Поиграли

      Отшатнувшись в сторону от полученного урона, мужчина в красной толстовке среагировал на автомате, разорвав дистанцию между собой и стальным, роботизированным телом, как только появилась такая возможность. В свою защиту Торд мгновенно увернулся от металлической ослабленной руки пирата, лежавшей на шее, разодрав стремительным рывком кожу, прищемившую шарнирами на механических пальцах. Крик ранее был больше вызван резкой атакой аниматроника, в которой было невозможно остаться невредимым, так как не было шанса уклониться, и, он вызвал в один миг сильное кратковременное эмоциональное возбуждение, в котором Торд сначала не почувствовал боли, но постепенно она стала являть себя, нарастая всё сильнее. Через недолгое время держать себя на ногах стало сложнее. Накатившиеся слабость и лёгкая дрожь по всему телу заставляли его дыхание участиться, а после — обладатель серебристых глаз посмотрел на робота с нереальным ужасом, держась за своё плечо, сжимая его пальцами со всей силы. Кровь стремительно стекала с плеча, пачкая рукав толстовки и пол рядом, падая каплями через небольшой промежуток. Он схватился за рану, стараясь унять проявившуюся острую боль и остановить кровотечение. Он не переставал тихо постанывать от боли, сжав губы плотно, так как крюк вошёл в его плечо достаточно, чтобы нанести травму. Роботу было безразлично слышать и видеть его немые крики и лёгкое подёргивание тела в агонии, ощущая его ужас и отчаяние. Действительно напугал его, хотя предупреждал, что может произойти, если тот не примет озвученное ранее предложение, поэтому повода для удивления не было совершенно. Ему было его совсем не жаль, а Торд и не просил проявлять свою жалость и частичку сострадания. Он боролся не только с роботом, но и с самим собой, когда попытался подавить в себе все иные чувства, которые так хотел получить аниматроник, вознаграждая свои труды тем, что видел его страдания. Попытался… и у него это получилось. Отойдя ещё чуть-чуть в сторону, Торд гордо задрал подбородок, посмотрев на лиса с широкой, натянутой, насмешливой ухмылкой, превозмогая чувство боли, буквально заявляя, что его этим не сломить, даже смертью, но ответную негативную реакцию он не получил от своей смелой выходки. Пират продолжал смотреть на него пусто и безжизненно, не подходя ближе. Роботы знали их страхи, поэтому аниматроника сейчас было невозможно обмануть, но это не заставит Торда перестать бороться до конца.       Остальных аниматроников не пришлось ждать долго. — Посмотрите, кто тут у нас?       С усмешкой произнёс механический голос Фредди. Он стал подходить к раненому, одновременно с этим и пойманному. — Неужели ты совсем один?       Издевательски стал задаваться вопросом Бонни, не требуя от него ответа, также делая шаги в сторону жертвы до того момента, пока они все не подошли к нему совсем близко.       Их голоса для раненного звучали одновременно везде, сформировываясь в одну неясную массу из нечётких звуков. Рука — она горела. Торд пытался терпеть эту боль, но это было очень сложно, что всё равно издавал болевые звуки из прикрытого рта. Аниматроники лишь продолжали смотреть на это так пристально, будто на забаву, не выражая своими взглядами абсолютно ничего. — И ты называешь их своими друзьями? Они бросили тебя. Ты никому не нужен.       Рука… Торд больше напугался тому, что останется без неё, так как удар показался достаточно сильным, но убедился в обратном, когда совершенно незаметно проверил её на работоспособность. Понял, что ничего важного не было повреждено: не были порваны ни связки, ни сухожилия, мог спокойно двигать ею практически безболезненно, вот только проткнутая рука и идущая кровь — единственное, что его по-настоящему волновало. Казалось ему, что не должны быть дела так серьёзны, но всё расплывалось перед глазами. Слабость одолела и заставила Торда встать на колени перед механизированными убийцами и слегка склонить голову, жмуря глаза, пряча своё лицо из-за не самопроизвольно проявившихся слёз. — Д-да идите к чёрту…       Эмоции, как по щелчку пальцев, переменились. Страха больше не было, лишь один гнев. Их голоса стали только раздражать. Торду стали неинтересны их угрозы и жалкие попытки задеть за живое, единственное, чего сейчас хотел, так это перестать стоять на коленях, перебить здесь каждого и перевязать рану, которая, видимо, стала кровоточить меньше. Безусловно хорошо.       