«Драгоции»-не как иначе...

*** Ночь. Захарра снова проснулась. Который раз. В холодном поту. Астрогор. Дрожь. Стон. Усталость. Вечная учёба. Мысли о надвигающейся войне не прекращались и не покидали её, и во сне. Разгадка «Чёрной комнаты» так же не выходила из головы. Всё смешалось в голове и она сходи с сума, сутками, Рисунки. Они лежат по всей комнате. Рок лишь вчера принёс новые мусорные вёдра. А твоя комната уже полна мятыми листками. Портреты парня не помещаются в двух-метровом шкафу. Рок дал про себя диагноз «бескорыстная любовь». Захарра сбилась на сотом рисунке ещё неделю назад. Их больше пяти сотен. Каким только он не был на её рисунках. Злым, весёлыми, тоскливым, влюблённым, раздражённым… Его золотые кудряшки снились не меньше чем картинки приближающейся войны. Слезы пролиты ночами, ужас во снах не сосчитать… А тебе уже надоело рисовать его голову. И после, ты изображаешь его тело. Накаченное. Ведь он такой… От мыслей ты искусала каждый миллиметр губ. Откинувшись назад на мягкое кресло, она пытается выкинуть плохие мысли. Все мысли. Села на мягкий стулик продолжая своё произведение искусства. Её веки в полузакрытом положение. Сотый раз взглянув на свою комнату я снова поняла, что не понимаю себя. С детства. Вернее всегда, я мечтала о деревянной, тёмной комнате. С огромным дубовым столом, кроватью по два метра, чтобы она была пушистой закиданной большими подушками. Сверху бы весели полароидными снимками на бурой веревочке. Над столом бы весела полочка с статуэтками которые я бы привезла из всех стран, всех миров. А по всей комнате были развешаны гирлянды светящиеся жёлтым светом не смотря на сезон, они бы весели веками. В шкафу было уйма одежды, заветная иголочка и серебряное блюдо. А так же большой альбом в котором были бы запечатлены все моменты моей жизни. Она бы хотела чтобы были-друзья, парень, Фэш всегда был с ней. Чтобы она была одной из лучших в Змиулане, входила в Орлен непростых. Мечты, действительно были сложными. Но несмотря маленькая девочка добилась своего стала лучшей и есть у неё сейчас всё. Но девочка выросла. Не стала хмурой, каким порой бывает её брат. Да, Фэш всегда будет для неё лучшим примером, он был с ней когда было нужно.Но ей не когда не хватало любви. (естественно не считая те лихие годы прожитые с матерью) Заканчивая рисунок, она заметила что уже закрытыми глазами она сможет нарисовать его тело. И снова со стоном закрывая её сотый альбом она сдерживается не открыть его и начать снова, снова изрисовывать, черпать страницы его глазами. Если бы у Захарры спросили, ты сможешь прожить день без бумаги и карандаша, она бы с уверенностью ответила, что в данное время нет, ни суток, не дня, не часа. В окно плотно закрытое девушкой подул ветерок с хлопьями снега, конец ноября как никак. Поморщив носик от холода, и немного удивившись, она встала, закрыла окно, а потом и шторы, и снова проверила дверь — заперта ли она на три замка. Убедившись, она приземлилась на кресло застеленное красно-шерстяным пледом. Стряхнула с чёрных и довольно-таки тёплых брюк крошки от ластика, подправила вязанную ею бежевую кофточку с воротником. Её тапочки с «бээшками» то и делали что падали с босых ног. -Ты ещё долго будешь прятаться-, её слова прогремели в такой тихий вечер. -Как ты поняла?! -, удивленно спросил Маар складывая крылья, а в ответ она лишь пожала плечами. Щелкнув пальцами в руках появился чаролад, а Маар ловко поймал свою кружку, с усмешкой, так называемую «кружку удовольствия». До Захарры только сейчас дошло, что за гость сидит у неё. И мысленно поблагодарив Бога о том что холст с портретом Маара прикрыт, бумажки что валяются на полу измяты, а шкаф с остальными рисунками вместе с блокнотом уже заперты на замок (ключ у хозяйки на шее). Выдохнув и пустив пар, она продолжила. -Нам стоит поговорить-, кивок в ответ. Тот лишь подсел к ней, уже возле девчушки, -Так что ты там хотел? -, произнесла Драгоций. -Позже Сахарочек, позже-, и мягко поцеловал её, этот «Кошак» из-за которого она витала в облаках, битый месяц. -Расслабимся дорогая? -, лукаво спросил парень, Захарра лишь хмыкнула и более требовательно впилась в его губы. А дальше лишь «чёрт знает» что они творили на той самой мягкой кроватке из Захарркиных мечт.