цена выбора

Волдеморт умеет делать выводы из своих ошибок. Когда Золотая троица во время битвы у Хогвартса попалась в удачно расставленную пожирателями ловушку, Темный Лорд не стал тратить время на разговоры с ненавистным мальчишкой. Мертвый Поттер — лучше вечно-выживающего-Поттера. А в этот раз цена его смерти была слишком высока, чтобы лишиться всего из-за желания унизить его напоследок. Лорд знал, что мальчишка и так потерял в этой войне достаточно много, чтобы отправить его на тот свет со жгучим чувством неудачника, не оправдавшего надежды всего мира. Первая Авада сразила Поттера, вторая Уизли — оба до последнего вдоха прикрывали собой девчонку-грязнокровку, мешая той броситься в бой. Его последователи восторженным ревом встречали каждую вспышку зеленого цвета. Кроме самой последней. Третий зеленый луч сразил самого Волдеморта. Нескольких секунд замешательства в их рядах оказалось достаточно, чтобы члены Ордена успели добежать на поляну и обезоружить всех Пожирателей. Орденцовцы скрутили бы вместе со всеми и Драко Малфоя, если бы Грейнджер, в перерывах между рыданиями над телами своих друзей, не сказала им, что это Малфой убил Темного Лорда.

***

Именно поэтому он — единственный из всех — ждал своего приговора в подвалах Визенгамота, пока остальных пожирателей доставляли из Азкабана на каждое слушание. Он же оказался единственным из всех, кто получил условный срок, пока большинство отправилось на пожизненное, в том числе, и его отец. Убийство Волдеморта оказалось тем преступлением, что оправдало его за все иные. А тех дней, что он провел в своей камере, было достаточно, чтобы сочинить убедительную речь, оправдавшую свой поступок. Сочинить и выучить наизусть, расставить верные акценты, выделить интонацией самые тяжелые моменты, убедить всех в своем раскаяние. Драко начал свою речь со слов благодарности Дамблодору, чья смерть возвела старика практически в лик святых. Он трогательно рассказывал о своем первом задании, порученном Темным Лордом — об убийстве директора школы. Едва сдерживая слезы, рассказал судьям Визенгамота о том, что старик верил в него до конца и не позволил переступить черту, произнести непростительное заклинание. Поведал о том, что несмотря на все свое воспитание и то, что с самого рождения слушал о своем чистокровном происхождении и преимуществах, которое оно дает, поведал, что отец без устали втолковывал ему о принципах, которым следовал Волдеморт, убежал в низости магов нечистокровного происхождения и о том, что они способны только прислуживать чистокровным магам. С содроганием передавал, что будучи мальчишкой верил этому и старался оправдать ожидания отца, унижая магглорожденных волшебников в школе. Его голос дрожал в нужной степени, когда Малфой передавал, как сильно на него повлиял Дамблодор и его убеждения, его вера в то, что он не убийца, как он верит в то, что смерть Волдеморта — это единственная смерть, которая будет на его руках. Заканчивая, он убедительно доказывал суду, что всю жизнь мечтал приумножать богатство рода Малфоев, а не воевать ради бессмертия одного сумасшедшего, и как он во время битвы после смерти Поттера понял, что Мальчик-который-выжил больше не спасет их всех от того ужаса, который воцарится, если Темный Лорд победит, и как решил сражаться за свое будущее, вскидывая руку с палочкой и бросая непростительное в спину того, кто уже считал, что победил. Последователи Лорда считали его предателем, весь остальной мир — героем. Он объявил всем, что готов принять любое наказание, назначенное Визенгамотом, потому что осознает свою вину в совершенных деяниях. Его почти оправдали, но все же сочли, что столь долгое служение Волдеморту требует хотя бы условного наказания. Ему предстояло на протяжении следующих пяти лет доказать свое исправление, и на протяжении десяти не приближаться близко к Хогвартсу, Хогсмиду и всей магической части Лондона. Что ж, уединение в стенах Малфой-Мэнора было не таким уж плохим наказанием.

***

Грейнджер не явилась ни на одно из заседаний по его делу. Он знал, что все лето она провела с семейством Уизли, оплакивая потери в объятьях выжившего близнеца. Драко намеренно не уточнял его имя, чтобы не провоцировать себя на еще одно применение непростительного. Потом почти все его однокурсники, недоучившиеся на седьмом курсе, решили отправиться еще на один год в восстанавливающийся после битвы Хогвартс, и Пророк неделю светил колдографией радостной Грейнджер, обнимавшейся с Лонгботтомом. Счастье Лонгботтома, что ему запретили приближаться к Хогвартсу. Не то, чтобы он ждал Грейнджер, но ему казалось, что хотя бы «спасибо» за то, что он пожертвовал всем ради ее жизни, он заслужил. Хотя, пока шло слушание, Малфой каждый раз замирал, оглядывая слушателей в зале и с облегчением выдыхал, не обнаружив среди них ее. Если бы она пришла хотя бы на одно их них, вся его красиво заученная речь полетела бы к черту, споткнувшись о единственно существовавшую причину убийства Волдеморта. Он не мог позволить Грейнджер умереть.