Поиграли

      Темно. Ничего не видно. Только тишину нарушал злодейский, девчачий звонкий смех. Он раздавался с разных сторон, заставляя парней поворачивать головы на звук, желая довести их до состояния ужаса. Такой знакомый смех… Том слышал его раньше, но не мог вспомнить его обладателя. Следом раздался и голос. — Как же вы плохо обращаетесь к моему творению.       Сказав это и хихикнув, девчушка щёлкнула пальцами, не позволяя им увидеть себя. Окружение погрузилось в непроглядный мрак. Абсолютно никакого света. Друзья не издали ни единого звука, пока не почувствовали лёгкий ветерок и его «дыхание» на затылке, что заставлял их волосы колебаться. Чувствуя себя не в безопасности, не сговариваясь, они собрались в плотный кружок, прижавшись спинами друг к другу, что каждый теперь забирал осмотр своего пространства. Градус наблюдения точно совершал полный круг. Ветер затих. Тишина. — Это улица? — Эдд был в недоумении. — В-видимо… — неуверенно подтвердил слова Эдда рыжик. — Блять, я точно её знаю! Я как о ней начинаю думать, у меня нога начинает чесаться. — Что? — Эдд требовал объяснений. — Ну, если я кого-то пинал, то моя нога запоминает. Я её уже пинал этой ногой и не раз.       Торд ничего не понимал. — Мне кто-нибудь это объяснит? О чём вы?       Томас резко перевёл тему, начиная оглядываться по сторонам с явным желанием что-то или даже кого-то найти. — Э, я не понял! Где копированная мразота?! — Крепче надо было держать за волосы. — Вообще-то, это может стать для нас проблемой! — Заткнитесь!       Стоило послушать мамку-Эдда, как все тут же засунули языки в жопу. И тишина… Эдвард прислушался, пытался услышать хотя бы какой-нибудь звук, но больше не слышал ни смеха, ни голоса девчонки. Единственный фонарь, что грустил во тьме ночной, резко зажёгся, ослепив внезапной вспышкой парней, осветив их. Он совсем чуть-чуть освещал и свою территорию, на которой он, собственно, находился, а дальше него непроглядная тьма. — Я знаю, вы давно хотели узнать, кто приносил вам веселье.       Ура, а вот и снова этот женский, детский голосочек. Эдд прошептал совсем неслышно, испугавшись того, насколько сильно забилось его сердце. — Быть не может. — Да кто ты такая?!       Красноармеец уже рвался на источник звука, чтобы разобраться. Эдд придержал его за плечо. — Торд, стой! Ты не знаешь кто она… — Мне плевать! Меня уже всё достало!       И тут Том вмешался со своим обычным безэмоциональным голосом. — Даже не знаю, расстроюсь ли я теперь, если она сейчас превратит тебя в какой-нибудь мыльный пузырик, а затем лопнет. — А чего она раньше этого не сделала?! — Так неинтересно. — Том! — Эдд же пытался угомонить их. Ну кому-то это, определённо, нравилось. Подтверждает это то противное хихиканье. Ярко-красная, магическая вспышка. Плотный дым окутал округу, а тень на нём зловеще играла и была невероятно больших размеров, но по мере приближения существа тень становилась всё меньше и меньше. Дым резко расступился перед девочкой, раскрываясь перед ней, словно кулисы на сцене. Она показалась под тусклый свет фонаря. Ярко-золотистые волосы, заплетённые в милые пучки, а наряд ещё сильнее подчёркивал невинность этой девочки: розовая футболочка и тёмно-синий, детский комбинезончик. Так и не скажешь, что она — самая настоящая сатанинская ведьма и обладает огромным количеством способностей, превосходящими обычного человека, начиная с умения колдовать, манипулировать, телепортироваться, заканчивая искусными знаниями в некромантии и бессмертием. Какое огромное количество жертв и нападений… каждый из них сумел в полной мере испытать все «прелести» её навыка пытать физически и психологически. Многие из них были съедены ей ещё до того, как оказались мертвы. Много совершённых преступлений против всего человечества были совершены с целью злоупотребления властью и принесения людей в качестве оплаты за свою деятельность, в которой, наверняка, низшие силы, живущие в аду, не против за это поддержать её. Насколько она теперь кажется вам невинной? — Чёрт, мать твою… — Неожиданно, верно?       