Солнечный свет

Элизабет стояла под холодным душем, тихо всхлипывая от душащих слёз. Ледяная вода успокаивала боль от новых синяков на теле. Девушку трясло не то от нервов, не то от того, что она замёрзла, всё так же продолжая отдаваться обжигающему холоду струй. Когда она выходила замуж за Ника, она думала, что будет счастлива с ним. Бросила всё, ради него: продала свою маленькую квартирку в тихом городке Ривердэйл, оставила друзей — Арчи и Веронику, уезжая в солнечный Лос-Анджелес. Перед алтарем муж обещал любить и ценить её. Бетти казалось, что в тот момент он смотрел на неё искренним, влюблённым взглядом, и в ней всё трепетало от него. Ник настолько любил Элизабет — его даже не задевало, что Бетти захотела сохранить свою собственную фамилию, ведь это вся связь, оставшаяся от её семьи, которой она не знала. Лишь имя и фамилия. Элизабет Купер. Когда она боялась подписывать документы о продаже квартиры и расстаться с единственной собственностью, заработанной кровью и потом, он сжал её руку, прошептав: «Не бойся, милая, в Лос-Анджелесе нас ждёт особняк почти у самого берега золотого пляжа». Ей не нужен особняк, ей нужна семья — тогда Элизабет так думала. Бетти была уверена в том, что наконец-то у неё будет семья, она родит ему малышей — они будут счастливы, воспитывая и даря любовь своим детям. Она с самого подросткового возраста мечтала о любящем муже и дочке, которую Бетти ни за что на свете не бросит, как поступили с ней. Как оказалось, мечты, которым свойственно сбываться, рассыпались с диким треском. После первой ненависти в глазах мужа, после девушки, которую он трахал, насмешливо смотря в заплаканные глаза жены, после первого удара. Элизабет не понимала, чем заслужила такое отношение к себе, но приходилось терпеть, замазывая синяки после очередного срыва Ника. От былых трепета и нежности в их отношениях ничего не осталось, а были ли они — вопрос. Или это игра, в которую она попалась, словно в ловушку. Теперь, в редкие моменты, когда Ник казался прежним мужчиной и целовал Бетти по-настоящему, глубоко, мягко поглаживая по щекам, она ничего не чувствовала, кроме безразличия с капелькой отвращения. Отвечала на его поцелуи нехотя, боясь снова разозлить мужа. Громкий стук в дверь ванны отвлёк Бетти от размышлений и она вздрогнула, услышав грубый голос мужа: — Чего ты там так долго засела? Хватит лить попусту воду! — в голосе слышалось раздражение и нетерпение. Выключив воду, Бетти обернула тело полотенцем и вышла в спальню из ванной комнаты, сталкиваясь в дверях с Ником. Он стоял, скрестив руки на груди. И Бетти вдруг стало обидно от его холодного взгляда. Раньше, увидев Элизабет в одном полотенце, взгляд мужа выражал совсем другое. Она вновь чувствовала себя нелюбимой, нежеланной и ненужной. — Я была в душе всего десять минут, — прошипела Бетти, — Это ты любитель плескаться по три часа. Бетти тут же пожалела о своём неосторожном высказывании, наблюдая за взглядом почерневших серых глаз. Ник смотрел на неё с ненавистью, его ноздри вздувались, а на скулах играли желваки. Элизабет инстинктивно попятилась назад, натыкаясь спиной на стену. — Что. Ты. Сказала? — делая паузу на каждом слове, процедил Ник. — Ничего, — сдавленно прошептала Купер, — Отойди, дай мне одеться. Что могло произойти такого, что Ник так резко поменял своё отношение к Бетти? Каждый раз она себя спрашивает об этом, так и не находя ответ. Ещё полгода назад всё было хорошо. Элизабет мягко оттолкнула мужа, желая протиснуться к гардеробу, но была остановлена грубым сжатием запястья. Он притянул её к себе спиной и дышал прямо в волосы, не ослабляя хватку. Бетти казалось, что Ник получает удовольствие, доставляя боль ей. Он проводит шершавыми ладонями по предплечьям девушки, двигаясь вверх, останавливается у самой шеи и надавливает на горло, будто пытаясь задушить. — Ты полностью зависишь от меня, Купер, — её фамилия прозвучала в устах Ника как ругательство. Он резко развернул их к зеркалу, от чего белоснежное полотенце упало на паркет. Ник приподнял подбородок Элизабет, заставляя смотреть в отражение. Стройное бледное тело покрытое багровыми синяками, мокрые светлые волосы, пухлые искусанные губы, потухшие заплаканные глаза — все это Бетти видела в отражении каждый раз, когда рассматривала себя в зеркале. Она на фоне красивого загорелого мужа смотрелась как бледное пятно, — Как же ты жалко выглядишь, отмеченная мною, — Ник надавливает на синяк в районе плеча и Элизабет морщится от тупой боли. — Отпусти, — просит она. Прикосновения Ника ей противны. Его ехидное самодовольное выражение лица, когда он жестко сжимает грудь