Покажи, насколько ты крут.

Артемий чуть ли не силком вытолкал меня из зала ожидания, делая вид, что не замечает удивленных взглядов своих родителей. Мы молча шли мимо маленьких магазинчиков, в которых, словно в музее, бродили пассажиры.   Поначалу, чего уж таить, я растерялся: огромное незнакомое здание, куча снующего народа, временная регистрация в совсем не московском паспорте. Вел себя достойно, спокойно, без лишних замечаний шел за старшим братом, чтобы потом не огребать от тетки, ведь то, что "стучать" в этой семье любят, сомневаться не приходилось. Артемий тем временем свернул в просторную комнату, наполненную табачным дымом.   - И можешь меня не благодарить, - проговорил брат и протянул мне маленькую бутылку спиртоводочной продукции.   - Это что? – я повертел в руках мини-чекушку. – Это пьют или закапывают?   - Коля-Коля, это ты привык, видимо, по кругу бутылку водки из горла пить. Но есть более цивилизованный и гигиеничный способ, когда обстановка не располагает и рюмки нечем заменить. Или ты пить не умеешь?   Пить я умел и, открыв мензурку, поспешил это брату доказать. Ведь главное - не из чего жидкость потреблять, а какую. И в каждой бутылке она была разная, а на вкус - не лучше самогона Семеныча. Но действовала убойно: через полчаса я забыл, что самолеты - это страшно, а брат мой - москаль конченный.   - Знаешь, я ведь вижу в тебе задатки. Не пропащий ты человек, Артемий, - с улыбкой произнес я, когда брат вернулся с новой упаковкой бутылок для лилипутов. – Ты не виноват, что с гнильцой, это все Москва тебя таким сделала. Знаешь, сколько таких петухов у меня в группе? Два. Местные, сразу понятно. Но зато двадцать - с понятиями правильными, и все с общаги.   - Я даже не знаю, смеяться мне или плакать после твоего комплимента, - Артемий сделал серьезное выражение лица. – Ты ведь тоже не такой дикарь, каким мне показался при первой встрече. Собственно, иногда тебя можно и в общество выводить. Но ты, конечно, не виноват, что такой невоспитанный. Возможно, если ты и дальше будешь таким милым, я преподам тебе несколько уроков, - промурлыкал брат, не выпуская из рук бутылку.   - Кончай сосуд надрачивать, педагог недоделанный, - взяв из его рук бутылку, я открыл ее и вернул брату. – Учение – свет, только вот кто кого обучать будет, нам еще порешать надо.   Разговор закончился, и дальше мы успокаивались в молчании, под монотонный гул чужих разговоров. Вторая партия бутылочек закончилась вместе с объявлением о подаче нашего рейса. Из курилки мы вышли не так ровно, как зашли в нее. К счастью,в тот момент, как мы добрались до нашей группы, очередь перед выходом образовалась приличная, и мы были не единственные в состоянии легкого алкогольного опьянения. Отца Артемия я увидел в самом начале очереди, брат помахал ему рукой и потащил меня подальше от всех этих людей.   Рев турбин заставил меня вздрогнуть, и я вцепился в подлокотники кресла скорее от неожиданности, чем от испуга. Артемий накрыл мою руку своей, а я даже не дернулся, потому что в моем состоянии лишние движения были нежелательны.   - Не бойся, я с тобой, братик, - прошептал Артемий, ехидно улыбаясь.   - Лыбься в свое удовольствия, все равно ничего не слышу, у меня уши заложило, - я не успел договорить, как он закрыл мой рот своей рукой.   - Тссс, не шуми. Сейчас мама услышит, и будешь все четыре часа нотации слушать. Зевни и все пройдет.   Я отодвинул его от себя со словами «уйди, противный». Было забавно смотреть на невозмутимое лицо брата с красными щеками, малость окосевшими глазами и совершенно заплетающимся языком. Сам я говорил с еще большим трудом: где-то в мозгу понимал, как правильнее составить фразу, а когда произносил, то ничего не получалось.   