Поиграли

      Насколько может быть сильна душевная боль? Каждый человек знаком с ней, но у всех присутствует некоторое количество её объёма. Он абсолютно разный. Боль — это когда приходиться стараться заглушить все обиды и смириться с ними, постоянно утверждая, что завтра всё станет гораздо лучше, но правда в том, что чаще всего эта надежда раз за разом превращается в наказание… что может быть хуже? А что насчёт того, когда ты обязан терпеть и не опускать руки, чтобы вдруг не показать себя слабым или беспомощным только потому, что так сказали другие? Бред всё это. А что, если мне нравится быть беспомощным? А что, если я хочу, чтобы меня утешили и помогли разобраться? Что плохого в том, чтобы быть услышанным? Вовсе нет, плохо, когда этого не замечают, и постепенно ты начинаешь замолкать в осознании, что никто тебя не слышит. Дружба не всегда состоит из одних хороших моментов. Бывают взлёты и падения… линия не должна быть прямой, ведь это жизнь. Ровная полоса означала бы, что ты мёртв. Нам всем может только казаться, если вовремя не окунуться в саму суть и не решить запутанный клубок из проблем. Какой в этом смысл? Тогда какой смысл в столько проведённом времени вместе? По этой причине слёзы катились по щекам. Эдд уже не пытался их остановить. Он ворочал мысли в голове, пытаясь придать им какую-то ясную форму, а когда попытка стала успешной, большинство вопросов вмиг отпали, так как не нуждались больше в ответе. Эдвард не собирался сдаваться под чьим-то давлением, тем более, когда ему стало всё ясно. Он поднял голову и заговорил достаточно резко. — Да. Да, это правда, пусть даже очень неприятная для меня, но я сам выбрал этот путь и иду по нему. Знаешь, зачем мне всё это? — Повысил голос. — Потому что я люблю их! Я люблю такую жизнь! Понятно?! Мне нравятся эти идиоты, такие, какие они есть! Мне нравится смеяться над их тупыми шутками. Они украшают мою жизнь, дополняют её и делают меня счастливым в ней. Посмотри! Они являются для меня всем, разве это незаметно?! Иначе зачем мне тратить время на всё это? Меня не волнуют твои слова. Я и так всё знаю, и ты не имеешь права вмешиваться в наши жизни.       Ребятки, взбодрившись, подняли головы и, не ожидая от него таких слов, были в недоумении. Эдд не собирался заканчивать на этом. — Ты что… собиралась внушить мне, что я в них разочарован? — Эдвард истерически рассмеялся, покрутившись медленно вокруг своей оси, взглянув на мрачное однотонное красное небо, будто пытаясь ему сказать: «не, ну ты слышал этот бред?», а затем снова посмотрел на Кэтрин, с хлопком приложив ладони к своей груди, как бы указывая на себя, — да я абсолютно счастлив! Ни у какого таких друзей нет, как у меня! Горжусь ими… и всегда гордился! Если ты хочешь, чтобы я разошёлся с ними, то я лучше умру, чем сделаю это! Мы не сможем ничего решить мирным путём, так как ты зашла слишком далеко!       Сложно дыша, так как говорил всё это на одном дыхании, Эдд не отводил свой прямой, настойчивый взгляд. Прозвучал уверенный голос со стороны рыжика: — Вот так её.       И тут Том прикрыл Эдда собой. — Веришь — нет, но мне жутко стыдно перед ним сейчас. Я много чего не замечал…       Эдд слегка удивился, что он открыто говорил о своей неправоте, и ответил ему с шипением в спину, перебив. Том даже не стал спорить с ним, ну… частично. — Потому что ты придурок… — Да, потому что я придурок. — Я бы даже сказал конченый придурок. — Нет, это уже перебор. Так… хочешь, чтобы мы разошлись? Что ж, будет не так просто заставить нас. Тебе будет проще убить нас. Жаль только, что обычная смерть не насытит тебя, ведьма.       Девчушка была совсем недовольна результатом работы, от чего стала вновь демонстрировать гнев на своём лице, но эмоция сменилась практически мгновенно на ту же идиотскую ухмылку, когда голову посетила одна мыслишка, которая заставляла её трепетать от ничтожности их положения. — И вы думаете, что ваша тройка справится со мной сейчас? Я стала сильнее, чем в прошлый раз. — Почему «тройка»?       