Солнечный свет

Несмотря на ночь, Лос-Анджелес не спал. Как и Джагхед Джонс, стоящий у панорамного окна своего пентхауса. Он вглядывался в ночные огни далёких уютных квартир, где, возможно, проживали счастливые люди. Наверное, там дом наполнен теплом и уютом, звучит детский смех, вызывающий в родителях чад трепет. Джагхед сжимает в пальцах стакан с виски, время от времени делая глотки терпкого напитка. А нужен ли ему этот уют? Нет, уже нет. У Джагхеда он был, как он думал. Как же Джаг любил свою жену, просто до безумия. Три года в браке он мог с уверенностью сказать, что был счастлив. Но это была иллюзия, в которую Джонс так наивно верил. Он был ослеплён своей любовью, не чувствуя фальши. Друзья и родные видели — предупреждали, а Джаг лишь злился и отмахивался. Его родители — ЭфПи и Джессика были очень состоятельными людьми, но Джагхед всего добился сам. Они только поддерживали, оставаясь всегда рядом. Уже в возрасте двадцати трёх лет он попал на работу в газету «Лос-Анджелес таймс», сейчас являлся её главным редактором. У Джагхеда есть всё: любимая работа, квартира, машина, деньги — ему этого достаточно. Что ещё нужно для счастья? И что-то робко скреблось у него в груди: «любимая женщина». Джагхед сразу откидывал эту мысль, растаптывая. У него есть любимые женщины: мама, Джеллибин и лучшая подруга — Вероника. Больше ему никто не нужен. А для других потребностей он всегда может трахнуть какую-нибудь шлюху. После предательства жены Джагхед изменился. Когда-то он был милым, романтичным парнем, верил в любовь, верил даже в то, что на земле есть родственные души, которые рано или поздно встречают друг друга. Он всем сердцем надеялся, что жена именно его потерянная половинка души. Но… Надежда — путь к страданиям. Джагхед возвращался пораньше с работы в приподнятом настроении. Припарковавшись, он заметил машину Чака. Джонс удивился, что друг его не предупредил о своём приезде, но всё же обрадовался, спеша в их обитель. Джаг уверен — жена дома, и другу не пришлось стоять под дверью в ожидании Джагхеда. Он открыл дверь, уже у самого порога замечая бардак: вещи были разбросаны, разбита ваза, как будто прошёлся метеор. Гостиная пуста, и Джонс нахмурился, начиная подозревать что-то неладное. Он тихо поднимается по лестнице, откуда уже слышит обрывки разговора, замирая как вкопанный. — Шерил, — доносится голос Чака, — Как долго мы будем скрываться, милая? Я не хочу тебя делить с ним. Как подумаю, что он тебя касается своими лапами, так прям руки чешутся, — Джагхед до боли сжимает кулаки, но с места не двигается, продолжая слушать. — Потерпи немного, любимый, — голос жены звучит ласково и немного с хрипотцой, — Самой уже противно от всего. Я в последний месяц чего только не придумываю, чтобы не заниматься с ним сексом. Я вообще выходила за него замуж, желая хоть как-то вырваться от предков и нищеты, — каждое произнесенное слово Шерил — ножом по сердцу. После этих слов Джагхед, не помня себя, влетает в спальню, повергая парочку в шок. Картина, что предстала перед ним, была не менее болезненная для его глаз: их семейная постель была перевёрнута, мятые простыни, валяющиеся на полу подушки с одеялом. Чак и Шерил сидели голые в обнимку на кровати, облокачиваясь на её кожаную спинку. Джагхед — он смотрел на свою любимую жену, которая сидела в обнимку с его другом. Её блестящие зеленые глаза холодно испепеляли мужа в ответ. Шерил перекинула длинные рыжие волосы вперёд и они красиво прикрыли молочную кожу груди. Джаг даже сейчас восхищается её красотой, она словно эльф из сказки. Но реальность была куда более жестокой, когда Чак, напоминая о себе, притягивает Шерил ближе и они сплетают пальцы. Они так контрастируют: молочная кожа его жены и темная, словно угольная, его друга на фоне красных шелковых простыней — как будто в сцену с порно попал. Джагхед горько усмехнулся. — Чего ты застыл? — Джонс встала, наконец, накидывая халат и упирая руки в бока. «Притворство, всё было притворством, сейчас настоящая. Пользовалась, никогда не любила. Идиот!» — пульсировало в голове Джага. И тут его перемкнуло: он замахивается и Шерил отшатывается, получая сильную пощечину. Это первый раз, когда он поднял на женщину руку. В горле стоит ком от вида слез жены. Больно? Ему больнее. Чак уже одетый в джинсы, набрасывается на Джагхеда, но Джонс