Я люблю тебя...

Прошёл год. За этот год почти ничего не изменилось. Брагин также проводил операции, ставил диагноз пациентам и острил своими шуточками. За этот год он ещё более близко подружился с Куликовым и все чаще бывал у него дома. Что касается дома, то дело обстояло так. После того, как Марина впала в кому, Олег не смог дольше жить в её квартире. Каждая вещь в этом месте напоминала ему о Нарочинской, и сразу вставало в памяти всё произошедшее. Тогда Брагин стал искать квартиру. Помог тот же Серёга — у него друг как раз продавал неплохую квартирку. Этот друг уезжал в Воронеж, был не алчным торгашом и не взмыливал цену до небес. Он продал квартиру Брагину и со спокойной душой уехал в свой ненаглядный Воронеж. Короче говоря, остались довольны и Олег, и друг. Квартира была хороша. Ну, смотря для кого: для холостяка, которым в некотором роде и оказался хирург, она была вполне пригодна, а для семейной пары, включая ребёнка или даже нескольких малышей, она была очень ужасной. Квартира была двухкомнатной, с видом на улицу ..., на дорогу. Ремонт был сделан с отделкой, которая сейчас в мире очень модна. К счастью, некоторые шкафы и другая мебель, которую по каким-то причинам друг Сергея не перевёз, ещё осталась. Следовательно, врачу можно было меньше тратиться на фурнитуру. В общем, через несколько месяцев квартира приобрела достойный вид. Но иногда Брагин заходил в квартиру Нарочинской, чтобы, если она проснётся, её квартира не была запущенной и грязной.( Олег лелеял тайную надежду, что его жена скоро проснётся ). В основном, хирург жил так же, как и прежде. До вечера Брагин работал, и работал, не побоюсь сказать, лучше всех в отделении. Впрочем, также, как и прежде. Когда после работы он приходил домой, он снимал одежду и думал... Брагин наливал небольшой стакан коньяку, брал в руки сигарету и вспоминал. Вспоминал, как первый раз познакомился с Мариной. Она пришла в Склиф вместе с подругой Леной Михалёвой. Как они первый раз поцеловались, и он, как школьник, забыл закрыть дверь. Как к нему пристала эта Лена, и он не сумел ей отказать. Как по женился с ней, хотя знал, что он нисколько её не любил. Как произошла та авария. Как он всё-таки ушёл от надоевшей жены и поселился у Марины. Как произошёл тот взрыв, как он попал в кому, и Маришка дежурила у его постели. Как они собирались подать на развод, но потом произошла эта история с глазами, и они помирились. Как произошло ДТП и умерла Эмма. Как он схватил пятилетнюю Тамару и помчался в Россию. Как у Марины родилась дочка ( имя придумано ) Лиза. Как Тамара подросла и поехала учиться в школу-интернат. Как на руках у Брагина осталась Лиза, которую он сбагрил Нине и Неклюдову под предлогом " мне надо побыть одному ". Временами у Брагина наворачивались слёзы и он набирал сигаретный дым, чтобы не разрыдаться. Иногда он скалил зубы в усмешке. Но никак на ум не хотела приходить мысль о той трагедии, что случилась год назад, мысль отказывалась, упорно не хотела. И всё же пора было привыкнуть, что это конец. Что, возможно, её отключат от аппаратов и... Какая-то Романова, исполняющая обязанности зама по нейрохирургии, уже заикнулась об этом при разговоре с ним. И Олег ловил себя на мысли, что он постепенно соглашается с ней. Наверно, пора отпустить Марину. И тогда Брагин рыдал изо всех сил и свалился на подушки. Иногда запивал горе бутылкой алкоголя, будь то коньяк или даже водка. Когда была Марина, он в глаза видеть не мог водку. А теперь поглощал её в нехилых размерах то дома, а то в компании с Куликовым. Оля не обращала на пьянство двух друзей никакого внимания и спокойно спала в другой комнате, когда они вспоминали ушедшее. И горько сожалели о том, что не наслаждались теми минутами. Был вторник, 6 октября. Заканчивался этот год, наступал следующий. Олег как всегда пришёл на работу. ППочему-то этот день оказался на удивление тёплым. Как сказать, тёплым — для осени, для начала октября. Не стояло той промозглой сырости, дождя или страшненного холода. Всё было, скажем, очень необычно. Тем более что ещё 3 дня назад Олег смотрел прогноз погоды, на котором чёрным по белому было написано, что 6 октября, в четверг, будет дождь и ветер порывами до 16 м/с . И вот теперь Олег выходил лишь в куртке и ботинках, которые предназначались специально для осени. Что было хорошего осенью с медицинской точки зрения? Во-первых, это было время перед зимой, когда можно было в последний раз расслабиться, и, конечно, подготовить лекарства, привести в должный порядок операционные. Осень была началом ада для инфекционного отделения, но не для хирургии. Вот и начались все вирусы, которые несут угрозу для маленьких и неокрепших иммунитетом