Поиграли

— Мэтт!       Испугавшись за своего друга, Эдд кинулся к рыжему на помощь, но он не знал, в правильном ли направлении бежит. Конечно не подозревал… торопливость сделала своё дело, когда он полетел кубарем, споткнувшись об лежащего. Этого следовало ожидать, но Гулд искренне надеялся, что с ним подобного не произойдёт, ведь отсутствие света перестало мешать ему ориентироваться в темноте, по сравнению, как это было с самого начала, что теперь же с лёгкостью различал многие очертания в окружении, но всё же этого было недостаточно и мало чем помогло ему избежать подобного казуса. — Уфф… ты не ушибся? — Хорошо полетел.       Отвернув голову в противоположную сторону от упавшего друга, спросил Торд, реагируя на падения Эдда с значительно явным сочувствием чем к Мэтту, прищуривая глаза, сморщив нос и нахмурив брови будто от того, что ему отвратно слышать или видеть чужую боль, понимая, что любитель колы действительно сильно ударился. Таким поведением он выглядел не таким, каким являлся по своей натуре — агрессивным человеком с садистскими наклонностями, которому причинение вреда и страданий только в радость. Так и есть… но привязанность к Эдду и их тесное взаимоотношение не давали ему реагировать привычно, и даже помог ему подняться без всякой выгоды, в то время, пока Том отстранённо предпочёл стоять и ничего не делать. Гулд же недовольно промямлил себе что-то под нос, терпеливо зашипев, и, держась за голову, стал аккуратно вставать с помощью Торда, нащупав его протянутую руку. Эдд был благодарен, но ему не понравилось такое равнодушное отношение в свою сторону от иных присутствующих лиц. Был не намерен утаивать своё разочарование, продемонстрировав его тем, что пихнул Тома. — Заткнись, лучше помоги поднять Мэтта на диван.       Том был в шоке, что его пихнули. Он привык к таким действиям от коммуниста, но никак не от Эдда. — Ему и на полу неплохо. Смотри, как лежит удобно.       Естественно, никто целиком и полностью этого увидеть не мог, но требовалось сказать подобное, чтобы избавить себя от этой затеи, но Эдди был непреклонен, что Томасу всё же пришлось помогать, сохраняя свою злую физиономию на всё это время. — Блять, он тяжёлый!       Когда они положили Мэтта в бессознательном состоянии на диван, Эдд, не поскромничав, хлёстко дал Томасу по шее, да так, что у наказанного потемнело в глазах. Гулд хоть и выглядит добродушным человеком с мягким характером, но бьёт с достаточной силой, заставляя не забывать о том, что он здесь всё ещё для них главная опора и поэтому те действия, что порицались хозяином дома, должны были быть немедленно пересмотрены ради того, чтобы им всем жилось лучше друг с другом. Безусловно, это не всегда получалось, ибо многие вещи Эдд не в силах был заставить друзей изменить, но всё же к нему старались прислушиваться. — Блять, за что?!       Прилетел второй подзатыльник. Том не стал повторять свою ошибку, потирая место, по которому был произведён повторный удар. — За то, что ты много ругаешься.       Вряд ли это поможет, но попробовать никогда не поздно. Повернув голову, Эдд продолжил, замечая, как фигура Торда принялась маячить на полу возле выхода из зала. — Что ты там делаешь? — Да этот придурок ударил по моему телефону, что тот упал и делся куда-то… такое чувство, что он сквозь землю провалился.       Цокнув языком, коммунист делился своей раздражённостью, произнося слова в приподнятом и еле контролируемом тоне, обнажая клыки. — Откуда ты знаешь, что он может быть там? — Так я уже везде проползал, нигде нет… только тут не смотрел.       Голос Торда затих. — Наконец-то! Он заткнулся… — Заткнись.       Шатен, реагируя на грубость и провокацию к конфликту, поднял руку. Было темно, так что Том не заметил этого. Для него окажется сюрпризом, когда рука Гулда прилетит снова, но неожиданность произошла немного другая. В чей-то комнате заиграла мелодия, будто из шкатулки, звучащая прямо как Марш Тореадора из оперы «Кармен». Эдд, подкатив глаза, отыскал руками плотные красные шторы, закрывающие окна, распахнул их и открыл оконную раму, впуская в зал поток свежего, прохладного воздуха и лунный свет. Лично и только он один сохранял идею помочь Мэтту быстрее прийти в себя. Вообще, открыть шторы стоило намного раньше. Эдд прекрасно это понимал и даже имел эту идею с самого начала, но была причина, по которой он не захотел её реализовать. Может быть, Эдди и являлся самым заботливым, сострадающим и добрым по-отношению к другим людям, но иногда ему хотелось лицезреть чью-либо боль в наказание за плохое поведение, но, а в этом случае, раз никто не додумался ранее сделать хоть что-то, чтобы не ходить в мрачном помещении, кроме, как воспользоваться неудачной идеей со свечами и личной подсветкой фонаря себе под ноги… то это будет хорошим для них уроком научиться проявлять хоть какую-нибудь инициативу во благо других, а уже после — для себя. Получается, вечно нужно делать всё самостоятельно. Иногда, Эдди по существу ощущал себя среди них мамкой, которую одну заботит благосостояние своих детей. — Том, ты уже достал со своим будильником! Каждый раз звонит, ты его когда-нибудь выключаешь?!       Томас не понял наезда. — Во-первых, это не мой будильник, во-вторых, я его отключаю, в-третьих, у меня не такая отстойная мелодия. И я тут причём? — Так иди и проверь, в твоей же комнате она играет!       Похоже, посылания друг друга никогда не кончатся и с каждым повтором это выглядит всё забавнее. — Зачем? Она мне никак не мешает.       Нет, он ошибся. Уже через тридцать секунд Том пошёл разбираться с напрягающей, мистически возникшей музыкой. Эдд остался один. Тишина стала давить на него со всех сторон. В комнате Тома больше не доносились никакие звуки, да и Торда больше не слышно. Нарушив тишину, Эдд немного запинаясь, спросил, думая, что хотя бы друг с наклонностями к однопартийному политическому движению ушёл не так далеко от него. — Т-Торд? Ты слышишь меня?       Эдд сказал не так уж и тихо, что его в полне хоть кто-нибудь обязан был услышать. Невольно вздрогнув от неприятно пробежавшихся мурашек, Гулд услышал негромкий, шуршащий звук на кухне… кто бы там ни был, он точно должен был ответить ему тогда, если он, конечно, является кем-то из его друзей. Возникший страх мгновенно сковал его тело, но любопытство брало верх. Сделав неуверенный шаг, потом ещё, обладатель зелёной худи направился на источник звука. Шум становился всё отчётливей, что теперь Эдвард без каких-либо затруднений мог распознать его схожесть со звучанием лёгкого почавкивания. Он не видел, кто создаёт противные для него звуки, поэтому решил исправить эту маленькую проблему. Взяв телефон из кармана брюк цвета хаки, Эдди поступил также разумно, как и Торд, когда решил включить фонарик. Чавканья всё не прекращались, и, наконец-то решившись переступить порог кухни, он трясущейся рукой посветил туда. Слабый свет упал в сторону стола…