Ведьма хорошо постаралась показать свой недобрый оскал. Неловкая тишина. Торд не сдержался и засмеялся, увидев перед собой очень маленькую девочку — ребёнка лет шести. — Это что… шутка?       Девочка хихикнула, смирив скептика пронзительным и не по годам тяжёлым уничтожающим взглядом, давая понять, что ему повезло, что она с таким отношением не взорвала его обычным щелчком пальцев. Торд медленно перестал улыбаться и, нахмурив в презрении брови, реально воспринял её прямой взор как вызов. Так обычные дети не смотрят. Её взгляд хранил слишком много осознанности и понимания в своих словах и действиях. — Как интересно! Только ты меня расстраиваешь. Нельзя недооценивать своего противника, даже, если он выглядит как маленькая девочка. На самом деле я намного старше вас всех здесь вместе взятых.       Эдд и Мэтт побледнели и приоткрыли неприлично рты, смотря на блондинку с испугом. Только Том отреагировал по-другому. — Ах ты тварь. Рано в гости зашла… что, захотела ещё пару пиздюлей получить? Так мы сейчас это всё быстро устроим!       Том показал, насколько сильно он был не рад её вновь увидеть перед собой. Уже настроено и уверенно подтягивал рукава на своей толстовке. — Меня зовут Кэтрин. А теперь… молчи.       Больше Том не смог открыть свой рот. Его будто чем-то залепило, что разжать губы было нереально, от чего Риджуэлл в панике стал хвататься за рот и громко мычать, пока остальные смотрели так, будто из них вышибли дух. Осознать происходящее было сложно. Оно — шокировало. — Хах, помню я нашу последнюю встречу… и первую тоже. Ночь на Рождество, Хэллоуин. Как же было весело наводить на вас страх с помощью моих злых чар… я так веселилась, но не ожидала увидеть такой упорной, слаженной команды, что будет готова дать мне достойный отпор.       Голос девочки звучал изначально так звонко, задорно и весело, но в процессе он изменялся и становился всё злее и злее, но детская тональность никуда не пропадала, от чего услышанное не хотелось рассматривать в действительности. Его не хотелось воспринимать серьёзно, но… кто знал обладателя этого голоска, понимал, что это чувство полностью сбивает с толку и не даёт ощутить масштаб подступающей угрозы. Она стала невероятно сильно злиться, от чего тёмная округа постепенно стала принимать на себя более красные, зловещие тона. Медленно, но верно. — Ох… это было так унизительно! Я решила отомстить за то, как вы поступили со мной! Мне пришлось поразмышлять, и я поняла, что только дружба поддерживает вас, а скрепляет её связь один человек. Если кто-то падает духом, он поднимет, если кто-то в ссоре — мирит, как бы не было тяжело, он не сдастся и будет идти до конца. Точное положительное качество настоящего друга, не находите? А это меня дико бесит!       Мир вокруг вспыхнул сильнее красным оттенком. Голос девочки плавно сменился от гнева и зазвучал так, будто была одержима кем-то. — Особенно тогда, когда какие-то людишки смеют мешать моим планам! От чего и созрел у меня в голове другой ход. Тогда на Хэллоуин я пыталась убить тебя, Эдди. Ох… как же было легко подчинить Мэтта себе. Как же замечательно, когда есть тот, кто может сделать за тебя всю грязную работу и при этом не скажет ни единого слова! Мне хотелось видеть твоё лицо в тот момент, когда нож вонзится в твою грудь. Я желала видеть в глазах угасающую жизнь и огромную бездну отчаяния, но ничего не вышло, так как оказалось, что у тебя есть свои хитрости…       Девочка резкими и импульсивными движениями «нарисовала» пальцами очертания счастливой банки колы Эдда и запустила рисунок, созданный магией, прямо в лицо Гулда, от чего он сильно закашлялся. — Но самое интересное было даже не само желание прикончить, воспользовавшись чужими руками, — указала пальцем на Тома, — парень с чёрными глазами, что заявился в самый не подходящий момент. Как же ты заинтересовал меня. Мы оба знаем, насколько ты не простой. Я ведь права?       От услышанного Том лишь ещё сильнее прищурил свой и так недовольный взгляд. Старался не обращать внимание на появившееся чувство усталости. Этот красный цвет начал бить по глазам и раздражать, и он был явной причиной того, почему Томас и другие стали чувствовать себя хреново. — Святая кукла носок на колбасной фабрике, что за дичь?! О! Я снова говорю!       