Сквозь года

— Бокуто-сан? — Акааши приподнимает бровь, когда за ними закрывается дверь, и они остаются наедине в просторной комнате Кейджи. Бокуто дышит глубоко, мускулистая грудь вздымается, и Котаро постепенно выпрямляется, разглядывая ничем не примечательную обстановку. Самая обычная комната: рабочий стол, полка с книгами, компьютер, кровать и шкаф с зеркалами во всю стену. Но, это комната его омеги, а потому совень слегка закусывает губу и переводит прожигающий до костей взгляд на юношу. — Да, Акааши? — голос тихий, до ужаса низкий, Кейджи кажется, что от этого голоса по комнате прошлась вибрация. Или это его тело так реагирует, он не знает, лишь вздрагивает еле заметно и замирает под пронзающим взглядом. Акааши кажется, что, куда бы он ни пошёл, везде рано или поздно наткнётся на внимательный, изучающий взгляд желтых глаз. Он не знает, что ему не кажется. — Может быть, Вы объясните мне... — Кейджи медленно отходит назад, а Котаро задерживает дыхание, подбирает слова и проклинает свою сущность, которая твердит ему наплевать на все объяснения и взять то, чего альфа желает. А альфа желает омегу. Бокуто желает Акааши. — Почему я пришёл? — мужчина не даёт пареньку закончить и медленно движется вперёд, слегка закусив внутреннюю сторону щеки. Акааши неуверенно кивает и наталкивается ягодицами на стол. Теперь ему некуда отступать, и Котаро видит это. Он хотел бы ничего не говорить, просто стиснуть этого паренька в объятиях и целовать, трогать. Но загривком чует, что с Акааши так не выйдет. — Ты ведь не глупый мальчик, Акааши, — Бокуто вплотную подошёл к юноше, настолько близко, что щекочет своим горячим дыханием вмиг пересохшие губы Кейджи. Котаро говорит почти шепотом, поднимает руку и пальцами пробегается по чужой линии подбородка, слегка приподнимая голову. — Какой смысл мне следить за учеником старшей школы, а после наведываться к нему домой? И, при условии, — он неожиданно для себя начинает тараторить, и все это получается смазано и немного комично, ведь ситуация сейчас немного...не для такого темпа речи. Акааши пытается подавить улыбку и нарастающее желание податься вперёд, — что ты помнишь нашу первую встречу лет шесть назад. Кейджи резко вдыхает и замирает, округлёнными глазами глядя на альфу. Так он помнит? Акааши даже и подумать не мог о том, что... — Ты думал, что я не помню? — Кейджи ведёт бровью и кривит губы, а Котаро усмехается. — Я не мог этого забыть, Акааши. Скажу тебе больше... — Бокуто-сан, давайте ближе к сути, — парень хмурится и пронзает взглядом светло серых глаз мужчину, что стоит в опасной близости к нему. Бокуто давится фразой, а после хохочет, делая шаг назад. — Хочешь услышать это от меня лично? — смотрит исподлобья, а Акааши краснеет, кивая. Он не глупый, давно уже догадался. Ведь неспроста он с самого детства вспоминает одни и те же черты лица, одну и ту же улыбку, один и тот же голос. Неспроста он просыпается ночами во время течки от ощущения крепких рук на своём теле. Именно тех самых рук. Акааши знает, что от одной встречи с этим альфой, за пару минут, такое не происходит. Также Кейджи знает, что не реагирует на запах других альф так, как реагирует на его запах. Акааши давным давно догадался, но упорно прятал это на задворках сознания, потому что это похоже на сказку. Вероятность этого ничтожно мала, на Земле живут восемь миллиардов людей, и практически невозможно встретить... — Мне кажется, что ты мой истинный, Акааши, — и у Кейджи на этом моменте рушится все. Потому что его догадка, кажется, подтвердилась, пускай это все и похоже на сказку, сон, но Акааши отчаянно хочет, чтобы это было явью. Он сам себе признаётся, что хотел, чтобы именно эта догадка оправдалась. И теперь, когда напротив него стоит альфа, чей запах окутывает парня и уносит куда-то прочь из этого мира, именно тот человек, о котором Кейджи думал все время, ему ничего не нужно, кажется. Тоска, не покидавшая парня ранее, отступает, прикрывая корявыми пальцами уродливое лицо, бутоны в сердце распускаются, а после опадают, превращаясь в прекрасных бабочек, что колотятся в животе так сильно, что в ушах отдает. Бокуто видит, что мальчишка чаще дышать начал, он видит, что тот понял и, кажется, всей своей природой принял его. Оттого улыбается, как идиот, улыбкой этой своей, и Кейджи смеётся. Котаро поклясться готов, что это самый лучший звук, который он только мог услышать. — Акааши... — Бокуто-сан, Вы сразу это поняли? — Кейджи перебивает мужчину, мягко укладывая ладони на крепкую грудь и отодвигая от себя гору мышц. Тот удивленно вскидывает бровь, смотрит на изящные руки, что эстетично, красиво расположились на нем, и выдыхает, поднимая затуманенный взгляд к лицу Акааши. — Да. Тогда у тебя хоть и не был определён пол, я уже знал. Знал, что ты мой, — парень резким движением хватает Акааши за талию и прижимает с силой к себе. У Кейджи резко закончился весь воздух в лёгких и предательски задрожали колени. — Бокуто-сан, это...Я не знаю...На сказку похоже, черт... — он хмурится, даже не пытаясь выбраться из сильной, крепкой, и в то же время до одури нежной, хватки, а Котаро удивленно вскидывает брови, после чего нежно улыбается. — Ну, видимо, ты живёшь в сказке, Акааши. Пожалуйста, прими меня, — на последнем слове голос срывается и Котаро резко сокращает расстояние между их лицами, прислоняясь своим лбом к чужому. Кейджи вздрагивает и хватается за плечи Бокуто, начиная крупно дрожать. — Это...Я не знаю...Вы можете попробовать добиться меня, — спустя пару минут гнетущей тишины отвечает Акааши, скривив губы в подобие улыбки. Бокуто распахивает глаза, и на его лице сейчас все написано: все эмоции, которые только может испытывать человек, за секунду мелькнули на лице Котаро, Кейджи уверен. — Ах ты... Зря Акааши об этом сказал. Ой зря.

