Принц Полнощных гор

Мидория с искренним желанием сердца спешил в сторону стойла для драконов, чтоб отправиться с королем в желанный поход. Но его путь зачастую прерывался: мысли мешали шагать по небрежно вытоптанной дорожке, сменяя друг друга в бешеном хороводе, смело норовясь владельца опрокинуть наземь смеха ради. О чём же настолько крепко думал Изуку?.. За пять минут ходьбы вряд ли надумаешь тысячу тирад, но парень в том был искусный мастер. И мысли его вправду тяжелы. — Как странно… — тихо пробормотал наш герой, прикладывая к лицу холодную ладонь и поднимая взгляд к морозному небу, где иногда пролетали мелкие, совсем худые и измученные голодом птицы. Внутри остались одновременно лёгкость и тяжесть. Кажется, эти чувства взаимно сменяли друг друга, нарочито путая небо и землю… Он узнал правду. И понял, что мотивы героя его совершенно иные. Но осознание, - что на самом деле он стремился к чему-то противному для его же героя, — давило. И его существо не понимало, что же делать прямо сейчас. Мечта оказалась пустым туманом. Думать об этом невероятно больно. Он чувствовал, что его цели и мечты совсем уж исчезли, болезненно оставляя раны — разговор с кумиром это подтверждает ясно. Ведь те идеи, которым он подражал, оказались извращением идей героя, который покорил ни одно сердце. И не только драконье. Но и людское. Изуку чудилось, словно с этого дня навсегда лишается смысла возможность заниматься делом, которое он выбрал в детстве. И что же стоит делать дальше? Искать нечто новое?.. А есть ли смысл искать, надеясь, что в этот раз неудач не будет? Ведь неудачи преследовали его всегда. И будут. Есть смысл вновь вставать с колен? Снежок под ногами грустно прохрустел в ответ на тихий глас. Птиц не слышно. Нетерпеливый рёв драконов редко отрезвлял Мидорию, когда он смел остановиться, подгоняя вперёд. Мерещилось разуму в ту минуту, будто всё вокруг вымерло. Остались лишь тишь, печаль и несбывшиеся мечты, давящие на грудь, словно гигантские горы, у подножья которых скитался наш странник… — А сейчас?.. Зачем мне вообще бежать отсюда… Коли нет нигде приюта… — Мидория, сказавши эти вымученные слова, прикрыл глаза и остановился посреди дорожки вновь. Тяжёлая шуба, кою он сжал своими дрожащими от холода ладонями, пропустила вовнутрь лёгкий ледяной поток воздуха. По телу пробежались колючие мурашки. — Мама… — раздался тихий шёпот слабых уст. Слабых, потому что тяжесть мыслей отнимала силы. — Мама осталась совсем одна… Как же она? Получила письмо?.. Мидория, словно насильно разбудив себя, вновь возобновил путь, лениво перебирая ногами. Походная сумка, кою он поглаживал с мелким трепетом, отрезвляла своей тяжестью, слегка склоняя в правую сторону. От этой злой шутки Изуку пару раз чуть не упал в сугроб, вновь задумавшись над тем, правильно ли то, что делает он. Есть ли смысл в том, что делает он?.. К счастью, впереди уже показалось меж сугробов стойло, где, кажется, Кацуки ещё ждал его. Рёв вновь раздался гулким громом. — Надеюсь, письмо дошло… — произнеся это, Изуку болезненно сжал губы добела, глядя теперь себе под ноги с самой великой печалью сердца. — Было бы здорово, если бы она была тут или лучше… Как бы мне хотелось, чтоб… — Чтоб и ноги здесь твоей не было, горе-жена? Голос Кацуки, раздавшийся откуда-то сверху, ошарашил Мидорию знатно. Совершенно испуганный Изуку обернулся и, судорожно подняв глаза навстречу ворчливому голосу, заметил своего мужа на снежном выступе пещеры. Как будто из ниоткуда взявшийся Кацуки, снисходительно складывая руки на голой груди, сел на корточки на краю выступа, чтобы глядеть в глаза своей «горе-жены» более или менее приемлемо. Взгляд горячих очей не предвещал ничего хорошего. — Язык проглотил, Деку? — король протянул ему руку и, не давая и секунды на размышления, весьма больно дёрнул пальцами веснушчатый нос. — А обещал же быть сугубо честным. А сам свалить желаешь инкогнито? — Что?! Нет! Я совсем о другом! — нашёлся, наконец, растерявшийся Мидория, слегка краснеющий из-за стыда: ситуация показалась ему щекотливой. — Я… хах! Ты вообще долго здесь находишься? — Достаточно, чтоб рассудить, что ты тот ещё