Неправильные

      Часы показывают семь часов утра, когда я открываю глаза. Яркое солнце ослепляет, заставляя прищуриться, пока пытаюсь подняться с постели, но тело кажется невероятно тяжёлым, отчего вновь падаю на мягкую подушку. Отвратительное ощущение. Живот ужасно болит, но терпимо, даже почти не заметно по сравнению со вчерашней ночью. Да и беспокоило сейчас больше не это, а чужая рука, что крепко сжимала мою левую ладонь, заставив этим врасплох.        Повернув голову налево, замечаю Кавендиш, которая мирно спала частично на мне. Неужели она так просидела оставшуюся ночь? Чувствую, как начинают гореть щёки от смущения, пока я аккуратно поправляю упавшие пряди на её лице, стараясь не разбудить. Они такие мягкие и шелковистые на ощупь, что хочется положить на них руку и наслаждаться этим мгновением в тишине, наблюдая за Кавендиш и иногда прикасаясь к ней. Но я всё же заставляю себя убрать руку и довольствуюсь тем, что рассматриваю её идеальные черты и выражение покоя на лице девушки, пока она сладко спит. За последнее время я слишком много заставляю тебя беспокоиться, Диан.       На моём лице появляется улыбка, которую замечаю в зеркале, стоящем напротив кровати. Я разглядываю своё отражение и получаю какое-то странное приятное удовольствие от этой картины. Всё кажется каким-то сном и лишь боль в животе напоминает о реальности. Но даже так улыбка не сползается с моего лица.        Только она заставляет моё сердце биться так громко, отчего я боюсь, что оно может разбудить демонессу. Кавендиш держит мою ладонь в своей холодной руке, и мне хочется, чтобы этот момент длился вечно, но это лишь мечты. Потому что когда Диана проснётся, реальность пойдёт своим чередом, разбив надежды о чём-то большем. Скоро она выйдет замуж за того пижона из мира демонов, а моя роль в её жизни остаётся как и всегда, скорее как подруги или партнёрши, но не более того. Ревную ли? Видимо, да. Не желаю даже думать об этом. Поэтому сейчас я бы всё отдала, лишь бы этот лживый миг не заканчивался.       Нежно гладя её ладонь кончиками пальцев, пытаясь не думать об этих чувствах, пока Кавендиш продолжает дремать. Не хочу отпускать девушку ни в каком значении этого слова, но сейчас всё же приходится. Вроде как уже чувствуя себя не так плохо, а валяться грязной больше не особо хочется.       Осторожно поднявшись, чтобы не разбудить Диану, направляюсь к шкафу за чистой одеждой. Выбирать долго не стала и просто беру первую попавшуюся футболку с домашними штанами. Но по пути в сторону ванны всё же задерживаюсь ещё на пару мгновений возле демонессы, чтобы накрыть одеялом.        в зеркале рассматриваю рану. Такая уродливая и всё ещё отдающаяся болью. Интересно, останется ли шрам? Говорят, у ангелов не бывает их. Усмехнувшись себе в зеркале, несильно открываю воду, чтобы умыться. Холод обдаёт кожу и придаёт сил на дальнейший день. Скинув грязную кровавую одежду в мусорное ведро, принимаю освежающий душ.       Тихо спускаясь на кухню, замечаю в зале и прихожей ужасный бардак. Надо бы всё это убрать, как и клинок, что лежал на столе. Достав ножны, складываю его туда и заставляю исчезнуть до следующей битвы.       В размышлениях и неправильных мыслях о старой партнёрше, заставляю дверь вернуться в изначальное состояние, а царапины на стенах исчезнуть. Некоторые разбившиеся горшки просто выкидываю в мусорку, так как сил на них тратить не хочет, ведь те и так идут, чтобы до конца устранить яд. В человеческой форме это происходит слишком медленно, что аж бесит. —Акко, что ты делаешь? Ты должна лежать и отдыхать, — застаёт меня Диана уже на кухне, готовящей завтрак. — Я в полном порядке, поэтому решила навести тут небольшой порядок, да и моя спасительница заслуживает завтрак, — улыбаюсь ей, но в ответ получаю лишь взгляд полного волнения, — Диан, всё хорошо, так что просто садись за стол, еда почти готова. — Я рада, что с тобой всё в порядке, — тяжело выдохнув, девушка всё же садится за стол, не отводя от меня взгляда, от чего так приятно. Видимо, эта битва изменила не только вид моего тела, но заставила сильнее влюбится в неё, находясь на грани смерти, — Но всё же, это лишнее, ведь именно ты спасла меня, если бы не загородила собой эту стрелу. Эта было безрассудно, между прочим. Ты забыла, что мы в человеческой форме? —Ни в коем разе, — поставив тарелку с яичнице перед Кавендиш, сажусь напротив, — Как я и говорила, ради тебя можно хоть десятки таких стрел словить. К тому же, мы партнёры и должны защищать друг друга. — Но не рискуя собой! И хватит нести эту чушь, про жертвенность, — прикрывая лицо рукой, Диана отводит взгляд, пока эти слова задевают меня, — Ты не должна ради меня рисковать собой. Я правда благодарна тебе, но, пожалуйста, больше не делай так. Я так испугалась за тебя, Акко. — Это не чушь, Диан, — смотря в ей глаза полные грусти, уверенно произношу, — Я и вправду готова была на это, если не парализующий яд, лишь бы ты была цела. Я бы не знала, что делать, если бы с тобой там что-то случилось. Так уж лучше мне словить все, чем они причинят тебе боль. — Прошу хватит говорить такое! Ты не должна рисковать собой ради меня! Я не заслуживаю этого с твоей стороны, — голос девушки повышается, заставляя вздрогнуть и с удивлением посмотреть на неё, — Прости. — Ладно, оставим эту тему. Нам тут надо ещё решить, как Аманде всё объяснить. — Просто скажем, что она уснула за просмотров фильма. У тебя легко удастся убедить О’Нилл благодаря своим силам. А я пока тут останусь. — Так поступим, теперь доедай, а я пойду разбужу нашу подопечную. —Акко… — слышится за спиной, когда уже подхожу к выходу из кухни. — Что? — Нет, ничего, прости.       