Мы войдём в историю

      Этот пейзаж — самое жуткое и устрашающее из того, что когда-либо приходилось лицезреть этим двоим: на фоне кроваво-красного заката, практически полностью прикрытого весьма тёмными облаками, что плыли настолько низко, что казалось, будто к ним можно прикоснуться, лишь вытянув руку, возвышался зловещий парк аттракционов, что славился не самой лучшей репутацией.       — Джим, ты уверен, что это хорошая мысль? — казалось бы, уже сотый раз за весь путь спросил паренёк, которому выпала ноша таскать камеру.       — Ну сколько раз тебе можно повторять… — закатил глаза его воодушевлённый товарищ, чьи мысли были совершенно противоположны панике Тома, — нет в этом парке никаких призраков, нечисти, полтергейстов, духов и прочей ереси! Все эти истории про пропажи и убийства невесть кем в этой глуши — просто байки старых бабок под подъездом. Лишь бы всякие малолетки не ошивались, где попало!       — А найденные тела в этом месте как ты объяснишь? — всё не унимался оператор. — Да и разве мы сами-то не малолетки?       — Постанова, — кратко изъяснил Джим и сразу же добавил: — И нет, у нас прошёл период баловства с петардами и бомбочками из презервативов. Сейчас у нас период баловства с камерой и выдумывания этих же историй.       Том лишь удручённо вздохнул, в очередной раз убеждаясь в упёртости своего неисправимого друга, что так вожделел засветиться на просторах интернета, да и не просто засветиться, а сверкнуть на всю катушку. Сам парень, что так яро желал славы, решил использовать себе в угоду эти же байки про «проклятый парк», где, как гласили эти рассказы, «Без вести пропадали люди, а, спустя время, их найденные тела были изуродованы до неузнаваемости…». И если же Джим раньше сам верил в эту пургу, загоняясь от этих историй до онемения и отказываясь выйти в туалет ночью, не включив по всей квартире свет, то после того, как этот суеверный паренёк лично столкнулся с несколькими ситуациями, именуемыми «пранками», вера его в потусторонние силы мигом была изгнана из подсознания, чего не скажешь о Томе… Несмотря на огромное количество доказательств со стороны товарища, что бред это всё собачий и всеми этими духами являются неугомонные пранкеры, его мнение ничуть не покачнулось: он всё ещё был убеждён, что шутки-шутками, а реальная угроза потусторонних сил за такие выкидоны неслабо может настучать тонким прутиком по попе.       — В конце-концов, Том, — настойчиво объяснял тот, не собираясь отступать от намеренного, — мы сами заставим поверить людей в эти байки! Ты хоть знаешь, сколько мы можем просмотров собрать?! Мы же войдём в историю, как те немногие, кому удалось миновать смерть!       — Скорее, войдём в список без вести пропавших… — пробурчал себе под нос оператор, захватывая общим планом жуткий и устрашающий парк, что темнел одновременно с угасающим закатом.       — Так, собери сопли в кулак и прибереги их для съёмок, — недовольно обратился Джим к пессимистично настроенному товарищу, — на том конце парка нас ждёт Джон в костюме местного чудика. Так давай же не будем заставлять его ждать. Постучит, поскрипит, пошуршит, погремит, попердит на камеру, высунет свою морду в маске и всё, мы несёмся якобы с кирпичами в штанах из парка. И вообще, давай уже начинать, ты меня бесишь!       Оператор раздражённо навёл объектив на главного героя всего этого действа, что стоял у полностью проржавевшего забора, когда-то являвшегося главным входом в бывшую обитель веселья и радости.       — Съёмка через: три, два, один… — закончив отсчёт, парень включил запись, и его друг-скептик, максимально натянув на себя роль обзорщика, затараторил:       — Привет всем любителям мистической херни! — поприветствовал зрителей в своём быдло-образе Джим, — сегодня мы решили обуздать этот зловещий парк аттракционов, где люди умирают страшной и мучительной смертью, и проверить, так ли это на самом деле, или это очередная «утка»? На самом ли деле это место является скопищем нечисти и злых духов или это всё хрень несусветная? Мы решили дать ответы на эти вопросы, — как можно увлечённее и краше изворачивался парень, стараясь выглядеть максимально интригующим.       А солнце всё нещадно забирало свои оставшиеся лучи, оставляя место лишь темени, чьё покрывало обрамляли лишь редкие звёзды, которые, казалось бы, боялись светить ярко, и на тёмном покрывале ночи красовались лишь белые точки, не смеющие освещать территорию гнетущего ужасом парка.       Скептик развернулся к ржавому и почерневшему забору, собираясь открыть главный вход, да вот только решётка не поддалась его потугам. Дёрнув несколько раз, парень заметил, что виной тому был такой же ржавый и хлипкий, но внушительных размеров замок.       — Ну конечно, как же я мог про это забыть… — пробормотал Джим, схватив валун, лежавший с самого края старого забора, и двумя размашистыми ударами камня устранил препятствие со своего пути.       Поддавшись натиску ударов, замок жалобно промялся в месте столкновения и, не выдержав напора, с лязгом свалился с прутьев, освобождая дорогу незваным гостям. «Обзорщик» победно откинул каждую дверцу, отчего раздался противный, душераздирающий скрип проржавевшего металла, который, судя по всему, очень давно не смазывали. После небольшой махинации с воротами Джим порыскал в своём рюкзаке и достал оттуда два фонарика, вручив один из них оператору.       — Как-то быстро стемнело, не находишь? — подметил Том.       — Возможно, — загадочно ответил ведущий всей этой затеи, наигранно поглядывая в камеру.       Парень закинул рюкзак на плечи и, включив фонари, друзья продолжили своё увлекательное путешествие, проходя дальше внутрь заброшенного парка аттракционов, замедляя ход и завороженно осматривая местные «достопримечательности»: многочисленные ряды покосившихся палаток, в которых некода то ли продавали мягкие игрушки, то ли разнообразные сладости, проржавевшие «до костей» старые аттракционы, широкий перечень которых включал в себя и детские карусельки, и такие более внушительные строения, как знаменитые американские горки, от взгляда на которые уже начинало тошнить.       Не успели они отойти от главного входа, как резкий, сильный порыв ветра неестественно быстро и с грохотом захлопнул врата, перекрывая им путь отступления. На эту внезапность ребята аж подпрыгнули в унисон, резко оборачиваясь и рассматривая случившееся с бешеными, напуганными глазами. Том, как с цепи сорвавшийся, подлетел к воротам и, будто одержимый, подёргал внезапно закрывшиеся двери, а те, как назло, не поддавались.       — Джим, мы заперты! Они вообще не поддаются! Какого чёрта? — запаниковал оператор, всё ещё не отпуская ржавую решётку, вцепившись в неё и также в камеру мертвой хваткой, что аж костяшки на руках трепетно побелели.       — Спокойно! Только без паники! — успокаивал Джим своего испуганного товарища, — ты же сам видел, что это просто ветер, а этот старый кусок железа просто заклинило. Найдём выход с другой стороны. Пойдём!       Скептик бесстрашно двинулся в глубь парка, давая понять, что долго он его ждать не намерен. Том же совершенно не хотел идти в это проклятое место, но ещё меньше он хотел оставаться здесь один. Поэтому, собрав всю свою решительность, парень всё же отодрался от проржавевшего металла и, схватив упавший наземь в приступе паники фонарик, побежал вдогонку за своим товарищем.       