сопляк, — хмыкнул неожиданно спокойно Кацуки, рывком спускаясь с выступа. Мидория невольно оглядел его открытое тело, призадумавшись, как это так королю не холодно ходить только в меховой накидке и штанах с крупными сапогами. От этой мысли по телу пробежались мурашки, словно это он голый на холоде стоит, насмехаясь над погодой. — Каччан, если ты что-то размышляешь, то я совсем не собираюсь никуда уходить, честное слово… — заторопился Изуку объясниться, едва нервно размахивая руками. — Я буду здесь, с тобой! — Тц, не надо уж унижаться. Тебе это вовсе не поможет, — резковато кинул ему Кацуки, проходя мимо по дорожке прямиком к стойлу. — Мы должны были уж быть в воздухе, экое ты дурачьё. Придётся выкручиваться. Охота из-за твоей медлительности будет скудною… — Прости, Каччан… — Мидория на это заявление виновато опустил взгляд, покорно следуя по пятам спутника. Тишина здешних краёв вновь надавила на грудь и плечи… — Полетим-таки вместе, — продолжал король весомо. — Ты полетать на гордом драконе хошь, не так ли? — Кацуки взглянул на Изуку через плечо с красноречивой усмешкой. — Думаю, попробуем… — Ты дашь мне пролететь над горами на драконе самому?! — тут же воскликнул с восторгом Мидория, неожиданно сильно схватив своего короля за руку. Король тут же оттолкнул его от себя, отчего спутник с сочным хрустом упал на сугроб. — А ну! Не хватало! Полетишь со мной в седле, а то чую, ты натворить делов мастер, — король отвернулся от Изуку, с таинственным изяществом взмахивая краем накидки, чей грубый мех прошёлся по лицу нашего героя. Но даже этот жест не скрыл улыбки Изуку. Кажется, это и было начало чудесного дня.

~•°•~

— Каччан, дай, прошу тебя! — Изуку совсем уж дал волю собственным чувствам, будучи наедине с Кацуки. Гул драконьего стойла опьянял его существо: желание стать частью мечты манило ясно. — Так летать не каждый может, Деку, — Кацуки, тщательно чистящий чешую своего огромного чёрного дракона, только повёл плечом, словно чувствуя пристальный взгляд на своих лопатках. И насмешливо добавил: — Летать не дам пока, уж не моли-ка. — Но когда же доверишь? — Мидория настойчиво прилип сбоку, протягивая руку к грубой стальной щётке настойчиво. Но в ответ — весомый толчок. — Грабли прочь. Ты не умеешь пользоваться этим, — король покосился на своего нынешнего товарища по несчастью и прищурился весьма красноречиво. Из-за нагрузки, которую он нёс ввиду ухода за драконьей чешуёй, на его коже выступил крупными каплями пот. Видимо, это только раззадорило Изуку: тот желал помочь любой ценой, чтобы облегчить труд короля. — Так покажи, как пользоваться! И я тоже буду чистить! Хочу научиться обходиться с ними! — Изуку опять протянул руку, чтобы взять щётку, моляще глядя в глаза мужа. — Можешь доверять мне! Я видел сейчас, что ты делал, так что справлюсь. Обещаю. Изуку даже улыбнулся для подтверждения собственных слов. Кацуки, в свою очередь, скептично приподняв бровь, без предупреждения бросил в него стальную щётку с крупными зубцами. Не будь у Изуку толстой шубы, верно, Кацуки бы мог его не на шутку покалечить. — Флаг Севера тебе в руки, — с вызовом цыкнул король, показательно пройдя к стогу сена и развязно падая на него. Он махнул рукой, усмехаясь расслабленно. Сейчас Кацуки казался довольно… Приветливым и терпеливым?.. Возможно, будет плохая погода оттого. — Давай-давай, покажи, как же нужно чистить чешую, «пашпортовый». — Если у меня есть паспорт, это не значит, что меня можно так называть… — буркнул Изуку, потирая ушибленное плечо. «А говорит сегодня странно… Обычно он более груб», — вдогонку подметил Изуку, переводя взор на щетку, точнее, дощечку с неряшливо забитыми в неё гвоздями. Дощечка была из такого же материала, что и «гвозди»: зубцы, немного туповатые, но достаточно крепкие для того, чтобы содрать человеческую кожу. — Чего ждёшь? Он сам себя не почистит, — Кацуки громко хмыкнул, развалившись на сене вальяжнее. — Они не очень-то чистоплотные. — Я только думаю, как чистить, чтобы не причинить вред этому прекрасному существу, — Изуку кивнул сам себе, обхватив щётку крепче и опустив в ведрецо с водой рядом с собой. Он услышал со стороны