Торда вообще эта ситуация стала прикалывать. — Тихо, это — кульминационный момент. — Может, тебе ещё и попкорн дать?       Торд уже стоял и поглощал попкорн. — Что? Откуда?! — Хочешь?       Рогатый парень протянул упаковку воздушного, солёного лакомства сначала Тому, а затем другим, разрешая взять столько, сколько душе угодно.       Ведьма продолжила, но перед этим впала на некоторое время в замешательство от того, что её резко заигнорили. Пакет в руках Торда взорвался по её прихоти и, окатив того попкорном с головы до ног под его недовольный вид, заставил того начать стряхивать лакомство с себя. — Я постаралась наложить на него заклятье и подчинить его себе, но ничего. Ничего не вышло!       Внезапно свет от фонаря изменился на ультра-сильное свечение, будто дополнительные невидимые большие прожектора направили свои мощные лучи света точно на них, ослепив абсолютно всех, кроме Кэтрин, разумеется. Тьма за пределами этого света тоже сменилась, и мир полностью погрузился в яркий алый цвет. Как же хорошо передавалось её настроение, видимо, ей очень сильно не нравилось, когда она не получает того, чего так сильно хочет. Глаза было совершенно невозможно открыть. Их нещадно выжигало, а голова стала невыносимо раскалываться. Торд, невзирая на обстоятельства, которые были направлены против них, приоткрыл глаза, быстро привыкнув к переизбытку красного цвета. — Так продолжаться не может. Да вы по отдельности просто жалкие, беспомощные насекомые без крыльев в банке и без кислорода! Такая лёгкая добыча.       Пока другие мучались, для Ларссона всё было не так критично. Красный влиял на него совсем по-другому. Он не вызывал чувство недомогания и усталости, не раздражал… он провоцировал нервную систему иначе. Красный цвет наполнял его уверенностью и заряжал агрессией. Он заставлял его чувствовать себя намного выше, чем подразумевает отстойная ситуация. Кэтрин, заметив это, улыбнулась неестественно широко и телепортировалась прямо перед его носом и, паря волшебным образом на уровне головы, взяла его за лицо руками, сдерживая себя, чтобы не раздавить его от своего собственного сжатия. Торд чувствовал невероятно сильные руки… она точно не ребёнок. Она притянула к себе, заставляя смотреть ей точно в глаза, что загорелись красным адским светом. Вместо обычных зубов теперь рот был украшен рядом острых клыков. — Так или иначе мне подвластна любая живность. Я властна над сознаниями твоих друзей, кроме Тома, но что насчёт тебя? Чем ты можешь меня удивить? — Мне что… на барабанах сыграть? Или лучше на твоих нервах? Удивишься, ведь я в этом истинный профессионал.       Какая дерзость. Она точно ему никакой пользы не принесла. Почувствовал, как ведьма начала копаться внутри его головы, причём так нагло и открыто. Для неё не было никак барьеров и преград, какие бы могло поставить его подсознание. Любые попытки скрыть что-то очень личное и сокровенное оказались тщетны. Всё было бестактно вырвано из-под его контроля. Она словно рылась в большой библиотеке, в которой книги выступали в роли воспоминаний, в которых хранилась вся его жизнь. Она брала каждую книгу очень неаккуратно. Не боялась что-либо испортить своим вмешательством, от этого её действия были так грубы… странички были готовы рваться от того, как она импульсивно и вовсе несдержанно пролистывала его записанную историю, и, если что-то было ей неинтересно, она откидывала те самые книги, как какой-то ненужный никому мусор, и приступала к следующей. Не долго задерживалась, от чего быстрота её копаний в голове стала приносить мучительные страдания не только на физическом уровне, но и на психологическом. Слёзы потекли с глаз, но он совершенно этого не заметил. Больше не было сил сохранять самообладание и давать отпор. То, как она обращалась к его пережитому, бесило и задевало, а ещё высасывало все силы. Теперь ему стало по-настоящему страшно, так, как никогда прежде. Будет верным утверждение, если сказать, что, наверняка, он бы не испытал паразитирующее чувство ничтожности, которое становилось с каждой секундой всё сильнее из-за её вмешательства, если бы она его не трогала. — Твой разум настолько поглощён злобой и ненавистью, что я могла бы легко полностью залезть и увидеть во всех красках твою душу, но твоя голова полна лабиринтов, в которых очень тяжело разобрать верный путь. Хм, такой ментальный щит просто не пробить, но мне это и не нужно.       