Друзья неспешно преодолевали закоулки парка, засматриваясь на окружавшие их предметы декора, которые под тусклым светом фонарей выглядели даже страшнее. В принципе, всё, что было из железа, проржавело так же, как и треклятые ворота. Всё было в противных ржаво-коричневых и чёрных оттенках. Деревянные изделия и строения прогнили и почернели, а потрёпанные пыльные игрушки были самым страшным и жутким украшением этого места: изуродованные, потрескавшиеся, потемневшие, даже с оторванными частями тела куклы, висели, как гирлянда, вдоль палаток, где раньше продавали сладости, а также «веселье и радость». Выглядело так, как будто их специально развесили, так как эта жуть висела буквально повсюду и каждый раз направляя на них фонарь, ребята видели устрашающие тени, придающие ещё больше жути и без того страшным игрушкам.       — Жуть какая… — только и смог выдавить из себя Джим, вспоминая, что ему надо комментировать происходящее. От оператора было же слышно лишь тихое, дрожащее дыхание.       Как только ребята проходили мимо, оставшиеся позади куклы медленно в унисон поворачивали головы, а глаза их загорались хищно-жёлтым цветом. Все взоры уродливых, потрёпанных игрушек были направлены в упор на эту пару. Гирлянда из жёлтых огоньков-глазок выглядывала из тьмы и чем дальше шли незваные гости, тем больше взглядов на них было устремлено. Том отчётливо ощущал на себе чей-то взгляд, и его товарищ также чувствовал посторонний взор, но всё же отгонял эти мысли прочь. За их спиной послышался скрип, парни резко обернулись, до жути перепугавшись: один из-за неожиданности, а второй явно сомневался, что это Джон так хорошо играл свою роль. Парни осветили окрестность, но никого не обнаружили. Куклы же моментально приняли своё первоначальное состояние, не выдавая себя, будто были нетронутыми.       Ребята бешено вертели фонарями по окрестности, пытаясь высмотреть инициатора шума, однако ничего подающего признаки жизни найдено не было. Лишь рваные занавески и тряпки старых палаток неспешно развивались под порывом холодного ветра.       — Какого хрена это было… — еле слышно прошептал оператор, чьё сомнение о том, что это был их переодетый друг, возрастало всё больше.       — Скорее всего, просто ветер подул и выронил пару дряхлых досок, — нашёл вполне скептичное объяснение ведущий. — Хватит трепаться, пойдём уже!       — У тебя везде во всём виноват ветер… — раздражённо процедил его друг, нехотя следуя за ним.       Парни продвигались всё глубже в эту жуткую обитель, рассматривая все старые, разваленные, прогнившие и проржавевшие вещи. Всё будто на соплях держалось: казалось, что если дотронешься чего-нибудь, то оно тотчас рассыплется в пыль. Помимо полуразложившихся палаток, помещений и каруселей парк неслабо так оброс растительностью, которая, кстати, по жуткости не уступала самому этому месту, и даже наоборот, придавала ему особый устрашающий шарм.       Деревья были засохшие, голые и потемневшие, несмотря на то, что земля довольно влажная и холодная, будто могильная… В некоторых местах окрестности обросли травой до такой степени, что напоминали непроходимые джунгли, которые дополняли крапива, вьющиеся растения, что обрамляли все объекты парка, и колючие кусты, окружавшие многие места по периметру, как колючая проволока… Но несмотря на всю эту разросшуюся фауну, главная дорожка и отходящие от неё тропинки были лишь слегка подвергнуты изменениям: сквозь щели довольно старых треснутых асфальтных плит лениво пробивалась мелкая травка и давал о себе знать мох, что в отличие от этих дорожек, изрядно охватил каменные построения.       Воздух был неестественно холодным, как будто над этим проклятым местом нависал купол, что держал всю территорию в вечном холоде и мраке. Каждый вдох будто наполнял ребят новой порцией мерзлоты, мурашек и угнетения. Невзирая на то, что Джим был убеждён в своей правоте, это место явно не внушало ему доверия, и он не меньше Тома желал покончить с этим спектаклем.       