Мы оба отказались от сухого пайка, но попросили по две бутылки воды. С непривычки, после длительного отсутствия алкоголя в моей крови меня очень быстро разморило. Перед тем, как закрыть глаза, я посмотрел на брата. Он ерзал, не зная, куда поудобнее уместить свои ноги, я же порадовался, что мой рост как раз для комфортного перелета.   - Ты красивый, - пробубнил я, закрывая глаза. - Сам такой, - услышал ответ и закрыл глаза. - Артемий, - теткин голос ворвался в сознание, разбивая вдребезги мозг. - Артемий, я не понимаю. Я очень не люблю, когда меня будят, особенно криком, особенно фальцетом, особенно, когда я с бодуна. Я постарался открыть глаза и сфокусироваться - давалось с трудом. Повернуть голову и сдвинуться с места вообще не мог. Прошло несколько секунд, прежде чем я понял, что братец придавил меня, удобно устроившись на моем плече. - Артемий, - очередной раз пропищала тетка так, что у меня зазвенело в ушах. - Тччч, - резонно прошипел я в ответ. - Не шумите вы, теть Люб, а то Тему разбудите. Мы еще пять минуточек. Я снова закрыл глаза и закутался в кофту - отходняк давал о себе знать, пробирая тело мелким ознобом. Тетка больше не произнесла ни звука, а проверять, не хватил ли ее удар на месте, я не стал - уж больно спать хотелось. И тихое сопение брата возле моего уха необыкновенно успокаивало. - Коля, просыпайся, приземляемся. - Поспишь тут с вами: то одна орет, то второй придавил, что не шевельнуться, - пробубнил я и прилип к иллюминатору. Высоты я боялся, но в самолете не так страшно, скорее - красиво. Да, сеструха завистью изойдет и сама себя ужалит, скорпиониха, когда узнает, что я тут на моря летаю. При приземлении трясло, но, видно, волновало это только меня. Артемий надел на лицо милую улыбку после того, как поговорил с мамой. Выйдя из самолета, я забыл про все недовольства. Иноземный воздух обжигал своим теплом, ведь улетали мы из промозглой Москвы. Я искренне улыбался, совершенно не желая скрывать своего позитивного настроения. В любом случае, я уже долетел, и, что бы ни случилось, в море я покупаюсь. Хотелось поцеловать твердую землю под ногами и Артемия за то, что напоил.   Из самолета мы перегрузились в автобус, который довез нас до аэропорта. Получение багажа и визы, радостные крики детей, солнечные очки на половину лица у тетки и отстраненное выражение лица у брата, чемодан в моих руках.   Доехали до отеля мы в молчании: тетка, видимо, обиделась на меня и демонстративно игнорировала, а за что я впал в немилость, так и не понял. Брат держал марку пижона, но я-то знал, что голова у него раскалывается не меньше моей. Сколько же сил ему нужно на фальшивую полуулыбку, которая периодически съезжала с лица, превращаясь в усталую ухмылку...   Отель был большой, если сравнивать с единственной гостиницей в нашем городе: несколько белых корпусов и бассейн, а вода в нем голубая - не то, что Сторице, где мы все лето проводили. Люди медленно ходили в полуголом виде, никто никуда не спешил, и мне захотелось поскорее снять с себя штаны.   - Вот это я понимаю! Живут же люди... А пацаны мои о таком даже не мечтают.   Мимо меня прошли две девушки, посматривая в мою сторону. Тушеваться я не привык, подмигнул им в ответ. Хорошо все-таки, когда на лицо приятный: все на тебя клюют и никакого дополнительного стимула не надо. Поглубже вдохнув воздух, я устремил взгляд туда, где искрилось море. Да, оторвусь я тут по полной.   - Артемий, я не считаю нужным повторять дважды. Прошу провести эти дни достойно. И постарайся контролировать ситуацию. Не допускай дополнительных проблем.   Я вздрогнул, услышав знакомый голос совсем рядом. Брат коротко кивнул своей матери и, показав мне ключи, пошел в сторону корпуса. Он явно получил от нее достаточно рекомендаций для меня.