Оставила его в покое по неведомой причине и внезапно телепортировалась в другое место. Торд упал на колени и, не выдержав такого проникновения во всё, что только можно, спрятал лицо наклоном головы. Сознание и подсознание пережили её присутствие и не без последствий. Красный свет уже не был таким агрессивным. Свечение угасло, давая возможность другим наконец-то открыть глаза. Голос девочки стал снова детским и звонким, а все проявления на ней чего-то потустороннего вмиг исчезли. Вероятно, увиденное заставило её настроение улучшиться или же довольство от того, что успешно получилось вновь кого-то довести до предела. — Есть много других способов, которые смогут такого человека, как ты, сломать и без проявление физической или магической силы. Так, может быть, всё решим мирным путём?       Разводя руки в стороны, говорила та с очень хитрым лицом. В ту же секунду сформировались копии из какого-то сгустка и встали по бокам. Как только друзья увидели их, лица стали куда больше нахмуренными, а Торд, когда кое-как сумел прийти в себя, тут же решил взяться за пистолет. — Не советую.       Ехидно сказал девочка, её взгляд вмиг устремился ровно на Эдда. — Это всё равно не остановит меня. Я — бессмертна. Если он поступит не по-моему, то он и все твои друзья будут страдать из-за тебя. Прикажи ему.       Прикажи — подобная форма слова задевала Торда, когда подразумевалось, что он обязан кому-то подчиниться. Эдд просто без слов придержал руку Торда, чтобы он не посмел выстрелить. Эдвард хотел решить всё мирно, не хотел получать и чувствовать чью-то или же свою боль. Просто пришлось согласиться на её условия. — Да кто-нибудь мне уже даст нормально выстрелить хоть раз?! — Ты уже стрелял.       Тяжело выдохнув, Эдд спросил. — Чего ты хочешь на этот раз? — Чего я хочу? Я хочу получить своё. Хочу открыть тебе глаза на элементарные вещи, которые ты всячески пытаешься игнорировать. — О чём ты? — Эдд, не строй из себя вновь непонимающего мальчика, ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю.       Эдвард тяжко вздохнул вверх, затем опустил голову и зажмурил глаза. — Да опять начинается… — Чего?       Друзья с переживанием посмотрели на него. — Тебе не жалко себя? Тебе за своих друзей больно всегда. Почему ты собрал вокруг себя именно таких людей? Больно было, когда Торд уехал? Когда бросил тебя. Я знаю, ты любишь эту тему.       Начала передразнивать рогатого парня, буквально показав те же самые эмоции на своём лице, которые присутствовали у самого Торда на момент роковой ошибки. Откуда она знает?! Это она смогла произвести после того, как залезла в его голову? В общем, он будто посмотрел в своё отражение, от чего ему стало совсем не по себе. — Зачем чья-либо любовь? В этом нет абсолютно никакого смысла. Привязанность тормозит развитие амбиций, особенно, когда личная цель полностью противопоставлена дружбе. Зачем друзья, когда хочешь завоевать весь мир и подчинить его себе? Они здесь определённо лишние. Ни одна человеческая жизнь не стоит такого эгоистичного желания, — девчонка прикрыла детской ручкой рот, хихикнув, — мне это нравится.       