Пока оператор запечатлел на камеру ужасающие виды бывшей обители радости, обводя каждую жуткую вещь светом фонарика, до ушей его товарища донёсся назойливый шёпот:       — Пс, — псикнула из-за угла ободранной ткани бывшего цирка голова Джона в маске чудика, что должен был сейчас выпрыгнуть с неистовым воплем, распугивая «актёров», которые должны были сыграть свою последующую роль.       Скептик неистово замахал руками, при этом искривляя свою физиономию в различных гримасах, что определённо выражали недовольство, после чего покрутил пальцем у виска, давая понять, мол, «Ты, дурень, всё срываешь!».       Парень ничего не ответил, а вместе с головой из-за угла показалась его рука, что махнула в приглашающем жесте. Видимо, он хотел этим сказать, что возникли какие-то неполадки. В ответ на жест «монстра», Джим всплеснул руками и закатил глаза, показывая, что ему это всё определённо осточертело. Но всё же недообзорщик тихо подбежал к товарищу, дабы Том не заметил его пропажи, ибо съёмка уже пошла, второго шанса не будет, а его «официальный» уход из кадра вызовет подозрения у зрителей, поэтому действовать надо быстро и бесшумно, пока оператор не заметил пропажу.       Затейник этого «концерта» почти достиг своего подельника, да вот только когда он завернул к нему за ширму, перед парнем предстала совершенно не та картина, что представлялась парню:       — Джон просил передать, что не сможет выступить и попросил меня его заменить, — добродушно и одновременно злобно ответила трёхметровая фигура, что возвышалась в тени в паре шагах от шокированного Джима.       Пред ним предстал не его высокорослый товарищ в костюме какого-то монстра, а безумно высокий клоун, чья одежда имела исключительно чёрно-белый окрас в полоску, такой же полосатый нос в виде конуса, чёрные, как тьма, растрёпанные волосы, до жути пугающая улыбка, которую увековечивали острые, казалось, даже акульи зубы, и эти глаза, эти безумные глаза, которые будто пожирали тебя живьём. В одной когтистой лапе этого чудовища красовалась отрубленная голова бедолаги, в другой же — его рука. От него так и веяло холодом, кровью и смертью, да и много думать не надо, чтобы понять: это определённо не человек…       Джим не успел никак среагировать, как когтистая рука молниеносно схватила его лицо, предварительно выкинув отрубленные части тела мёртвого «актёра», и зажала рот, тем самым не давая жертве и пискнуть. Парень брыкался, как беспомощная скотина, загнанная в угол, которую вот-вот забьют, и клоуна это весьма забавляло.       — Ш-ш-ш… — приставил указательный палец к губам «весельчак», — мы же не хотим напугать твоего впечатлительного друга, верно?       Существо уволокло навряд ли ещё скептика, за ширму беспросветного и тёмного помещения, всё ещё держа его за голову. Однако внутри всё же горел тусклый свет, который никак не мог пробраться за пределы цирка, но лучше бы этого света не было. Пока монстр тащил бедолагу, тот вдоволь успел налюбоваться выпотрошенными телами пропавших без вести, чьи органы подобно ёлочным украшениям были развешены повсюду. На изуродованных до неузнаваемости трупах навечно застыла окровавленная гримаса ужаса. Все без глаз и языков, а некоторые и вовсе без нижней челюсти. А какой тут стоял запах! Такого и в страшном сне не сыщешь: запах гнили был настолько сильным и концентрированным, что при одном только вдохе лёгкие скукоживались в изюм, а нос и вовсе норовил отвалиться. Мухи целыми роями кружили над полуразложившимися и разложившимися телами, кровавые реки покрывали гнилые и сломанные доски, просачиваясь сквозь них и кормя своими соками мертвенно-ледяную землю.       Внезапно, клоун остановился, из-за чего Джим выпал из шоко-гипнотического транса и опомнился, что он сейчас может стать одним из этих «декораций». Обладатель когтистых лап что-то задумчиво искал на полке.       — Чем бы тебя… — протянул тот, пытаясь нащупать нужный объект, — вот оно!       