детей. Из интерната пришло сообщение о том, что Тамара заболела и её положили в инфекционку при интернате. А вскоре пришло известие от Неклюдова и Нины — Лиза заболела и они передают её на руки Брагина, так как лечить свою девочку он должен сам, и они не хотят быть ответственными, если вдруг в лечении что-то пойдёт не так. А Елизавета разболелась сильно для младенческого возраста — у неё был сильный кашель. Олег отнёс маленькую девчушку в Склиф к такой же звезде инфекционки, как и он сам, Сидорову. Лизу, согласно всем правилам, осмотрели, и Сидоров поставил невесёлый для таких маленьких, как Лиза, диагноз — воспаление лёгких. Прописал лекарства и посоветовал проверить младенца на патологию. Потом Брагин дал Елизавете прописанную полтаблетки и сказал Нине, подходя на пост: — Нина, с Лизой всё в порядке ( не стал пугать, чтоб окончательно не отказались ), можете с собой взять домой? — Михалыч, ну... — ПОЖАЛУЙСТА, — Олег произнёс это слово с особым упором. Сопроводил он это слово долгим взглядом. Что такое взгляд Олега Брагина? Это не каждому дано. Этот взгляд долог и пронзителен, под ним чувствуешь себя монстром, бесчувственным, по крайней мере виноватым. Такой взгляд хирург использовал не часто. Это было своеобразное подтверждение того, что врач унижается, просит, спускается с далёких лавр намного ниже, почти втыкается носом в землю. Такой взгляд не каждый выдержит. Под ним сдалась и Нина, человек далеко не слабого характера. Но она работала с ним вместе 15 лет, с того самого момента, когда молодой и амбициозный, полный надежд и мест, парень Олежка Брагин пришёл в НИИ имени Склифосовского. Как никто Дубровская знала " повадки " Брагина, уловки, ужимки и прочие чувства Олега. Вот поэтому Нина и оторвалась от заполнения бумаг и посмотрела на друга. Он впился глазами и смотрел ЭТИМ взглядом. Как я уже рассказала, терпеть этот взгляд было сложно. Вот и Нина вынуждена была отвести взгляд. Через несколько секунд она пробормотала: — Ладно, Михалыч, так и быть... Только если ничего серьёзного, – добавила строго. — Абсолютно. Покашляет и пройдёт, – сказал Брагин. Ведь ни каждого нужно посвящать в свои проблемы. Олег зашёл в ординаторскую и прилёг. Ему нужно было всё это как-то переварить. Слишком было много плохих эмоций, даже не эмоций, а фактов. И эти факты превратились тяжёлый, неподъёмный камень, который лежал на сердце и душе Олега. И сбросить его было просто невозможно ни одному человеку на земле — камень потери самых родных, близких и добрых людей. В отношении Лизы это была не потеря, а угроза постоянной напряжённой жизни с лекарствами, уколами и ингаляторами. Как это пережить, как быть? Как не сломаться? " Почему я сейчас не оперирую? Только это меня может отвести. " — Внимание, привезли колото-резаное ранение в живот, нужен любой хирург и травматолог. Наверное, небо услышало просьбу Брагина. И вдруг, как подарок судьбы, появился этот парень, почти ребёнок, которому какой-то гад всадил нож в живот. Олег не знал обстоятельств этого трагического случая, но точно знал, что ни при каких обстоятельствах прибегать к силе в отношении подростка нельзя. — В операционную! – раздался такое повседневное высказывание Брагина и каталку с корчившимся от боли мальчишкой повезли в операционный блок. Все прошло более менее нормально. К счастью, аорта была почти не задета, так что опасаться летального исхода было ни к чему. Зато на время операции хирург полностью отключился ото всех проблем, свалившихся на него, и полностью сосредоточился на разрезах, кровеносных сосудах и зашиваниях. — Перевозите в реанимацию, – сказал врач и направился в приёмную. Одновременно он разминал себя, отключаясь от операционного стола и переключаясь на мир за операционной. В приёмке как всегда сидела Дубровская. Она улыбалась, видимо, после какой-то смешной ситуации, которая произошла здесь. — Нин, здесь родственники Коробки на не появлялись? – спросил Олег без особого интузиазма. Ему самому было стрёмно и заниматься чужими проблемами врачу не хотелось. — Вон, на стуле мама сидит, – девушка указала на женщину лет 45-50, с рыже- коричневыми волосами, заплаканными серыми глазами, в чёрной кофте и чёрных брюках с болотного цвета шарфом. При виде Олега она привстала: — Доктор, ну что? Мой мальчик жив? — Да, с ним всё хорошо, я его прооперировал, сейчас он в реанимации. — Как в реанимации? – у матери упал голос. — Ох, не беспокойтесь, – Брагин отмахнулся, – это обычная процедура после операции. — Когда его можно будет навестить? — Завтра, когда его переведут в палату, – Брагин встал и направился в ординаторскую. Проходя мимо палаты Марины Нарочинской, он вдруг услышал слабый голос: — Олег...