Кацуки раздражающий смешок и обернулся, успев только приложить к дракону щётку. — Что не так? — А ты говорил, словно внимательно наблюдал за мной, — король встал с сена и прошёл к Изуку, тут же выхватив из его рук щётку. — Не так. — Да ты тоже так делал, — настойчиво кивнул Мидория. — Ты смачивал щётку и… — Ты делаешь всё наперекосяк, — Кацуки встал сзади Изуку и, вложив теперь щётку ему в ладонь, приставил её к чешуе, не обращая внимание на косой взгляд драконьих глаз. — Это не простая вода, дурачьё. А из гористого источника. Добыть её не очень-то и просто. Эта вода залечивает их раны. Поэтому не трать её попусту полностью на одну чешую, дурак. — Я не знал такой тонкости… — едко и даже обидчиво проворчал Изуку, подчиняясь движениям рук Кацуки и тайно стараясь запомнить их. От железной хватки на ладони, где и была щётка, начали ощутимо затекать пальцы. Мидория слегка поморщился, проводя по чешуе довольно грубо. — Зачем мы это делаем? Разве драконы не сбрасывают слои самостоятельно? — Говоришь, изучал драконов, так ведь? — как будто совершенно незаинтересованным тоном проговорил Кацуки. Видимо, он немного разочаровался в познаниях «жены», что не могло не огорчить последнего. — Я знаю только то, что написано в учебниках… — тихонько ответил Изуку, продолжая чистить дракона. — Неужели там что-то не так? — Что написано в твоих учебниках? — король резко растирал слой блеклой чешуи, кажется, едва проникаясь любопытством к этим таинственным «учебникам». — Многое… Например, драконы могут изрыгать не только огонь, но и воду, лёд, ветер, мм, также обладать гибким телом… Какие-то драконы летают всегда высоко, чтобы высматривать добычу, а другие живут глубоко в пещерах… — перечислял аккуратно Изуку, словно боясь ошибиться. Действительно, Кацуки в какой-то момент попросту рассмеялся. — Что-то не так, Каччан?.. — И это всё? Оказывается, городские совсем ничего не смыслят даже в этом? — Кацуки открыто усмехнулся. Наконец, чистка была окончена. Потому Кацуки убрал щётку и ведро на место, слыша, как в стойло пробирался морозный ветер, угрожающе насвистывая северный гимн. Молчанье не было долгим. — Вы странно рассматриваете их, знаешь ли… Словно крыс, — значительно тише добавил король. — Драконы не бывают одного типа, как ты это говоришь. Это живые создания со своими мыслями, как мы, считаю. Если я — северянин, это не значит, что я не могу жить на юге. Если мои соплеменники любили есть рыбу, это не значит, что её буду любить я. Такого не может быть. Не понимаю ваше желание группировать кого-то, если вы даже не знаете о нём ни черта. Кацуки сложил крупные чешуйки в пустое деревянное ведро, пожимая плечами. Сейчас король вправду казался Изуку более открытым и ясным, не резким, даже наоборот. Изуку не мог не улыбнуться. — Мудро, Каччан, — сказав это, Мидория сел рядом с ним и тоже стал собирать чешую, мягко глядя на собеседника, что так крепко был сосредоточен. В эту самую секунду Изуку поймал себя на мысли, что он открыто восхищается этими знаниями и опытом своего мужа, хоть и по расчёту. — Эта чешуя зачем нужна? — Изуку улыбнулся, разглядывая чёрные диски в руке. Присмотревшись, он нашёл их весьма любопытными: чёрные частички постепенно переливались в фиолетовые и синие узоры, напоминая собою яркий перламутр. Даже в такой относительно маленькой чешуйке таились свои секреты. — Допустим, нужна… Приди ты ранее, мы бы уже достигли «его», кстати сказать, — загадочно усмехнулся Кацуки, наконец, покончив собирать чешую с пола. Дракон приятно зарычал ему в ответ, едва прогибаясь в спине от удовольствия. Мидория улыбнулся лишь шире. — Мы полетим в какое-то особенное место, верно, Каччан? — он незамедлительно встал, видя, что Кацуки приготовил седло, на котором были закреплены увесистая палатка и сумки, — всё покоилось на колючем стоге. — Хватит задавать вопросы, Деку, — Кацуки попутно дёрнул его за нос, пока отходил к дракону. Мгновение — сумки закреплены на седле. — Можно и носа лишиться, между прочим. Мидория просто рассмеялся, чувствуя сейчас необычную лёгкость. Теперь-то день становился куда лучше. И, как ни удивительно, тому виной был его король и муж.