Маньяк помахал перед лицом парня чьей то двенадцатиперстной кишкой, отчего тот в ответ неистово забрыкался, вытаращив и без того перепуганные глаза.       — Я их ещё не развесил, так что, чтобы ты не шумел, самое то! — вынес вердикт местный потрошитель, наматывая предполагаемую верёвку на голову бедолаги, как кляп. Длины чужого органа хватило и на то, чтобы связать парнише руки, да с такой силой, что несмотря на то, что импровизированные наручники довольно скользкие, чтобы из них выскользнуть, сделать это было нереально.       Истерика и так накрыла Джима с головой, а когда в его рту болталась чья-то кишка, то и вовсе мозг готов был тотчас взорваться от перенасыщения нервных импульсов. Слёзы уже вовсю стекали по лицу, окрашивая глаза в кровавый цвет, а тело, как током шарахнутое, трепалось в железной хватке монстра.       Клоун, удовлетворённый результатом, протащил «тушку» в центр зала и насадил на свисающий ржавый, но всё ещё острый крюк, отчего тот неистово закричал, однако крик перешёл в мычание из-за чужого органа во рту. От невыносимой боли парень был готов прокусить склизкий, отвратительный предмет, что не давал ему завопить во всю глотку. Из проткнутого насквозь плеча фонтаном била свежая кровь, что потихоньку начала капать с окровавленного тела на и без того багровые половицы, насквозь пропитавшиеся красной жидкостью его предшественников.       Монстр уже вовсю облизывался таким же полосатым языком, с безумием и наслаждением глядя на то, как бедный парень корчится в агонии, не в силах ничего сделать для своего спасения.       Глядя на это устрашающее чудовище, Джим уже несколько тысяч раз пожалел, что явился сюда и ввязал в это своих друзей. Он корил себя за эту дурацкую мысль, ведь он уподобился пранкерам, которые притупляют страх людей перед действительностью и сподвигают на такие же бессмысленные поступки, которые, в худшем случае, могут иметь такой же печальный исход. И теперь он обречён подохнуть мучительной смертью от рук психопата, становясь частью его коллекции окровавленных «игрушек». Да и не только он: за своих товарищей он также подписал смертный приговор, и это удручало больше всего.       Тут по ту сторону волокна раздался до боли знакомый, жалобный голос:       — Джиииииим! Джииииим, ты где?! Это не смешно, чёрт бы тебя побрал!       — Что ж, — отвлёкся потрошитель от своих сладострастных мыслей, где он перебирал тысячу и одну идею о том, как разделать тушку, что беспомощно давилась кишками и слезами на крюке, — сейчас мы с тобой «поиграем», а после, я «поиграю» с твоим другом. Мы же не хотим обделить его, верно?       Парень с новым приливом сил неистово заболтался на крюке, уже наплевав на боль в плече. Маньяк с ужасающей улыбкой схватил его за ноги и с таким же безумным взглядом вперился прямо в глаза своей жертве, заставляя страдать его не только физически, но и психологически. Ещё пару мгновений такой гляделки и одним резким и неистово сильным рывком клоун сдирает Джима живьём с крюка, вспоров его плоть, сломав плечевые кости и вывихнув суставы. Раздался очередной утробный вопль, настолько сильный и болезненный, что, казалось, будто в глотке болтаются ошмётки выдранной гортани.       Сил сопротивляться уже нет, да и надежды не то что на спасение, даже на выживание, просто не осталось, но вера в то, что его пока что единственный живой товарищ всё же додумается бежать отсюда со всех ног, подпитывалась азартом в глазах этого безумца, которых смаковал его страдания и, казалось, не отойдёт от него до последнего вздоха. Надо протянуть, не ради себя — ради Тома. Пусть он только додумается бежать, пускай бросит, но лишь бы выжил… Несмотря на свою самонадеянность и эгоистичность, Джим желал хоть как-то искупить свою вину, пусть и ценой своих страданий.       