Между ударом и надеждой

Протокол допроса: Начало допроса: несколько дней после взрыва Звезды Смерти. Место допроса: СЗР "Исполнитель". Участники: Лорд Вейдер — главнокомандующий Вооруженных Сил Империи (innatemnikova). Исанне Исард — глава СИБа и в данный момент — следователь (Атри, которая поистине великолепна в этой роли). Допрашиваемый: Люк Скайуокер (innatemnikova). — Ну здравствуй, сын. А сейчас мы обсудим взрыв Звезды Смерти. Он всегда умел производить впечатление, о чем в данный момент свидетельствовали расширившиеся глаза мальчишки и слегка отвисшая челюсть. Люк отодвинулся подальше, насколько мог, но бежать было некуда. Впрочем, юный повстанец быстро пришел в себя. — Я вам не сын! — огрызнулся Скайуокер. — А тест ДНК говорит об обратном, Люк, — сказал ситх удивительно мягко и спокойно. Мальчишка действительно был его. Внешность, наличие Силы, упрямства и некоторой строптивости — все это было унаследовано от отца. Одно дело — узнать о наличии сына от Императора и совсем другое — почувствовать это, увидеть в Силе и понять, что этот мальчишка — тот самый когда-то долгожданный ребенок. — Он поддельный, как и многое здесь. Вам же нужна от меня только информация. А все это — просто уловки. Люк сильный характером. Он боится предать товарищей и поверить, что отец действительно жив. А вдруг это окажется ложью? Но Люк же чувствует, хотя для юнца все не так очевидно, как для лорда ситхов. — То есть ты считаешь, что мне надо применить к тебе сыворотку правды? Распорядиться накачать тебя наркотиками, чтобы ты рассказал о своих друзьях-мятежниках, сын? — нажим на последнее слово. Все-таки Исанне была слишком мягкой к нему. Надо было действовать жестче, тем более что времени не так много, как хотелось бы. — Не называйте меня так, — прошипел Скайуокер. — Вы не имеете права! Ему давно не говорили этой фразы. Уже очень много лет никто не сомневался в правах лорда Вейдера. — Это право, мальчик, я получил девятнадцать лет назад, точнее, восемнадцать лет и три месяца. В твоем личном деле ошибка: ты родился в День Империи или же на следующий после него. — Откуда вы... — начал Люк. — В последний раз, Люк, когда я видел твою маму живой, она была с нашим общим знакомым Кеноби. Через несколько дней я узнал, что она умерла вместе с нерожденным ребенком. Как выяснилось пару дней назад, я ошибался. — И вы убили его! — в глазах ясно читалась ненависть. Мальчишка, похоже, успел привязаться к Кеноби. Вейдер не увидел очевидного. Упрямство — это их семейная черта? Да уж, много чего интересного сегодня узнает Исард. Что ж, мальчик, придется тебя ломать. Что поделаешь, но Люк не оставлял ему выбора. — В данный момент, узнав, что сказал тебе Кеноби, я лично считаю, что он слишком легко отделался. Он солгал тебе. Насчет личности того, из-за кого он носит маску и костюм, мальчика лучше не просвещать. Вейдер и так вываливает на него слишком многое. Ему говорили действовать аккуратнее. — И почему же я должен верить вам? — в глазах, в душе, во всем его существе читался вызов. Не страх, а именно вызов. А вот сейчас даже Исанне сможет удивиться. — Есть отличный способ проверить. Вейдер снял с пояса световой меч и положил на стол. — Мой световой меч, — заметил Люк. — Точнее, мой бывший. Ну, Люк, если ты так уверен в Кеноби, — Вейдер силой толкнул меч к Люку. — Сможешь? Мальчишка взял в руки меч и с удивлением, легко читаемым в широко раскрытых глазах, посмотрел на ситха. Все затихло, лишь мерное механическое дыхание респиратора нарушало тишину. Вейдер сидел спокойно и смотрел на сына, в чьих руках было сейчас оружие. Одно нажатие на кнопку и даже не надо наносить удара. Но Люк колебался. — А ведь сомневаешься, не так ли? — усмехнулся Вейдер. — Несколько дней назад ты убил пару сотен людей одним выстрелом. Ты ведь не убийца, мальчик, а хочешь им стать. Причем убийцей собственного отца. Люк выпустил оружие из рук, и Вейдер забрал клинок. — У кого мог оказаться меч твоего отца? Скорее всего, именно у того, кто чуть не убил его, — заметил ситх. Мальчишка ошарашено смотрел на него, внезапно начиная понимать. — Люк, несмотря на то, что ты сделал, ты мой сын. Император уже все знает и он закроет глаза на твою выходку, если пойдешь со мной, — глубокий вздох. — Если нет, то тебя ждет Кессель. Пожизненно. Прости, большего для тебя сделать не могу. Решай, пока не решили за тебя. Свой ответ ты скажешь Исанне. Я не приду, пока сам не позовешь. Вейдер вышел, оставляя сына одного, давая ему время, чтобы понять и принять. Для