Автор захотел посчитать пальцы на руке. Ну да, их не три, а четыре человека. Кэтрин многозначительно подкатила глазки в сторону весьма опечаленного рогатого парня и указала на него пальчиком, направив ярко-красный луч света на него, словно от прожектора, который готов освещать только своего артиста на тёмной одинокой сцене. Свет ослепил и смутил невероятно сильно, заставив Ларссона прикрыться от луча рукой и отползти бессмысленно в сторону. Свет вновь был направлен на него, намекая, что он никуда не сможет уйти или спрятаться от него. Вместе с ним внушалось поддельное чувство того, что на него смотрят сотня осуждающих глаз, готовых разорвать его, когда он проявит смелость показать свои глаза. Ведьмочка ухмыльнулась шире от достаточно приятного чувства, ощущая, как его отчаяние наполняло её силой. — Он пал духом и ему ужасно стыдно, — создалась иллюзия, при которой Торд от них стал гораздо дальше. Кэтрин телепортировалась к нему и попыталась заглянуть ему в лицо, но он тут же отвернулся. Тогда она просто залезла ему на шею. Он ничего не сделал. Ведьма запустила с удобством детские ручки ему в русые волосы на макушке и заговорила с таким сильным наигранным удивлением, что абсолютно всем стало невероятно мерзко и противно. — Он что! Не считает себя в вашей группе друзьяшек? Да как он может? — Ах ты…       Не ясно по какой причине, но, похоже, её вес внезапно стал невероятно большим, из-за чего Торд его не удержал, а после взял и клюнул носом в землю. Кэтрин прижала его голову своей ручкой к плоскости, не позволяя ему подняться, будто наказывала его, как какую-то шавку за плохое поведение, пытаясь теперь показать, где её место. Было видно, что Торд некоторое время пытался сопротивляться, но, опять же, её внешний вид был обманчив. Если она ещё сильнее надавит на голову, можно поклясться, что череп возьмёт и треснет. — Никто его не поднимет. Сдавайтесь!       После этих слов она телепортировалась обратно, на своё прежнее место. Пришлось понаблюдать ей какое-то время за тем, как Торд не сразу, но неуверенно приподнимает голову от земли и «смахивает» её остатки рукой со своей щеки, чувствуя себя чрезвычайно униженным, а после — принимает свою прежнюю позицию, в которой находился до того, пока не решила залезть к нему на шею. Эдварду из-за неё пришлось идти к нему, но, когда расстояние стало ровно метр, Эдд не ожидал того, что Торд отвергнет его помощь. Если признаться, этого никто не ожидал. — Она влияет на тебя. — Эдд произнёс это скорее без какой-либо цели. Просто озвучил очевидное. — Я больше никогда никому не причиню вред… — когда Ларссон это невнятно произнёс себе под нос, Эдвард протянул ему руку. Торд отполз, не желая его даже слушать. Алый свет снова был направлен на него. — Вокруг меня страдают все, даже те, кому я не безразличен.       Он не слушает и не слышит. Кажется, говорить совсем бесполезно. А если… смотря кто говорит? «Никто его не поднимет». Эти слова стали крутиться в голове у черноглазого, даже зашли намного дальше слуха и понимания. Промелькнули в памяти все действия Торда на момент его «исправления», что теперь смог всё переварить и наконец принять. Его состояние было громче всех слов и действий, совершенных им ранее. Хватит, достаточно. Томас решил сделать то, чего бы никогда не подумал сделать даже на спор. — «Если Эдд не смог его поднять, то я смогу. Вот все ахуеют.»       Сказал Том про себя и молча подошёл к Торду. Заметив это, девчушка также посмеялась, не выкупив прикола. — Вот тебе заняться нечем? Ты тем более не сможешь этого сделать.       Не обращая внимания на неё, Томас тронул Торда за плечо. Не ожидая таких действий от Тома, Ларссон аж вздрогнул, но взгляд не поднял. — Я так тебя ненавижу. Мне всегда казалось, что ты специально добивался этого негативного отношения, стоило тебе почувствовать моё безразличие в твою сторону. Я не понимал тебя, от чего наша дружба, если её можно было тогда так назвать, совсем сошла на нет. Я был с самого начала ещё той… занозой. Делал всё для того, чтобы испортить твоё мнение обо мне только потому, что ты мне не нравился. Может, я и не хочу верить тебе всецело. Пусть даже я не хочу прощать тебя до конца, потому что, согласись, такую рану не залечить ничем, тем более я не могу просто сделать вид, что этого не было, даже, если я вдруг соберусь начать жизнь с чистого листа. Но я хочу, чтобы ты это знал…       Торд, опустив руки с лица, поднял голову и стал смотреть прямо на Тома, что присел перед ним, поставив колени на землю. — Как бы я тебя ненавидел всем своим сердцем, ты… ты ведь всё равно не разрушил наши жизни. Всё осталось как прежде. Получается, не такой уж ты и говнюк.       