Элизабет, вызывает в ней тошноту. Она жмурится от неприятных ощущений, и до крови закусывает нижнюю губу. По щекам катятся новые слёзы. Бетти ягодицами чувствует эрекцию Ника, понимая, что совершенно не хочет его, — Ник, пожалуйста, не сейчас. — Ты моя жена, — его шёпот звучит опасно, — Это твой долг. Он поворачивает Бетти к себе лицом, словно тряпичную куклу. Впивается в её губы собственническим поцелуем, хмурясь от сопротивлений девушки. Ник больно сжимает скулы Элизабет, чтобы она, наконец, отозвалась на его действия, но Бетти отстранилась от мужа. — Ник, я не хочу сейчас, — снова попыталась возразить Купер. Она хотела, наконец, зайти в гардероб, чтобы хоть что-то накинуть на себя и не чувствовать себя такой уязвимой перед Ником. Но вскрикивает от боли, когда он хватает Бетти за волосы, в следующую секунду замахивается, ударяя со всей силы по лицу девушки. Она отшатывается, но не падает. «Не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому», — гневно шепчет Ник, расстёгивая пряжку ремня на джинсах. Он толкает Элизабет на кровать. Отвращение и унижение — это то, что сейчас чувствовала Бетти от мерзости ситуации. Она уже не пытается его оттолкнуть, а лишь тихо плачет в подушку, пока резкие агрессивные толчки доставляют ей жгучую боль. Когда Ник уходит в душ, Элизабет, тихо всхлипывая, сворачивается калачиком на кровати. Она ненавидит себя за свою беспомощность и слабость, но ещё больше Бетти ненавидит своего мужа. Ник никогда раньше не овладевал ей силой, без согласия. Всегда что-то бывает в первый раз. Когда Купер выходила замуж за Ника, она даже не думала, что он хоть пальцем её тронет. Изнасилование — это всегда что-то страшное и неприятное: когда чужие руки грубо касаются твоего тела, тобой пользуются, наслаждаясь сопротивлением. А если это делает человек, который когда-то был всем для тебя? Так больше не может продолжаться. Элизабет либо сойдёт с ума, либо муж её убьёт рано или поздно. Осознание, что надо действовать, придаёт девушке сил и она стремительно вскакивает с кровати, по пути вытирая остатки слёз. У неё мало времени. Бетти наспех надевает джинсы и футболку, которые первые попадаются под руку торопящейся Купер. Тихо закрывает за собой дверь спальни и спускается вниз. Бетти быстро бежит к тумбочке, где всегда хранятся наличные, но дверь наверху хлопает и она в страхе выскакивает на улицу, так и не взяв деньги. Бетти идёт по улице в одних сланцах, которые успела обуть перед тем, как выбежать из дома. Она шагает вперёд, куда глаза глядят, обдумывая, что будет делать дальше. У Бетти нет ни денег, ни документов, про телефон она и подавно забыла, желая как можно скорее оказаться подальше от Ника. Как? Как же она допустила всему этому случиться? Она жила в иллюзии, не замечая в Нике что-то опасное. Сама виновата. Как ей не хватает любимых друзей, жаль, что они так далеко. Бетти давно с ними не общалась. Вероника звонила ей несколько раз, но Бетти тогда была не в состоянии и слова сказать. Подруга будто чувствовала, что с Купер что-то случилось, звоня в самый неподходящий момент. Ник разрушил всё. Она должна что-то придумать, иначе ей придётся ночевать на улице. Бетти подняла голову на звездное небо, будто моля помощи у него. И Элизабет вдруг вспомнила, что Вероника прожила в Лос-Анджелесе всю свою сознательную жизнь. Лишь в семнадцать лет Лодж переехала в Ривердэйл. Бетти подходит к телефонной будке, с досадой понимая, что у неё нет ни гроша. Оглядывается вокруг в поисках хоть кого-нибудь. Радуясь проходящей мимо девушке, смущенно просит несколько центов для звонка. Та сочувственно обсматривает Элизабет и протягивает мелочь, интересуясь всё ли в порядке. Купер кивает, благодаря свою спасительницу, возвращается к телефону. Она набирает номер, который знает наизусть. Длинные гудки и Элизабет боится, что Вероника не возьмёт трубку, но спустя ещё несколько секунд она слышит родной голос: — Вероника Эндрюс слушает, — у Бетти сжимается сердце. Она пропустила свадьбу друзей, игнорировала их, бросила в конце концов, а теперь ей хватает наглости звонить. Бетти не могла рассказать обо всем друзьям, она считала, это унизительно. Иногда Ник не позволял даже просто так позвонить. Элизабет столько всего пропустила. — Алло, на том проводе, что уснули? — Ронни, — Купер всхлипывает, пытаясь унять подступившие рыдания, — Ронни, прости меня… Ты и Арчи… Боже, как я рада за вас, — слёзы катились по щекам девушки. — Би, детка, что случилось? — встревоженный голос подруги на том конце вызвал в Бетти тепло и тоску одновременно, — Ты плачешь, милая? — Ви, я сбежала от Ника... И не знаю, куда мне идти…