него выбор был очевиден. Но не для Люка. * * * Он думал, уставившись в иллюминатор, пытаясь понять и найти ответы. Ситуация выбивала из колеи, привычное восприятие мира изменилось. Подошла Исард, но не слишком близко, оставаясь стоять за спиной Вейдера. — Милорд? — Я хотел бы узнать ваше мнение, Исанне, — спросил Вейдер. — Милорд, все зависит от того, насколько этот мальчик вам нужен. Ему было трудно сказать эти слова, ему было сложно признаться в этом даже самому себе. — Он мне нужен. Всего три слова. Для чего? Зачем? Ответов не было. Он повстанец, он враг, но все-таки он твой сын. Но и Императору Люк для чего-то нужен. Его Мастер привык просчитывать все наперед. И, похоже, Палпатин считает, что ученик вполне способен найти ответ на эту головоломку. — Тогда нет того, на что Империя не смогла бы закрыть глаза. — Теперь главное, чтобы Люк что-то понял, — Вейдера выводило из себя то, что он никак не мог повлиять на ситуацию. У мальчишки есть несколько часов в камере, чтобы понять и остыть. — И вам придется этим заняться, Исанне, — сказал ситх, улыбаясь под маской, отлично понимая, на что он ее отправляет. Император же не зря отправил ее с ним. Трудно контролировать себя рядом с сыном. Он здесь заинтересованное лицо. Он слишком сильно хочет, чтобы мальчик пошел с ним. Вейдер решил, что позволит себе еще раз увидеться с сыном, но только если Люк сам позовет его. * * * Люку чертовски надоело сидеть в этой камере. Он изучил ее вдоль и поперек. Тридцать шагов в ширину, двадцать в длину. Само по себе измерение камеры было бесполезным занятием, всего лишь попыткой уйти от собственных мыслей. От самого себя. Лгал ли Вейдер? Если да, то зачем? Что вообще значил этот трюк с мечом? После убийства Бена Скайуокер с легкостью мог нажать на кнопку на мече. Лгал ли Бен? Потому что клинок мог быть только у убийцы. Его не пытали, не пытались выяснить информацию об Альянсе. Но что тогда нужно Империи от него? Империи, которая виновата в гибели его родных. Впрочем, он тоже виноват в смерти чьих-то близких. И, то ли повинуясь интуиции, то ли безумной надежде, но Люк действительно верил или просто хотел верить Вейдеру, слишком уж искренними были его слова. Но его друзья... Лея... Так Вейдер действительно его отец? Что значат эти слова: пойдем со мной? Уж не хочется ли ему верить этому человеку просто потому, что он боится наказания?! А действительно, забавно, он, террорист и повстанец, сейчас этого боится меньше всего. И чего тогда хочет Люк? Ответ уже зародился где-то в глубине его сознания. Он хочет больше узнать про человека, скрывающегося под маской. «Твой отец был рыцарем-джедаем», — мелькнули в голове слова Бена. Он был этаким рыцарем Света. Человек, закованный в черную броню, тоже был рыцарем. Только немного другим. Люк лег на кровать, уткнувшись носом в подушку. Легче не стало. * * * Исанне зашла в камеру и села на стул. — Хотите воды? — Нет. А чего хотите вы? — мальчишка впился в нее синими глазами. Раздосадованный, сомневающийся мальчишка. — Исанне, — добавил он, пытаясь смягчить резкость своих слов. — Хочу помочь вам хоть немного прийти в себя. — И как же? — гордость не давала ему самому попросить о помощи. Исанне улыбнулась. — Раз воды вы не хотите, так для начала могу ответить на ваши вопросы, — и добавила. — И не говорите, что у вас их нет. Вопросов нет только у дураков, а вы, вне всяких сомнений, умный мальчик. Вопросов действительно было море, но один имел наибольшее значение. — Какой он? — Он самый лучший друг, который у меня когда-либо был. «Энакин был хорошим другом», — пронеслось у Люка в голове. Картинка потихоньку связывалась... Мальчик настойчиво смотрел на Исанне и ждал, что та скажет дальше. — Знаете, Люк, преданность, не зависящая от обстоятельств и личной выгоды — редкая вещь в этой галактике. — Оби-Ван сказал мне, что он предал джедаев. Это правда? — Нет. Он просто решил не предавать своего учителя. И это был не Кеноби. — А сейчас, по его мнению, я должен предать своих друзей, — задумчиво протянул Люк, уставившись в угол камеры. — Какой смысл вы вкладываете в слово «предать»? — Бросить, перейти на сторону врага, обмануть доверие... К тому же, зачем ему сын-повстанец, если он действительно сказал мне правду? Скорее всего сказал, иначе вы бы со мной так не нянчились, — иронично улыбнулся Люк скорее своим мыслям, чем Исард. — А почему вы так уверены, что вы нам нужны «на нашей стороне»? — Исанне, я, конечно, наивный, но не дурак. Если бы был не нужен, вас бы тут не