Мысли тяжело формировались, так тяжело, что даже успел на некоторое время потерять связь с реальностью, пока его не захотели добить окончательно. Пришлось остановить их замыслы и начать действовать по ситуации, бросив затею продумать какой-либо план, который всё равно не лез в голову от различных отвлекающих факторов. — С-стой.       Трясущимся голосом сказал Торд, очень тихим и жалким, пытаясь изо всех сил казаться достойным того, чтобы жить дальше. Желал показать, что он не находится в отчаянии, что он не принимает неизбежности своего положения, веря в иной выход из ситуации, в которой окажется победителем. — Если… я расскажу вам свои страхи… вы о-оставите меня в покое? Вы же этого хотите?       Вспомнив внезапно о сообщении в телефоне Эдда, предположил, что в этом и есть причина, почему они здесь. Попал в точку. Роботы не ожидали такого вопроса. В это время ребята уже успели подобраться ближе. Они видели Торда, что только что снова поднялся на ноги, видели и тех ужасных роботов. Аниматроники терпеливо ждали слов Торда. Ждали долго, а он продолжал молчать, будто нарочно испытывая их терпение. Фредди устал ждать и стал проявлять первые признаки злости. Торд собрался с мыслями, начал говорить без каких-либо пробелов в речи и шипения. Он обвёл ненавистным взглядом каждую мутную, тёмную фигуру робота, стараясь сдерживать свои эмоции, чтобы не прогадать момент, когда можно будет либо улизнуть, либо дать отпор. — А зачем мне что-то говорить? Вы и так всё знаете.       Шипение вырвалось само собой, так как боль всё никак не уходила. — Вы заставляете меня посмотреть своему страху в лицо, но он настолько мне знаком, что уже не является для меня проблемой. Он заменился переживанием и никаким образом не имеет отношение к тому, зачем вы здесь. — Ты лжёшь.       Пришлось повысить голос на вред себе, но просто не мог не оспорить сказанное ими. — Это не так! Не пытайтесь запутать меня! Я понимаю себя достаточно хорошо и знаю, что со мной происходит! В отличии от вас… неживых, непонятно откуда мистически появившихся существ, имеющих форму того, что может устрашать, но клянусь, я не удовлетворю вас… — Разницы нет, нужно сказать об этом вслух.       Смысл в том, что об этом говорить неприятно, Торд это стал понимать, как и его друзья. Только для чего? Почему им так важно вывести, в данном случае, конкретно его на откровенность? Ларссон понятие не имел, но пытался придумать что-нибудь и, помолчав недолго, собираясь с силами, проговорил, озвучивая свои мысли. — Вы ведь не могли взяться из воздуха…       Торд попытался уловить хоть какую-нибудь реакцию на эти слова, хотел понять, движется ли он в правильном направлении? Но они не давали ему ни шанса на развитие этой мысли дальше. Кто они реально такие и зачем это всё? Что ж… придётся действовать и говорить так, как они этого ждут — это были мысли Торда, и для правдоподобия своих раскаяний, он симулировал свою жалость, якобы показывая, что уже не собирался противостоять и готов открыть свою душу им, лишь бы его оставили в покое. — Я действительно боюсь быть кем-то брошенным. Я… по своим поступкам понимаю, что это может произойти…       Торд замолчал, закусив от нервов нижнюю губу. Озвученная правда звучала гораздо болезненной, чем пока она хранилась внутри. Почему-то ему показалось, что не должен был озвучить это с трудом, поэтому попытался абстрагироваться и просто говорить бездумно, не вникаясь в суть всех слов, чтобы истинные эмоции не выдали его переживания. — Это всё?       Тяжёлый, механический голос прозвучал со стороны Фокси, что не переставал любоваться своей работой. Все внимательно слушали, ждали, даже друзья, что стояли на расстоянии трёх метров от Ларссона и ждали подходящего момента с приготовленным оборонительным оружием в руках. — Мне жаль… мне жаль Эдда за мои поступки. Он подарил мне действительно удивительную жизнь. Крыша над головой, друзья, море приключений. Я не ценил это… даже не ценил ту дружбу, что была со мной всегда рядом. Мой эгоизм погубил во мне хорошего человека…       На секунду поймал себя на мысль, что симулирование эмоций уже не было. Да, немного приукрасил не только своим голосом, но и выражением. Сказав это, он почувствовал, что обидел сам себя, а если так подумать… стал бы он заморачиваться, если бы в словах не было истины? Правдивое чувство рвалось наружу, но ломать комедию не перестал своим преувеличением. Ох, какие гадости он про себя говорил, что забавляли его и злили одновременно. — Да! Я это осознаю. Потеряв друзей, я… я не жалел об этом… даже после возвращения. Я не ценил ничто и никого, мне было наплевать. Только сейчас стал осознавать свои поступки… но в глубине души я знаю, что уже слишком поздно что-то изменить. Мне нет прощения. Я никогда не стану хорошим. Я не заслуживаю быть кем-то для Эдда, Мэтта и Тома. Я не заслуживаю… и как жить с позором? Если ты хочешь убить меня, то сделай это.       