Поиграли

      Тусклый луч света попал на того, кто сейчас без какого-либо обозначения себя жрал на кухне. Фигура настолько сильно была темна, что полностью поглощала свет от фонаря, не давая возможности взглянуть на себя, а вместо этого заставляла ловить её приблизительные очертания. Существо не старалось ранее предупредить о своём присутствии, не ответив на заданный вопрос Эдда, будто совершенно не интересуясь тем, кто решил ему помешать своим приходом. Гулд застыл на месте, продолжая неотрывно смотреть на тёмную фигуру в движении за столом, расширив перепуганные глаза. Во рту пересохло. Сознание требовало кричать, но он не был в силах заставить себя совершить очевидную реакцию на пугающее, ощущая, как бросило в холодный пот, чувствуя его проявление на лбу в качестве образовавшихся маленьких капелек. Хотел уверить себя, что всё это всего лишь один большой страшный сон. Он в любой момент готов проснуться, но с каждым громким и тяжёлым ударом своего сердца, надежда постепенно покидала его, заставляя ощущать себя никчёмно и на грани истерического рёва, но Эдд не сумел дойти до той самой критической точки страха, когда наблюдательность позволила ему лучше присмотреться к существу. Заметив, Эдвард немного успокоился, придя постепенно в трезвое состояние ума от того, как тёмная фигура стала приобретать всё больше знакомые черты — где была голова у неизвестного и молчаливого существа, на ней отчётливо виднелись очертания рогов. Как только Эдд подумал об этом, лампочка фонарика на устройстве электронной коммуникации погасла у него в руках. Это «что-то» перестало жевать, будто бы только сейчас заметило постороннее присутствие. Тот момент, когда дыхание предательски дрогнуло. Зажмурившись, Эдвард захотел мгновенно спрятаться, навоображав себе ужасный итог жизни, когда это «нечто» атакует его и начнёт разрывать кусками плоть, не внимая нестерпимым яростным крикам боли. Ему хотелось зажаться где-нибудь в углу, свернувшись калачиком, представляя, что он сумеет обезопасить его от пугающего будущего. Эдд стал мысленно быстро произносить молитвы, которые он толком не знал, да и звучали они совершенно по-иному. — «Кола, во имя колы, святого духа…»       Похоже, боги услышали его мольбу о помощи. Свет включился, прогоняя абсолютный мрак. В глазах шатена вмиг закололо от появления резкого света. Потерев, Эдди медленно приоткрыл их, убирая руки с лица. Он слегка подпрыгнул от неожиданности, а после, тяжело вздохнул, вытерев ледяные и мокрые ладони об свои бока. На кухне был Торд, что сидел за столом и жрал пиццу. — Торд! Проклятье! Я чуть не помер здесь из-за тебя!       Причина возмущённого крика Эдварда была вполне ясна, но Торд не проявил ни одной эмоции, выслушивая его, заканчивая жевать, проглотив кусочек пиццы. — Когда я ем — я глух и нем.       Здесь нетяжело согласиться, тем более после того, как он не подал ни единого знака того, что находился на кухне, будто бы умышленно тогда старался напугать его, но по скучающему выражению на лице, скорее всего, было определённо понятно, что он сделал это ненарочно, ибо на свои шалости он реагировал совершенно по-другому. — Я заметил, что ты глухой, немой, а ещё дурак. Эм… ты где это взял?       Эдвард указывал на остатки сырной лепёшки, задавая интересующее. Торда же, напротив, ничего не смущало. — Я искал свой телефон, но по случайности набрёл на кухню. Очень вкусный запах привлёк меня… ну, а дальше ты понял. — Ты хоть нашёл его? — Нет.       Ларссон продолжал расстраиваться из-за своей утерянной вещи. Любитель колы вспомнил, что у них есть ещё один друг, ну как у них… у Эдда и Мэтта. Сглотнув, спросил, продолжая наблюдать за тем, с каким большим аппетитом Торд тянулся за очередным кусочком. — Ты слышишь что-нибудь? — Что именно? — В комнате Тома нет никаких звуков, странно как-то… — Ты считаешь это странным?       Имелось ввиду, что агрессивный алкоголик всегда старался вести себя тихо, особенно в те моменты, когда он был наедине с самим собой, да так, что многие даже успевали забыть о том, что Риджуэлл вообще проживает с ними до того момента, пока что-то не заставит его либо выйти из комнаты, либо проявить свою импульсивность на неприятные для него вещи. — В комнате недавно играла непонятная музыка. Он пошёл разбираться с ней и его как след простыл. Ничего не слышно… — Тогда нам стоит проверить.       