сильнее и агрессивнее. Он с силой ударяет кулаком по челюсти Чака, и, когда бывший друг падает на пол, не удержав равновесие, наваливается на него, избивая. Джагхед с силой сжимает стакан и он лопается, разбрызгивая содержимое. Из ладони сразу сочится кровь, Джаг, чертыхнувшись, плетётся к раковине в ванной комнате, подставляя руку под холодные струи. Он пустым взглядом наблюдает, как окрашенная кровью вода вытекает в слив. Джагхед хотел всё забыть и ничего не чувствовать, но воспоминания снова поглощали его, преследовали. Прошёл уже год. Джонс всё ещё любит Шерил? Нет, он так не думает, но что-то мешает ему жить дальше. Предательство жены и друга сломало его, сделало мрачным, чопорным. В его душе тьма, которую не рассеет даже самый яркий солнечный свет. Иногда, только на мгновение он откидывает свою мрачность, выдавая подобие улыбки — ради родных. Джагхед работает в поте лица весь день, а одинокие вечера проводит в пустой квартире или идёт в бар. У него больше нет друзей, кроме пары знакомых на работе. Для него это нормально. Лишь изредка позволяет себе съездить к Веронике в Ривердэйл. Лучшую подругу детства он не забывает. В последний раз был на её свадьбе, замечая, что жених Ронни хороший парень. Только Вероника была расстроена отсутствием своей лучшей подруги — постоянно говорила о ней, о том, как беспокоится. Как там её звали… Беатрис или Берта, неважно. Вероника всегда очень чувствительная и искренняя — единственная, кому он всецело доверяет. Такая милая и добрая, вот она, действительно, солнечный свет для Арчи. Джагхед очень рад за этих двоих. Говоря о Веронике: Джаг усмехнулся, посмотрев на экран телефона, который завибрировал. На дисплее нетерпеливо мигало имя «Ронни», настойчиво вызванивая друга, несмотря на поздний час. Джагхед закатил глаза и улыбнулся, радуясь звонку этой особы. Он ответил на звонок, искренне улыбаясь: — Да, Ронни, — Джонс садится на диван, закидывая ноги на журнальный столик. — Джонс, твою мать, чего ты так долго трубку не берёшь? — слышится её возмущённый голос на том конце провода. — Я тоже по тебе соскучился, дорогая, — шутит он, забавляясь неизменной реакции Вероники, — Ты чего не спишь так поздно? — Джагхед посмотрел на часы: 01:13. — Поспишь тут. Джаг, слушай, у нас тут серьезные проблемы, — судорожно выдохнула Ронни и Джагхед готов поспорить на что угодно, что у подруги сейчас пролегли милые морщинки между бровями, — Точнее у моей подруги, которая сбежала из дома. — А я-то чем могу помочь? — прыснул со смеху Джонс, — Пусть возвращается обратно домой, к мамочке. — Джонс, ты не понял, она сбежала от мужа, — Ронни всхлипнула перед тем, как дрожащим голосом прошептать: — он её избивал и… насиловал, — тут она не выдержала и разрыдалась. — Ладно, успокойся, — мягко попросил подругу Джагхед, — Жаль её. Этот мир много тварей носит, а что ты хочешь от меня, Вероника? Чем я могу помочь? — Джагги, пусть она у тебя поживет некоторое время, пожалуйста, — она снова всхлипнула, — Пока я что-то не придумаю. Я не могу в ближайший месяц прилететь, у нас тут серьезные проблемы в бизнесе. Ты ведь один живешь. Ей совсем некуда идти, Джаг. — Хорошо-хорошо, только не плачь, ладно? — попытался успокоить он Ронни, — Где она сейчас? И как хоть её зовут? — Бетти сейчас на «Малфорд авеню», Джаг, — устало произносит Вероника. — Я знаю, что это далеко от тебя, но я прошу тебя, поспеши, пожалуйста. — Всё, не переживай, спасу я твою подругу, только ей придётся подождать. Я дам знать, когда она будет в безопасности. Попрощавшись с Ронни, он завершил звонок, схватил ключи от машины и через пару минут уже заводил мотор. Если поторопится, то за сорок минут доедет до Бетти. Джагхед почему-то переживал за девушку. Пусть и район, в котором она сейчас находилась был благополучным, но все же второй час ночи и всё закрыто, она сидит на улице, после всего пережитого. Муж избивал и насиловал — бедная девочка. Это, наверное, так страшно и унизительно. И что на уме у таких мужиков, им предоставлен такой шанс любить и быть любимым. Лос-Анджелес — город, где даже ночью бывают пробки. Он никогда не спит, как и его жители, но на утро бодрые обитатели снова спешат по делам. Джаг отстукивает по рулю ритм, понятный только ему, и снова жмёт на газ. Он думает о том, как узнает девушку. Джагхед забыл спросить у Вероники, как