***

— О боже, — Акааши закатывает глаза и отворачивается от выхода из спортивного зала. Коноха заливисто смеётся и приобнимает Кейджи за плечи. — Ну, Акааши-кун, ты сам попросил его добиться тебя, — он снисходительно пожимает плечами, а Акааши вздрагивает, резко развернувшись к другу. — НО Я НЕ ПРОСИЛ КАРАУЛИТЬ СЕБЯ ВОЗЛЕ ШКОЛЫ С ЦВЕТАМИ, ТВОЮ МАТЬ! А Бокуто, заметив каменное, но такое любимое выражение лица расцветает, яркая счастливая улыбка играет на устах и мужчина начинает скакать на месте, как самый настоящий подросток. По нему и не скажешь, но это владелец одной из крупнейших компаний, деловитый и умный альфа, имеющий в наследстве ещё пару таких предприятий. Сейчас это простой идиот Бокуто Котаро, который всеми силами добивается омегу. — Бокуто-сан, я просил Вас этого не делать, — не глядя на Бо, говорит Акааши, но на автомате шагает к спорткару и плюхается на переднее сидение. — Но я хотел увидеть тебя, Акааши, — скулит Котаро, откидывая букет назад. — Не хочешь покушать где-нибудь?

***

— ПОД ПОКУШАТЬ ГДЕ-НИБУДЬ НЕЛЬЗЯ ПОДРАЗУМЕВАТЬ СВОЙ ДОМ, БОКУТО-САН! — кажется, остатки нервных окончаний Кейджи помахали ему ручкой и вылетели с двадцатого этажа квартиры Бокуто Котаро. А этот идиот лишь улыбается неловко и просит пройти на кухню. И тут Акааши просто взрывается. Черт возьми, нельзя быть таким ребёнком и сексуальным романтиком-альфой, просто нельзя! Но Бокуто плевал на запреты, поэтому сейчас стоит в расстёгнутой на одну пуговицу рубашкой, в строгих штанах. И в свете свечей выглядит чертовски сексуально. А ещё поигрывает бровями. Этот гаденыш знает, что у Акааши скоро течка. Сто процентов знает.