Бедолага покорно положил голову на окровавленный пол и одновременно со страхом и гневом глянул на своего мученика, ожидая от него следующего удара. В ответ на это монстр лишь непонятливо покосился на жертву, глядя на него совершенно другим взглядом. Клоун будто копался в голове этого парнишки и читал мысли, которые мелькали в его мозге, и то, что он высмотрел во взгляде беспомощной туши, ему явно не понравилось. Игривое настроение маньяка тут же сменилось серьёзностью, отчего тот стал выглядеть ещё страшнее.       — Вот оно что, — сухо протянул убийца, докопавшись до истины. — Не зря же говорят: «глаза — зеркало души». Я, как видишь, со многими общался, на многих насмотрелся, и довольно-таки неплохо научился читать по глазам практически всё о том, кто передо мной. И я вижу, вижу чего ты добиваешься. Такие, как ты, мне не нравятся, — процедил потрошитель. — И откуда в таком эгоисте, как ты, есть место для благородства? Решил смиренно терпеть за друга? Так вот, не выйдет: таких, как ты, мне мучить неинтересно, так что, надеюсь, что с тем парнишей будет повеселей, — вновь безумно-игриво произнёс клоун, злобно хихикая.       Мысленно обозначив новую цель, монстр наконец оторвал свой сверлящий взор от Джима и, даже не глядя на него и не ожидая последующей его реакции, направился за следующей жертвой, по пути со всей дури наступив на голову парня своей увесистой ногой. Раздался хруст, а затем и противное хлюпанье вытекшего наружу мозга, мозговой жидкости и кровищи. Прилипшая к подошве мозговая жидкость тонкими нитями потянулась от серого вещества к уходящему клоуну, пока не разорвалась, оставляя след желтоватой жижи вперемешку с кровью на полу от обувки убийцы.       Существо покинуло пределы цирка, оставляя бездыханное тело с раскроенной на куски черепушкой наедине с гниющими трупами, коим ему самому предстояло стать.       Тем временем, бессмысленно покричав в пустоту и сообразив, что результата это не принесёт, Том решил плюнуть на всё это дело и валить из этой грёбаной канторы. Раз Джим привёл его в это проклятое место, бросил и, судя по всему, возвращаться не собирается, то пусть идёт нахрен и ищет себе другого дурачка на роль пушечного мяса. Небрежно швырнув на землю камеру с неоконченным видео, паренёк рванул к воротам, понадеявшись, что они каким-либо образом окажутся открытыми.       Путь его пролегал через ту самую аллею, усеянную множеством изуродованных кукол. И внезапно одна из этих фарфоровых «прелестей» плашмя упала на землю прямо перед Томом, заставив его вновь встревоженно вскрикнуть.       Однако это был отнюдь не конец представления. Темноволосая кукла в таком же тёмном платьице, словно живая, поднялась на ноги, скрипя при этом всеми неисправными конечностями, и взглянула на шокированного гостя парка, вполне безобидно хлопая серыми глазёнками. Тут бывший оператор заметил, что теперь на него были устремлены взоры абсолютно всех уродливых игрушек. Их глаза светились во тьме кроваво-красным цветом, что пугало ещё больше и явно не предвещало ничего хорошего. Бедолага даже прохрипеть что-то вроде «Помогите» не мог, чем и воспользовалась кукла. Она резко оскалилась, демонстрируя два ряда кривых, но заметно острых зубов, с криком понеслась к нему и со всей своей силы впилась в его ногу, с лёгкостью порвав ткань его джинсов. Томас закричал, пытаясь хоть как-то сбросить с себя эту фурию, однако на него свалилось ещё несколько проблем. Причём, буквально. Со столбов на него валились эти зубастые твари в прелестных пыльных платьицах. Они впивались своими зубами куда только можно и нельзя, сдирали кожу, рвали мясо и почти что дробили кости.       Под этим гнётом парень упал, всё ещё неистово дёргаясь от только нарастающей боли по всему телу, от которого уже оставались считанные кусочки. Одна из напавших, на этот раз рыжеволосая, проткнула острым носом его левый глаз, будто силясь его выковырять из постепенно пустеющей глазницы, и с силой вгрызлась в окроплённую кровью щёку.       