Мэтт встрял. — Он убил Джона! — Ох, никогда не думал, что скажу это, но я извлёк неплохой урок от всего, что произошло с нами сейчас. Мелкая пиздень открыла мне глаза на элементарные вещи — мы не лучше него. Мы способны на не менее ужасные вещи, не забывай об этом.       Торд снова опустил взгляд. Том приподнял его голову за подбородок, уже не вынося его угрюмого вида. — Старое — это забытое прошлое. Нужно проживать настоящим смело. Тем более веришь в то, что ты стал лучше и готов ответить за всё то, что ты натворил. Навряд ли бы это сказал прошлый ты. Это уже показатель того, что ты изменился. Я могу вечно говорить, что ты баклан высшей степени и делаешь абсолютно всё, что только тебе вздумается, но я не знаю точной причины, почему ты решил уйти от нас, прикрывшись мечтой о жизни в большом городе, а после вернуться натворить дел, следом осознав, что был не прав. Хочу надеяться, что ты был ослеплён и неправильно сумел расставить приоритеты, — никогда бы не подумал, что скажет это на полном серьёзе. — Что за кислая мина? Ты же лидер, что привык никогда не сдаваться! Если ты собираешься раскваситься, то кто ты тогда после этого? Мы же такой большой путь прошли вместе… не помнишь?       Свет, направленный на Торда, поморгал, будто теряя силу, а потом потух. Томас аккуратно обнял Торда, сжав его посильнее в своих руках. Всё же поддержка от того человека, от которого ты не ждёшь, заряжает и вдохновляет невероятно сильно, а ещё ему этого просто очень не хватало. Торд бодренько поморгал, а затем поднял облегчённо взгляд куда-то вверх. Его лицо сразу же стало хитрым. — Ты обнимаешь меня?       И, как специально, черноглазый ещё больше и сильнее обнял его, от чего Торд стал задыхаться. Он зажмурил глаза, и слёзы вновь брызнули, но в этот раз уже последний за сегодня. — Я понял… понял, отпусти меня!       Том типа нехотя разорвал обнимашки, наблюдая теперь, как Торд поднялся на ноги. Когда стало ясно, что всё теперь точно заебись, Мэтт подошёл к остальным. В руке рогатого снова оказалось оружие. — Мы ещё не проиграли… верно?       Сказав это ехидно, коммунист направил пистолет на Кэтрин, целясь ей точно в голову, пока она недовольно взмахивала руками. — Хочу убедиться, что ты точно бессмертна. — Если ещё кто-то узнает о том, что я сейчас говорил и обнимал тебя… — Мы же друзья. О чём ты так волнуешься? — Ну всё… заткнись. Стреляй!       Не успел Томас договорить, как раздался выстрел. Здесь точно все видели, как она растворилась в воздухе после попадания пули. Она появилась в другом месте, но такой же выстрел заставил её сменить позицию. Следующая попытка убить её таким же образом привела к тому, что она в следующую секунду отбросила пистолет своей магией, вырвав его из рук рогатого парня. — Это… это невозможно!       Копии стали скалиться на друзей, а их облик померцал, раскрывая свою изначальную монстрячую породу. — Ар-х… ну и ладно! Придётся действовать по другому плану.       Сказав это, ведьма взмахнула рукой. В ней оказалась сатанинская книга, появившиеся мистическим образом по её велению. Её ноги медленно оторвались от земли, а сама она взлетела. Погода испортилась. — Помните, что я говорила насчёт ужаса и кошмара, с которыми вам ещё предстоит столкнуться?       Эдд, тяжело сглотнув, схватил Торда за край чёрной футболки и потянул на себя, пытаясь справиться со стрессом. — З-звонок?       Девочка с угрозой прошептала. — И не только.       Она стала читать какое-то заклинание на «мистическом» языке. Её голос вновь изменился и зазвучал достаточно одержимо. Глаза загорелись красным, а зубы заострились. Поднялся ветер, и на лица стали падать неторопливо маленькие капельки дождя. Появилась тёмная аура, и она постепенно принялась сгущаться. Из-под земли стали, как зомби, выползать самые жуткие страхи, которые так боялись встретить парни на своём пути. — Вы не хотели действовать по-моему и заставили меня работать, теперь получите своё. Дети зла, в атаку!