Пожав плечами, оставляю её одну. Отойдя на приличное расстояние, со злости бью по стене. Какую чушь я там нагородила! Дурной язык. Облокотившись, шиплю от боли и корю за эти глупые слова. Надеюсь, Кавендиш ничего лишнего не надумала себе. И как теперь спокойно её в глаза смотреть то? Усмехнувшись, направляюсь к комнате, где спала Аманда.       Девушка без капли сомнения верит мне в то, что она и вправду уснула, а Диана помогла перенести её сюда. Возле двери О’Нилл благодарит нас за приятный вечер, после хорошего завтрака. Девушка обнимает меня перед уходом и мы прощаемся до понедельника, говоря, что суббота с воскресеньем пролетят незаметно. А мне кажется, что эти выходные будут длится невероятно долго. Потому что напряжение между нам с Дианой выросло так, что его словно можно было резать ножом.       Непривычная и тишина и рабочие фразы, вот что преследует все эти дни и продолжаются даже после выходных. Мы практически не разговариваем, что разбивает сердце. Аманда шутит о том, не поссорилась ли я с Кавендиш, получая в ответ лишь грустный взгляд и слова, что это не так, просто… просто что-то не так. О’Нилл не верит и говорит, что мы похожи на поссорившаяся парочку, что вызывает нервную усмешку и странный взгляд от подопечной.       Всю неделю полукровка, которая искренне считала меня свои другом, пыталась развеселить меня и не дать скиснуть от этого холода между мной и Дианой. А я сама тоже не отставала, пытаясь хоть чего-то добиться от Кавендиш, но получала лишь рабочие фразы. А это злит и чертовски ранит до глубины души. Мне оставалась только провожать девушку взглядом и наблюдать издалека, как некоторые одноклассницы заигрывают с ней или же парни в округе. Руки невольно сжимаются в кулак, но я лишь тяжело выдыхая и отворачиваюсь, потому что не имею права этого делать. Аманда хлопает сочувствующе по плечу, получая искреннюю благодарность от меня.       В один из очередных дней стоя в пустом коридоре, мило болтаю с девушкой из параллельного класса, которая так мило заикается, смотря на меня. Как же я понимаю её, но чувства принять не могу, как бы та не хотела. Обнимаю девушку, когда слёзы текут по щекам от безответной влюблённости ко мне, и говорю, что та найдёт кого получше меня. Спиной ощущаю горячий воздух, который прожигает меня, но не оборачиваясь, продолжая успокаивать девушку, словами, что в мире так много людей и она обязательно найдёт ту или того истинного. Но когда эта всё заканчивается, не нахожу больше никого в коридоре или классе. И что это за игры, Диана?       Проходя мимо комнаты Кавендиш неожиданно слышу очень громкий спор оттуда, заставляющий остановится и прислушаться, что весьма неправильно так-то со стороны ангела. Мужской грозный голос оттуда что-то в приказательном тоне говорит Кавендиш, заставляя меня напрячься. —Отец, я не хочу выходить за него замуж! — такой жалостливый голос Дианы, который я никогда не слышала, — Он мне противен, да и не люблю я его. Прошу, хоть раз выслушай меня. Я же твоя родная дочь. —Диана, пойми, это во благо семьи, — не отступает мужчина, а моё желание врезать ему возрастает с каждой его фразой, — И что ты вообще понимаешь в любви? Это глупое чувство может лишь погубить тебя. А семья это всё, что у тебя есть и будет всегда. — Да, отец, я знаю. Но у меня задание здесь от самого Люцифера. — И я город этим, но от того, что ты отвлечёшься на один-два дня ничего не случится. Думаю твоя напарница и без тебя справится. Так что разговор окончен и я жду тебя через три дня дома. —Отец!       Но в ответ ей лишь тишина, а после слышу, как что-то разбивается в комнате Дианы. Звуки погрома заставляют без разрешения войти в комнату и схватить её за руку, в которой была ваза. Холодные глаза с гневом смотрят на меня, пока по щекам демонессы текут слёзы. Аккуратно забрав посуду у неё и убрав от греха подальше, шепчу о том, что всё хорошо, не зная обнять девушку или всё же воздержаться. Но неожиданно для меня, Диана сама прижимается ко мне. Мокрые слёзы падают на мою одежду, пока я обнимаю её и пытаясь утешить Кавендиш. Говорю, что ради неё могу разобраться с ними, хотя мне едва хватит на это сил. Но даже в этой ситуации демонесса отчитывает и говорит не глупить, что она сама справится, ведь это обязанность, как наследницы дома Кавендиш. Они не заслуживают тех слёз, которые девушка проливает сейчас.        Как бы я хотела что-то сделать, лишь бы не видеть их на её глазах. Аккуратно вытираю кончиками пальцев слёзы, что бегут по щекам девушки, не в силах просто сделать для Дианы что-то ещё. А она всё ближе прижимается ко мне, что ощущаю дрожь в теле демонессы. Прости меня, что я так бесполезна, и могу лишь пытаться успокоить, а не облегчить твоё горе. Диана не заслуживает этого отношения к себе со стороны семьи, а достойна всех благ этого мира.