Казалось, что хуже быть уже просто не может, как вдруг до Тома донеслись чьи-то шаги. «Джим, прошу, пусть это будешь ты. Помоги мне, Джим», отчаянно думал он. Однако становящийся всё более звучным мерзкий скрипучий смех убедил его в обратном.       На этот раз «на сцену» вышел невероятно высокий и ужасающий клоун, натянувший на свою зловещую морду жуткую ухмылку, и неспешно направился к своей новой жертве. Том, захлёбываясь собственной кровью, пытался отшвырнуть прицепившихся злобных тварей, но те лишь ещё сильнее присасывались, подобно пиявкам. С каждым криком, что срывался с уст страдальца, сопровождался обильным кровотечением изо рта. Он пытался отползти подальше от надвигающегося убийцы, но из-за неугомонных тварей, что продолжали драть его живьём, силы покидали его тело неумолимо быстро, и на последних издыханиях, он рухнул наземь. Заметив это, потрошитель снова моментально сменил свой настрой:       — Ах, вы, чёртовы паразиты! — рявкнул монстр, с неистовой силой пнув одну из кукол, сжирающую паренька, отчего та отлетела на пару метров, разбившись на несколько частей.       Собратья испорченной игрушки с жалобным писком слетели с бедолаги и как насекомые расползлись в разные стороны, попутно прихватив разваленное на части тельце игрушки, что попала под удар, и уволокли с собой в укрытие, состоящее из щелей во всех возможных дряблых палаток, от разъярённого маньяка.       Клоун разочарованно вздохнул, осознавая, что эти мелкие проходимцы так и не научились сдерживать себя, да и, судя по всему, так и не научатся… В конце-то концов, он тут главный! Это его жертвы! А эти маленькие гады всё никак не усвоят урок.       Всё же потрошитель не отчаялся, а решил лишь скрасить момент, пока жертва не отошла на тот свет.       — Смотри, что я нашёл! — задорно оповестил монстр Тома, что медленно и мучительно умирал от кровоточащих ран, — это вроде твоё? Верно? Думаю, ты не будешь против, если я оставлю эту штучку себе? Она всё равно уже никому из вас не пригодится.       Услышав последнюю фразу своего мучителя, парень понял, что Джим уже определённо ждёт его, скорее всего, с Джоном, на том свете, да и он сам готов уже был туда отправиться. С каждым разом вдохи и выдохи давались всё тяжелее, а в глазах уже вовсю всё плыло, слух также подводил: звуки были такие, будто Томаса окунули вниз головой в бочку с ледяной водой.       Существо проткнуло своими когтями шею с задней стороны практически бездыханной тушки и подняло на один уровень с собой. Кровь ещё большим ручьём просочилась с и так «дырявого» парня. Чудовище приблизило тело к себе и навело всё ещё снимающую видеокамеру на себя и на новый элемент декора в своей обители.       — Эй, дружище, — обратился убийца к увядающему на глазах Тому, — улыбнись на камеру напоследок.       Клоун глядел в объектив, весело и при этом жутко улыбаясь. На экране отображалась эта жуткая картина: довольно ухмыляющийся монстр, а в его когтях висит пропитанный собственной кровью молодой человек, что был уже холоден и бледен, как смерть, что свидетельствовало о том, что он встретился со своими товарищами в том мире и определённо уже вовсю избивает виновника этих событий.       Маньяк же потащил бездыханное тело в сторону цирка, решив оставить камеру себе как неплохой трофей. Конечно, было обидно, что с последними двумя жертвами вышел такой облом, но вот с Джоном он повеселился неплохо.       — Ну хоть Винни покормлю. — озвучил свои мысли Джек, быстро найдя применение двум свежим и относительно целым тушкам ребят.       Всё-таки друзья достигли той цели: они вошли в историю… Историю Смеющегося Джека, что была написана кровью его бесчисленных жертв.