Принц Полнощных гор

— Если хочешь удержаться в седле, советую не отпускать мою ладонь. С готовностью обхватив чужую руку, Мидория кивнул с улыбкой в ответ словам мужа. Изуку, преодолевая лёгкий трепет, аккуратно наступил на крыло выбранного для полёта дракона, который помог королю и его супруге забраться на чешуйчатую спину, где и находилось седло. Взяв в руки крепкие веревки, Кацуки закрепил себя в седле ловкими движениями, а на Изуку взглянул через плечо искоса. — Это седло предназначено только для одного. Так что… — его губы исказила жестокая усмешка. — Не серчай, коли потеряешься. — Очень дружелюбно с твоей стороны, — тихо буркнул Изуку, поправляя мягкими движениями на себе одежды. Он сел сзади Кацуки и немного неловко обнял его, стараясь сделать это как можно аккуратнее, ибо уже знал непостоянный характер короля. — Тогда я буду держаться вот так, надеясь, что ты меня не потеряешь… — Надейся, — был ему ответ. И за ним последовал рывок — дракон широко распахнул крылья и сделал первые взмахи с великой силой, достаточной для того, чтобы взмыть в воздух на несколько метров. — Каччан! — со смешанными чувствами вскричал Изуку, цепляясь за короля с неистовой силой. Его одолели восторг, страх, дрожь, мурашки, замирающее дыхание! Он даже на мгновение зажмурился, словно боялся оглядеться. — Открой глаза! Иначе всё попусту! — словно сквозь стену кричал его король. Внутри Изуку всё судорожно завязывалось в тугой узел. Но он доверился Кацуки и раскрыл глаза, увидев, что они очутились в белоснежном поле из облаков, казавшихся настолько нежными и мягкими, что Мидории захотелось протянуть к ним дрожащую руку, но тревога внутри, перемешанная с шоком, не позволяла ему это сделать. — Ты меня сейчас придушишь, ей-богу! — слышался впереди голос Кацуки, заглушенный ветром. — Это полёт! Ощути! — Отпустить руки?! — Мидория раскрыл глаза, глядя на светлые волосы Кацуки, в которые, видимо, от страха утыкался. — Но я ж упаду! — Не думай о том, что упадешь! Иначе вправду упадешь! — всё раздавался знакомый голос впереди. — И я скину тебя! — Ладно-ладно, сейчас! — Мидория зажмурился, собирая свою волю в кулак. И, постепенно разжимая руки, открыл глаза, чувствуя, что теперь они летят ровно. Стоило ему оглядеться, восторг, подкрепляемый зверским страхом, с неистовством заструился по венам Мидории. Над ними распростёрлось ясное морозное небо, рядом — огромные, словно мех облака, но на деле такие прозрачные и еле ощутимые, внизу — огромный мир, одетый в пушистые белые шубы, плотно прилегающие к бесплодной земле. — Каччан… — тихо прошептал Изуку. Тот же восторг сыграл злую шутку: перехватило дыхание, закружилась голова и казалось, в горле застрял толстый ком. — Нешто помирать собрался? — Мидория услышал громкий смешок впереди. — Зря! Потому что мы летим в приятное тёплое место. — Тёплое? — тихо спросил Изуку, кажется, совсем позабыл, что в этом мире ещё есть тёплые местечки. Губы тронула недоверчивая улыбка. — Я уж с нетерпением жду часа, когда мы окажемся там. — Да, Айзава разберётся с обязанностями королевскими, думаю, а то охота по мне дико скучала — снилась. — Сколько дней мы будем в отъезде? — спросил вдруг Изуку, опять цепляясь за Кацуки, ибо порыв ветра грозил его смахнуть с дракона, словно лёгкую пушинку со своего жабо. — Дня два, не боле, — с небрежностью отмахнулся король, поглаживая своего дракона по жёсткой чешуе, которая слегка прогибались под светлыми пальцами человека. — Теперь молчи. Небо не любит болтливых. — Верно… — раздался в оглушающем ветре шепот, уносящийся куда-то назад, как будто желавший остаться позади, в королевстве холода и снега. Впереди их ждал великий лес.