Молчание. Торд не сдержался и с его губ вырвался подавленный смешок, который поспешно был прерван после наклона головы. Ларссон спрятал свои глаза, иначе бы засмеялся сильнее, если бы продолжил смотреть на роботов. Смех не был от радости, не был вызван злорадством над тем, как он пытался их запутать своим лукавым голосом, отвлекая от правдивых чувств… нервная система была ослаблена. Смех сейчас для него, как защитная реакция, возникшая в результате его попытки справиться с эмоциональным дискомфортом и стрессом. Ему перестала нравится идея озвучивать свои переживания и делать вид, что это всё для него ничего не значит, поэтому пошёл в оборонительную позицию. Стал снимать с себя ответственность во всех откровениях, как бы моментально переобуваясь, пытаясь сбить с толку. — Давай! Думали, что взяли меня на слабо, и я тут расчувствовался, сознавшись в том, что я вынашивал свои планы долгое время и клал хер на каждого? Я всё это осознавал и был в здравом уме, а сейчас-то какая уже разница?! Дело сделано, а что дальше я делать буду и как жить, не должно волновать никого, как и того, кто вас сюда послал. Самая глупая причина заставить меня почувствовать себя ничтожным.       Взгляд в сторону. Видел неясно, но Торд сумел понять, что помощь будет оказана буквально сейчас. Он слегка ухмыльнулся, снова зарядившись уверенностью. — Да, я виноват, но на этом жизнь не закончена. Так что хватит уже! Просто сделайте своё дело и не имейте мне мозг. — Если ты желаешь этого.       Глаза Фредди почернели. Были видны только белые зрачки в чёрных глазницах. Бонни и Фокси присоединились. Они готовы напасть на него. Но… сильный, перетягивающий всё внимание на себя, голос Тома Риджуэлла выбил их из колеи. Том, что есть силы, ударил Фредди по голове битой, что та прокрутилась на все триста шестьдесят градусов. Послышался грохот. Почему-то избавиться от них показалось слишком плёвым делом, но это не могло не радовать. — Есть. Один готов, кто следующий? Подходим, не стесняемся.       Усмехаясь и подманивая указательным пальчиком, говорил Том. После получил и Бонни, поведясь на провокацию. Уже два робота валялись на полу без движения. Фокси очень хитрый и успел увернуться от удара. — Крысы! Как вы смеете?! Вы пожалеете об этом! — Сам крыса.       Протянул ехидным голосом Том. Отошёл в сторону. Эдд бесстрашно и стремительно двинулся на опасность с позволения Томаса. Уже подбежал к лису и, не теряя ни секунды, со всей силы проткнул его насквозь шваброй. Тело того повторило судьбу других, когда свалилось на пол. Теперь только искры стали исходить из проткнутого места. — Можно выходить? — Да, Мэтт… теперь можешь. — А как ты шваброй его? — Легко и просто. Твёрдое дерево.       Мэтт очень медленно и аккуратно вышел из своего укрытия и встал рядом с Томом. Эдд хотел броситься к Торду… — Стой! Эдд, тебе не кажется… что мы кого-то упустили?       Кто-то сильно оттолкнул Мэтта в сторону и тот, кто это сделал, уже стоял рядом с ним, впившись в его горло руками. Хватка была настолько сильной, что Мэтт уже мог задохнуться. — Отпусти его! Утка тупая!       Угрожающие вопли Тома и Эдда не заставили себя долго ждать. Они произнесли данное оскорбление в один голос. — Не подходите, а то я сверну ему шею!       Друзья замерли, не то, чтобы эти слова их напугали… ну, зачем проблемы? — Вы не имеете право трогать босса и нас! — А вы имеете полное право издеваться над нами?! А! Что?! Выкусила?!       Хватка стала сильнее, от чего Мэтт уже стал хрипеть. Выстрел. Пуля попала прямо в голову аниматроника-курице и полностью сразила её наповал. Торд держал оружие в руке, в которой оно судорожно тряслось. Рука упала, видимо, он лишился сознания.       Свет включился, глаза закололи, аниматроников нигде не было. Только Торд, что лежал на полу без движения, а рядом с ним лужа крови. Мэтта чуть не вырвало. Эдд зажал рот руками, вскинув от шока бровями. Только Том без каких-либо эмоций подтолкнул Эдда помочь ему. Его рана больше не кровоточила сама, но… стоит сделать сейчас хоть одно неверное движение — кровь продолжит идти. Парни аккуратно потащили грустного Торда в самое ближайшее место, куда его можно спокойно положить. Они не боялись испачкаться в его крови, было важно совсем другое и действовать нужно было быстро. Нужна бы скорая, но её не будет. — Эдд, нужны бинты, ножницы, швейный набор и чай с водкой. Я нервничаю.