом в ушах Мидории, который с неподдельным удивлением глядел на короля. Неужели его порывы были… Такими неискренними со стороны? — Каччан, я хочу помочь, ничего не подумай, я вправду делаю это, потому что хочу, — Мидория даже чуть улыбнулся, чтобы Кацуки убедился. Но он не ожидал следующего порыва Кацуки… Изуку широко раскрыл глаза в ту самую секунду, когда его прижали к кровати, держа за плечи и не давая возможности пошевелиться. Он ошарашенно взглянул в очи короля, кой, как казалось, готов был стрелять молниями от ярости, переполняющей его существо. — Прекрати лгать! Я ж знаю, что ты здесь ради невест, а помочь спешил только потому, что боялся их в обиду дать, — грозно выговорил Кацуки, сжав пальцами лицо Изуку и не давая тому и пошевелиться. — Потому ты здесь. Как будто я не знаю, что ты просил Тодороки себя спасти, что ты хотел сбежать! Как будто не знаю, что ты только и мечтаешь о том дне, когда свалишь отсюда. Если охота так, то я не держу, сукин сын! Кругом ложь… И я посреди неё. Тону… Мидория глядел в глаза короля и видел, что он на грани, чтобы не… Нет, не зареветь волком, а чтобы попросту не бросить всё, что его так тяготит и тянет вниз. — Я устал. Просто заткнись и покажи своё настоящее лицо, Деку, — прошептал Кацуки, убирая ладонь с лица Изуку, который жадно стал глотать воздух, порывисто кашляя. На глазах навернулись слёзы, из-за которых почти ничего не видно. — Кха! Каччан… — Мидория прижал к горлу длань, где недавно его сдавливали сильные пальцы. — К-Каччан… Но король уже отвернулся от него, накрывшись шкурой. Мидория сжал губы добела, поджав ноги. — Каччан, обещаю, что буду рядом. Ты же мой друг! — Изуку обнял Кацуки за плечи, немного наклоняясь к его лицу. Во тьме блеснули багровые очи, переводящие взор на Мидорию. — Я обещаю! Не брошу. Клянусь. — Дурака кусок, — неожиданно выдохнул ему в ответ Кацуки. — Нет в тебе желания себя защитить. Тряпка. — Каччан, мы друзья, — продолжал свою песню Изуку, обнимая короля. — Я буду с тобой, обещаю… — Самопожертвование? Дело твоё, — тихо раздалось в темноте. Кацуки сейчас не отталкивал Изуку. Ему неожиданно стало как-то спокойно на душе. Ведь он сказал то, что давно хотел сказать… Алкоголь в крови пробудил в нём сонливость… За окном раздавались первые отголоски рассвета. Покой в королевской душе на время установился…