~•°•~

Мидория не мог себе дать должного отчёта, когда именно они прилетели в точку «Б». Он очнулся лишь тогда, когда ощутил вкус потрясающе быстрого падения. И не успел он открыть глаз, как хорошенько приложился к земле, захрипев от силы удара. Стоило открыть глаза — понял, что попросту свалился кубарем со спины дракона. Секунда для принятия данного факта — яркий свет, виднеющийся в конце тоннеля, преградила светлая голова Кацуки. Мидория моргнул пару раз, смутно, словно во сне, видя над собой короля и до конца не понимая, что происходит. — Я умер? — наконец, преодолев нарастающий животный страх, спросил Изуку. — Если бы, — послышался ответный смешок. — Живее всех живых. Просто уснул во время полета. Чудо, что не упал по пути. Ты, знаешь ли, был бы хорошим ужином для здешних тварей. — Благодарствую за исчерпывающий ответ, — фыркнул Мидория, тяжёло приподнимаясь на локтях. — Жарко… — Вставай уж, помогать пора, — подозвал его Кацуки, пихнув Изуку в бок довольно сильно, — один палатку я поставлю. На тебе хворост. — Погоди, мы уже на месте? — Мидория словно только что проснулся ото сна и резко сел, оглядываясь. Увиденное привело его в сущий восторг. Он уж успел забыть, что в мире есть не только белые пустоши. Его юношеское сердце быстрее и страстнее застучало при виде высокой зелени, пугающей размером и многообразием, которая охватила своими щупальцами землю и кроны гордых толстых деревьев, тянущихся вверх, словно за наградой, но, несмотря на своё могущество, не способных взлететь. Изуку спешно снял с себя тёплые перчатки и коснулся колючей травы, на которой он сидел, глупо улыбаясь. Ему ласковым отблеском ответила едва исчезнувшая роса. — Я не думал, что когда-нибудь вновь коснусь её вот так, — тихо прошептал он, переводя сочный, как эта же зелень, взор на Кацуки. — Спасибо, что взял меня с собой… Мне… — он слегка нелепо сбросил с себя шубу, — мне даже впервые за долгое время жарко! Это восхитительно! — Горожане вправду юродливые на всю голову, — отмахнулся от него король, однако, складывая на груди руки. — И да. Хворост. — Ах да… — закивал ему в ответ Мидория, кажется, чувствуя невероятный прилив сил. Он сбросил с себя всю тёплую одежду и огляделся, улыбаясь во весь рот. — Нужно добыть хворост! Точно! Итак, хворост! Он где-то здесь! Я чувствую! И Изуку, носимый лишь этой инициативой, отошёл к зарослям, не замечая на себе внимательный взгляд довольно горячих глаз. В них виднелся лишь один вопрос, который растолковать мог лишь один Кацуки… Но вернёмся к нашему герою. Мидория, ищущий со всей своей страстью хворост, бродил между кустов, подбирая сухие веточки с мягкой травы. Ломать ветки деревьев и кустов он не решался. — Так… Нужно хотя бы двадцать пять штук… Или лучше тридцать… Или сорок… три. Наверное, нужно сорок три собрать веточек, да, кажется, это идеально… — бормотал себе под нос Изуку, собирая веточки за пазухой. Он насчитал десять штук сухих, совершенно худых и даже никчёмный веток. И прикусил губу. — Нет, это совсем не то… Каччан либо посмеётся… Либо рассердится, — Мидория выдохнул с печалью, — нельзя оплошать! И он с новой силой принялся собирать с земли ветки, сжимая собранных хворост с неведомой доселе тревожной нежностью. Ведь это задание он воспринял как нельзя серьёзно. Так он собрал тридцать веток. Остальные тринадцать оказалось искать сложнее. Мидория вздохнул, разгибаясь в спине, ибо до этого почти ползал по траве. Потирая спину, он огляделся. На мгновение его сердце дрогнуло не по своей воле. Оно дрогнуло в страхе. Изуку огляделся вокруг своей оси несколько раз. И сердце задрожало сильнее. Кругом всё было слишком похожим друг на друга. Деревья, кусты, небольшие холмики, в которых раздавались шипящие и глухие звуки, даже пение птиц и других неизвестных Изуку животных раздавались со всех сторон. Он сжал хворост сильнее. — Так… Э?! А-а… Откуда я шёл?.. Но лес ему не ответил. В ответ — шум живности. И более ничего. Изуку сглотнул, отходя, кажется, в ту сторону, откуда он пришел. Или нет… Всё в голове перемешалось. А кричать, как казалось Мидории, здесь совершенно небезопасно. Мало ли какая божья тварь могла услышать стук его трепещущего сердца…