выглядит Бетти. Он надеялся, что Бетти ждёт его и никуда не ушла. Иначе, если он не найдёт девушку, Ронни сразу прилетит и придушит его. Джагхед находит нужную улицу, останавливается и выходит из машины. Проулок пустынный и едва освещён, но фонарей было достаточно для видимости. На часах два часа ночи, Джаг добирался почти час. Джонс проходит немного вглубь улицы и, наконец, замечает девушку сидящую на каменном выступе. Бетти обнимала себя за колени, а её голова лежала на них. Девушка дрожала и всхлипывала. Сердце у Джагхеда сжалось от чего-то. Он снял куртку и, присаживаясь рядом, накинул ей на плечи. Бетти вздрогнула от неожиданности и испуга, поднимая голову. Она откинула длинные светлые волосы назад, смотря на Джагхеда блестящими в свете фонаря глазами. Мужчина разглядывал её, поражаясь тому, как на такую хрупкую девушку поднялась рука у её мужа. — Спасибо, — едва слышно прошептала Бетти. — Долго здесь сидишь? — Джаг решил хоть как-то вывести на разговор девушку. — Уже да, — коротко ответила Элизабет, — Меня зовут Бетти, — представилась она, сама не имея понятия зачем. — Я знаю, как тебя зовут, — мягко улыбнулся Джонс, — А вот мое имя ты должно быть не знаешь: Джагхед. — Ронни про тебя очень много рассказывала, — выдавила из себя улыбку она, — Ещё когда подростками были, — Бетти всхлипнула, ненадолго погружаясь в воспоминания. — Ну всё, хватит плакать, поехали, — Джагхед встал, — Ты вся продрогла и устала, уже поздно. Бетти, подхватив его инициативу, резко встала, от чего голова закружилась, но Джаг быстро среагировал, подхватив её. Джонс хотел пошутить насчёт этого, но вовремя прикусил язык, решив, что сейчас у девушки не то состояние для подколов. В голову прокрадывались мысли: «Как давно она ела?», «Насколько сильно бил её муж?», «Нужна ли ей медицинская помощь?». — Завтра же поедем в больницу, — констатировал Джаг. — Нет! Не надо! — Бетти расширила в ужасе глаза, вцепившись в футболку Джагхеда как за спасательный круг, — Пожалуйста! Он сразу меня найдёт! — Тише, тише, хорошо, — успокаивающе сказал Джонс, видя новую назревающую истерику девушки, — Успокойся. Вызову на дом частного врача. Хорошо? — Ладно, — уже спокойнее согласилась Элизабет. Они подошли к машине, и Джагхед открыл заднюю дверь, приглашая Бетти. Джагхед и Бетти ехали молча. Вскоре Элизабет расслабилась и прилегла. Джонс поглядывал на неё в зеркало заднего вида: она обнимала себя за плечи, укутавшись в его куртку. «Такая маленькая и беззащитная… Стоп, Джонс, что с тобой?» — размышляет Джагхед, вдавливая педаль газа сильнее. Услышав мирное сопение, Джагхед снова смотрит в зеркало, невольно улыбаясь. Сколько же эта девушка натерпелась, он не может себе представить. Ему приятно доверие Бетти: она поехала с незнакомым мужчиной жить к нему, пусть у неё и не было другого выхода, но то, что между ними нет напряжения — хорошо. Может, он нашёл ещё одного друга. В размышлениях Джаг подъехал к высотке, где находилась его квартира. Когда он припарковал машину, вышел и открыл заднюю дверь. Джагхед хотел разбудить Элизабет, но передумал. Она так крепко и спокойно спала, что Джагхеду стало жаль будить девушку. Он аккуратно вытащил её из машины, придерживая голову, чтобы она не ударилась. Бетти казалась легкой, словно пушинка. В лифте при свете он взглянул на лицо Элизабет, замечая багровый синяк на скуле и разбитую губу, в нем заклокотала злость. Это низко — избивать так девушку. Джагхед один раз в своей жизни поднял на теперь уже бывшую жену руку и корил себя за это потом очень долго, хотя в её случае — Шерил этого заслуживала. А чем провинилась Бетти перед своим мужем? Он с трудом открывает дверь квартиры, захлопывая её за собой. Поднимается на второй этаж, направляясь в комнату для гостей. Осторожно укладывает Бетти на кровать поверх всех покрывал и, достав плед из ящика, укрывает её. — Спи, Бетти, — прошептал зачем-то Джонс, невесомо касаясь волос девушки. Перед тем, как выйти, Джаг смотрит на неё пару секунд: такая по-детски невинная, причмокивает, подложив ладошки под щечку, реснички трепещут. Отдернув себя, Джаг выругался, покидая комнату Бетти. Устало упал на кровать, радуясь, что длинный день подошёл к концу. Вероника там, наверное, себе места не находит. Взяв телефон, Джагхед быстро печатает короткое сообщение:

Она в безопасности.