было. У вас, кроме меня, очень много забот, и у него, полагаю, тоже. — Вы нужны Вейдеру как сын. Я с вами вожусь по этой же причине. И все. Так почему вы думаете, что вы нужны нам на «нашей стороне»? Каким бы умным мальчиком я вас не считала, особой ценности в вас, как в союзнике, я не вижу. Люк облегченно вздохнул. Именно это он и хотел услышать. Мальчишка смог даже слегка улыбнуться. Только сердце продолжало бешено колотиться. Может быть, он и надоел этой женщине, ведь он не мог точно понять ее эмоции. Но она сказала правду, он это чувствовал... — А знаете Люк, что мне в вас не нравится? — Я полагаю, упрямство? Вариантов у него было много. Исанне злилась на него, определенно. Но это знание стоило того. — Из таких умных мальчиков, как вы, получаются самые страшные фанатики. — Что вы имеете в виду? То, что он так переживал между тем, чтобы узнать собственного отца или предать идеалы? Что важнее: человек или идея? И что он на самом деле выбирает? — Вы знаете, что я имею в виду, — проговорила Исанне, глядя ему в глаза, — сколько смертей на вашей совести с того момента, как вы покинули Татуин? Для таких, как вы, достаточно поделить группу людей на две части. Например, на полосатых и клетчатых, и сказать, что полосатые — это наши друзья и они хорошие, а клетчатые — наши враги и, следовательно, плохие. И вы пойдете убивать, не требуя дополнительных объяснений. — А как делаете вы? Исард усмехнулась: — Не вешаю ярлыки и не иду за лозунгами. И, Люк, как правило, я не даю советов, но в вашем случае сделаю исключение, так, на будущее: научитесь отвечать за свои поступки без ссылок на поступки других людей. Это признак внутренней зрелости. — Я учту, — сказал он, сделав паузу. — На будущее. — Подумайте над моими словами, — напоследок сказала Исанне, покидая камеру. Вейдер уже ждал ее неподалеку, уставившись в монитор и стоя спиной к ней. — Упрямец, — в голосе ситха все-таки прозвучали нотки гордости. — Впрочем, это не так уж плохо. Он умеет добиваться своих целей. Что ж, я должен извиниться перед вами, Исанне. — Боюсь, милорд, одними извинениями вы не отделаетесь. — А вы знаете, за что я прошу меня простить? — поинтересовался ситх. — Милорд, если бы Люк не был вашим сыном, я бы озвучила вам свою теорию. А так я лучше предоставлю возможность объяснить вам. — Мне надо было проверить мальчика, и этой проверкой стали вы, Исанне. Вы очень помогли мне. Я уже ответственен за него, а вы отлично знаете, что я никогда не отказывался от ответственности, да и не только от нее. Хотя все-таки было бы интересно выслушать вашу теорию. — Думаю, не стоит. Не знаю как вы, а я свое мнение о Люке сложила. Что теперь? Вейдер усмехнулся. — Любопытно, — сказал лорд, наблюдая за изображением. — Исанне, вы тоже считаете, что я несколько фанатичен? Впрочем, можете не отвечать. Он наконец повернулся к ней лицом. — Вы сказали мальчику самое главное. Только сам Люк может выйти из этой камеры. * * * Дверь вновь отворилась, и в камеру вошел Дарт Вейдер. Люк тут же приподнялся с кровати. — Ты звал меня, — сказал ситх. Мальчишка удивленно посмотрел на него, отряхивая светлую челку. — Я не... — Ты хотел меня видеть? — уточнил Вейдер, зная, что мальчик не понимает, что между ними есть связь в Силе. Этому юнцу еще столько всего неизвестно, но он уже столько успел натворить. Люк убил многих, а он, ситх, главнокомандующий имперской армии, так и не смог увидеть в нем врага. — Да, — такое короткое слово, но в нем было столько значимости: и море вопросов, и эмоции, и чувства, и возможное признание такой очевидной для ситха правды. — Ты понимаешь, что сделал? Мальчишка опустил глаза. Его руки по локти в крови. Один выстрел, всего один — и тысячи жизней оборвались в один миг. И оправдания здесь бесполезны. Их жизни уже не вернешь. И никакая демократия и лозунги не стоят жизни людей. Люк не оправдает их смерть пафосными тезисами, он не успокоит их близких словами о светлом будущем. А главное, он никогда не сможет оправдаться перед самим собой. Ведь свобода — это настолько непонятно, а смерть... Смерть ходит рядом. Империя не взорвала Альдераан, но он уничтожил Звезду Смерти. Так кто же начал эту войну: Альянс или Империя? И, спрашивается, за что они воюют? — Какое должно быть наказание за подобное? — холодно спросил ситх. — Смерть, — тихо ответил он, смотря на Вейдера, застыв в напряженном ожидании. Главнокомандующий повернулся к нему спиной и направился к выходу из камеры. — Ты идешь? — спросил Вейдер, остановившись у двери. — Да.