***

— Так что, я добился тебя? — спрашивает Бокуто, внезапно обвивая руками мальчишескую талию и прижимая к своей груди. Он обдаёт горячим дыханием шею Кейджи, а тот ничего сделать и не может — посуду моет. Да и, признаться честно, не хочет ничего делать. Нравится, чертовски нравится. — Ну, не знаю... — Не капризничай, — строгим тоном проговаривает Бо, и у Кейджи окончательно сдаёт все, что только может сдать. Он выключает воду, стягивает перчатки и резким движением разворачивается в руках Бо и резко толкает того к стене. Кажется, началось. — Так понятно? — с пошлым чмоком отстраняясь от губ Бокуто спрашивает Акааши, густо краснея от ниточки слюны, что протянулась между ними. Котаро стоит в шоке пару минут, пока его тело очень бурно реагирует на данное действие. И Кейджи видит это по стояку, явно выпирающему через брюки. — А...акааши... — Сделайте уже это, Бокуто-сан, — проговаривает парнишка, обвивая мужскую шею двумя руками и пряча нос на мужской груди.

***

— Кстати, Бокуто-сан, а пока Вы ждали меня, как Вы справлялись с естественными потребностями? — Акааши отводит взгляд от экрана ноутбука и снимает очки, а Бо дергается, отрываясь от чтения книги. Кейджи изгибает бровь, когда видит, как густо краснеет альфа и начинает перебирать свои пальцы. — Ну...я как бы...это...ну, то самое... — Дрочил, что ли? — Ну, Акааши! — восклицает Бокуто и, как юная девственница, прикрывает руками лицо. — На кого? На меня? — Кейджи встаёт со стула и идёт к кровати, ловя взглядом сверкнувшее на солнце обручальное кольцо Бокуто. — Ну...да... — Котаро валится на мягкую постель и прячется в подушке, но Акааши ехидно улыбается и нависает над мужчиной. — Хм, на меня маленького? — Кейджи забавляет эта игра, но Бокуто, похоже, нет. Этот амбал сейчас чуть ли не пищит от смущения и готов сквозь землю провалиться. Стыдно. — Ну Акааши, что я мог поделать? — резко Бокуто отдергивает руки от лица и смотрит, чуть ли не плача, на Акааши, который с трудом сдерживает смех, наблюдая за таким вот альфой. — О, ничего, Бокуто-сан, — Кейджи скользит по подбородку, оголенному торсу мужчины и цепляет резинку домашних штанов. — Нет ведь ничего страшного в том, чтобы дрочить на маленьких детей? — и по-лисьи улыбается, когда Котаро дует губы и начинает дышать чаще от возбуждения, перемешанного с возмущением. Он медленно спускается к паху и разом стягивает одежду с Бокуто, заставляя того рвано выдохнуть и прикрыть лицо руками, через пальцы подглядывая за происходящим. — Акааши...хватит...мучить меня, — Бокуто совсем как ребёнок, готов заплакать от происходящего, но в то же время ему безумно нравится, когда Акааши такой — игривый и язвительный. — Ну уж нет, Бокуто-сан. Я ещё не отыгрался за ваши дерьмовые подкаты, — и усмехается, принимаясь за дело. Через пару секунд по квартире проходится протяжный стон. Теперь у Бокуто есть то, что он так хотел — Акааши, который, если и остаётся у Котаро на ночь, то с утра обязательно готовит завтрак и улыбается еле заметно при виде, детского совсем, восторга на лице взрослого альфы. И, пускай до того, как Кейджи согласится переехать к Котаро, пройдёт много времени, и будет встречать его вечерами дома — он ждал шесть грёбаных лет, и какой-то год-два на этом фоне — ничтожная крупица. Главное, что Акааши рядом. Акааши — его истинная омега. ​