Эдд напрягся. Ему было неохотно идти в комнату Томаса вследствие недавнего сильного испуга, но было страшно за друга, по этой причине не мог не пойти, тем более он направится туда не один. — Честно, немного неожиданно услышать от тебя подобного рода предложение. — Я это готов сделать не ради него, а для того, чтобы ты почувствовал себя хорошо и перестал волноваться.       Был благодарен Торду даже за это, ведь он, невзирая на свою неприязнь, готов был хоть чем-то помочь ради другого человека. Эдд ценил такой его подход, но так же не переставал расстраивать тот факт, что, похоже, его друзья никогда не найдут общий язык, но всё равно не переставал надеяться на обратное. — Тогда идём, только посмотрим для начала, как там Мэтт.       Они вернулись в зал. Стали оглядываться по сторонам. — И где он?       Скрестив руки на груди, Торд задал вопрос, выражая своё безразличие и хладнокровное спокойствие к ситуации. Недоумевающий Эдд же подошёл к дивану, на котором недавно без сознания лежал Мэтт. — Я не знаю!       Куда мог деться их друг? Но подобные возникающие мысли прервались, когда Торд, держа что-то в руке, подошёл к Эдду, протягивая в его сторону свою находку. — Эдд, я думаю у нас проблемы…       Оказалось, что это было разбитое зеркало, но самое странное то, что на нём висела записка. Эдд аккуратно взял в руку листочек и решил посмотреть на то, что там написано, но он так этого и не понял. Каракули было невозможно разобрать. Эдвард знал, что у никого из его друзей не было такого ужасного почерка. Подумал, что написанное будет известно другой паре глаз, когда повернул листочек к Торду. — Ты можешь прочитать, что тут написано?       Коммунист взглянул на листок и, раскрыв широко глаза, воспринял сказанное несерьёзно, едко усмехнувшись прямо в лицо. — Ты издеваешься? Это то же самое, что рассмотреть детский рисунок! — Итак, что тут написано? — Ты меня вообще слышал? Я откуда могу знать?!       После этих слов, произнесённых, как заклинание, свет отключился вновь, а о записке тотчас все забыли. — Как это достало…       Прозвучал уставший от всего этого дерьма голос Торда Ларссона. И тут… их ушей достигло рычание прямо за спинами, вселяя снова то самое ощущение еле контролируемого ужаса. Они слушали того, кто сейчас подходил к ним, но не успели ничего предпринять, так как кто-то долбанул крадущуюся на них опасность стулом. Свет зажёгся. Ребята оглянулись. За их спинами стоял Том, как и предполагалось, со стулом в руках, а под его ногами лежал Мэтт, снова лишившийся сознания. — Успел.       Выдохнув, со спокойствием сказал уничтожитель рыжих рычащих мальчиков. — Т-ты где был?! И что сделал с Мэттом?! — Как это: «где был»? Я был в комнате, искал свой «будильник», но он внезапно перестал играть. Собрался уйти, но потом оказалось, что я заперт в своей же комнате! Я не люблю звать на помощь, поэтому начал проклинал всё то, что мог только проклинать. Сел на кровать, стал думать о том, о чём никогда раньше не думал.       Вот и объяснение, почему он отсутствовал так долго, но Торд не понял большого количества смысла произнесённого. — Занимательно. — Хорошо, а что с Мэттом? — Я почувствовал что-то неладное, перестал думать о том, о чём я никогда не думал, пошёл пробовать открыть дверь повторно, и она оказалась открытой! Ну, дальше не вижу смысла рассказывать, но если ты по поводу того, почему он рычал… я не знаю, но если бы не я, вас бы, наверное, сожрали…       Необъяснимо было довольное выражение лица Томаса с начала своего повествования. Вот именно, что с начала. — Я был бы не против, если бы Торда сожрали. — Спасибо тебе. — Хватит вам, лучше помогите его поднять на диван. — Опять?!       Том с большим возмущением, повернув голову к Эдду, задался подобным вопросом, вскинув эмоционально руками. — Да, снова!       После тяжёлого поднятия человека на диван, Том не переставал материть весь белый свет, а Торд лишь слегка согнулся, взявшись за поясницу, но разогнулся сразу же, когда вспомнил, что может получить сильного удара ногой по заднице. Ничего нового. — И, что будет с ним? — Я не знаю, надеюсь, всё будет хорошо… — Если что случится… я стреляю. — Торд! — Ну всё! Ладно, ладно…       Эдд же, устало подкатив глаза, нахмурившись, посмотрел на время одной активацией экрана телефона. — М-да… два с половиной часа ночи.