Услышав это, Торд невольно стал немного трястись. От этого Эдд сжал руки в кулаки. — Как ты его после такого смог простить и впустить в свой новый дом? Он чуть не убил твоего лучшего друга. Ты либо дурак, либо слишком наивен. — Я… я и-изменился! — Взрослый сформированный человек по-своему характеру и поведению остаётся таким навсегда, а это значит, что ты каким был, таким и остался. Всё зависит от времени, когда ты вновь неосознанно начнёшь являть свою гнилую душонку. Уверяешь о своём признании вины и при этом врёшь всем, даже самому себе. Ты и сейчас способен на ужасные поступки, разве нет? Моё существо, полностью созданное мной по твоему образу, отлично доказывает всё твоё лицемерие. — Вот именно, что образ. Я и он — не одно и то же! Он буквально вся приукрашенная сборная солянка из моих грехов. Настолько ненастоящая… я в здравом уме бы никогда себя так не вёл, — Торд повернулся лицом к Эдварду и с искренним, глубочайшим сожалением в глазах обратился к нему, пытаясь его заверить, что всё это одна сплошная ложь. — Эдд, я признаю и прекрасно помню свою ошибку. Я-я готов отдать что угодно за то, чтобы вернуть все сказанные слова обратно, но я понимаю, что мой поступок никогда не будет забыт ни одному из вас. За такое я не заслуживаю полного… полного прощения. Я тогда не пытался навредить тебе… и сейчас бы не смог.       Ему было очень тяжело говорить и подбирать слова, так как сейчас боялся, что его могут неправильно понять. Под конец он начал запинаться и говорить всё тише, показывая себя совершенно с другой стороны. Было очень непривычно видеть Торда таким неуверенным и донельзя виноватым. Редкое явление, но живое и честное. Ведьма отмахнулась от его попыток доказать всем обратное. Доказать, что он не такой плохой, каким пытаются его выставить. — Твои слова сейчас ничего не значат. Ты уже всё сумел доказать на деле. Надо было думать о последствиях, когда ты решил поставить свою цель выше всякого здравого смысла. Ты сам посадил и взрастил семя недоверия к тебе. Мне смешно от того, что я об этом говорю.       Торд осел на землю. Как и планировалось, решила добить его. Была права, когда сказала напрямую, что он с таким состоянием больше уязвим для психологического давления. — Дружба не нужна — верный путь закончить свою жизнь в одиночестве. Ты никому не нужен в ответ, признай это, как должное.       Торда стало сильно трясти, от чего руки сжали волосы на голове. Опять покатились слёзы, только на этот раз Ларссон растерялся, смахивая их руками и смотря на мокрые, солёны пальцы с непринятием того, что он безостановочно плачет. Ведьма продолжила свой монолог. — Хороший друг, занимательно. Но это ещё не всё…       Эдд посмотрел на неё исподлобья, а Том и Мэтт уже стали глядеть на неё с долью жути. Пиздец какой-то. — Что это за друг такой, что постоянно и на полном серьёзе готов оскорблять тебя ежесекундно? Никогда не поможет, если его не заставить, или пока он не получит с этого какую-нибудь выгоду. Никогда не извинится, если был не прав. Никогда не почувствует твоих слёз, что также льются из-за него.       Том недовольно отвёл взгляд в сторону. — Чем ты лучше него? — Ведьма указала на Торда, обращая внимание Томаса на него. — Тебе также всегда было всё равно. Даже не смей проявить своё сожаление. Сейчас это ничего не изменит.       Том ничего не мог сказать в своё оправдание. Впрочем, не скрывал этого. Было даже не обидно, но теперь точно смог понять, что он — мудак. Пришлось просто промолчать и дать ей своё. Кэтрин злобно рассмеялась. — Смешно, но, если ты думаешь, что Мэтту на тебя не всё равно, то ты тоже заблуждаешься.       Эдд с реальным испугом посмотрел на Мэтта, пока тот с непониманием, округлив глаза, смотрел на Кэтрин в ответ. — Всем всё равно. Он не исключение. Всё, что не крутится вокруг его великолепия, не волнует, а если он когда-то и был добр к тебе, то это было всё для того, чтобы получить своё. Тебе серьёзно нравится, когда тобой пользуются? Похоже на то.       Мэтт аж завис. Эдда трясло, слёзы полились… он пытался сопротивляться им, но было бесполезно. — Даже сейчас они не жалеют тебя, — договорив это, ведьма пошевелила пальчиками, дразня их. — Да я в ахуе просто…       Том продолжил, обработав всё сказанное ей: — Эй! Ты Мэтту меньше всех навтыкала! — Он милашка и единственный из вас всех мне хоть немного нравится, а ещё им так легко управлять.       Поняв, что Эдд до сих пор держится, решила закончить то, что задумала с самого начала. — У меня есть предложение: ты признаёшь мою победу и расходишься со своими недодрузьями без всяких потерь, либо я вас всех здесь убью. Всё зависит от тебя, я думаю, что ты сделаешь правильный выбор.