Манифест о сокрушении ярости

      Каждый день Кит просыпается с мыслью, что ему не повезло в этой жизни. Впрочем, можно смело назвать неудачниками всех людей, живущих ныне на планете. В Панэме – стране, что является его домом – уж точно. Причин для такого вывода набирается достаточно, стоит выйти на улицу и оглядеться по сторонам. В том месте, где живет Кит, смотреть вообще не на что. Его дом – район страны, названный Дистриктом 3, что занимается производством электроники, техники и оружия, но даже с этими фактами это не является чем-то утешительным. Близко к столице их страны, Капитолию, скажете вы, да и род деятельности не самый худший, но почему-то этот Дистрикт все равно остается дырой, что будет похуже других. Кит считает себя полным неудачником, вспоминая, что ему удалось родиться в районе, который стал бедным болотом, сверкающим крышами заводов. Те же Дистрикты 1 или 2, даже 4 – в них жизнь будет и то лучше, нежели здесь. Кит думает об этом каждый день и злится, не уставая. Не то, чтобы это могло что-либо изменить.       Сбежать отсюда невозможно, так считают местные долгожители, которых едва ли наберется больше десятка. Но байки о тех, кто пытался, они травить любят. Кит каждый день поднимается с первыми лучами солнца и, вливаясь в поток рабочих, уходит работать на завод. Они грузят металлические детали, собирают машины, планолеты, оружие, и очень удобно в это время послушать рассказ-другой о тех смельчаках, что пытались обмануть местных миротворцев и выбраться за пределы Дистрикта. Тех, кто мечтает о подобном, называют самоубийцами. А тех, кто уже пытался провернуть такое – мертвецами, что неизменно. Дистрикт 3 находится близ Капитолия, намного ближе, чем тот же Дистрикт 7, что занимается изготовлением пиломатериалов и добычей древесины. Любые действия населения прослеживаются и контролируются правительством. Так что, если случайно обмолвился словом о побеге – услышат и тут же придут, чтобы познакомить с парой пуль, которые в следующие мгновение окажутся в вашей голове. Миротворцы здесь никогда не скупились на публичные представления. И все же Кит имеет достаточно смелости, наглости и ярости, чтобы мечтать о том мгновении, когда он сможет помахать Дистрикту 3 рукой.       Возможно, можно сказать, что жизнь Кита не самая ужасная. Возможно это так, потому что ему нужно заботиться только о себе. Киту было двенадцать, когда его родителей убили при попытке выйти за пределы Дистрикта. Несколько лет назад в Дистрикте поднялась волна жителей, недовольных политикой страны. Говорят, они бежали в Дистрикт 13. Этот район раньше занимался разработкой ядерного оружия. Он был сердцем восстания, за что и поплатился. По телевизорам все еще показывают радиоактивные руины города, некогда служившего домом для тысяч людей. Вероятно, эти кадры должны вселять народу страх и благоговение перед правительством, и в частности перед Президентом Зарконом, но, смотря на них, Кит чувствовал лишь яростную ненависть на своих родителей. Он помнил, как в тот день они сказали, что хотят уйти в другое место вместе с другими людьми из Дистрикта. Но что-то пошло не так. Их заметили и убили на месте. Кит не знал все подробности. Он знал лишь то, что в тот момент они все же решили бежать, бросив его. У них не было родственников, поскольку люди здесь редко доживали до сорока пяти, и маленький мальчик в этих обстоятельствах был оставлен на попечение судьбе. Это сулило лишь смерть. Кит не знал, как смог выжить в те времена, пока не повзрослел достаточно, чтобы смог нормально о себе позаботиться. Его оставили одного бороться со смертью, жизнью, прямо на пороге его первой Жатвы.       Жатва – случайный отбор двух детей от двенадцати до восемнадцати лет, чтобы они стали участниками Голодных игр, эта операция проводилась во всех Дистриктах. Участников называли трибутами, и они должны были выйти на арену и сражаться друг с другом, пока не останется один выживший – победитель, который сможет выйти с арены и жить в роскоши, что подарит ему Капитолий. Киту было всего двенадцать, он был один, и он так боялся, что почти не пошел на Жатву. Но это тоже значило бы смерть. А в те времена Кит делал все, чтобы выжить. Ему восемнадцать, и он до сих пор делает все, чтобы выжить. И сегодня его последняя Жатва.       В сборочном цеху, в одном из многочисленных заводов, Кита ждало его рабочее место и Макки. Девочка ниже на целую голову, с темными волосами, как у него, и с зелеными глазами, всегда встречает его радостной улыбкой и какой-нибудь шуткой. Вот и сейчас она растягивает свои губы в улыбке и спрашивает, как долго Кит тренировался, чтобы скорчить такое хмурое выражение лица. Кит совсем не реагирует, показывая все новые чудеса иммунитета к ее шкодливой натуре.       - Захлопнись, Макки, - бросает он и принимается за работу.       Девчонка пожимает плечами, вставая рядом, от чего ее короткие косы прыгают по плечам.       - Я же любя.       Кит хмыкает, тянясь за очередной деталью. Он прекрасно знает, что она не со зла. Знакомые не один год, они уже стали хорошими приятелями, напарниками. И не только по цеху.       Макки наклоняется к нему, как бы невзначай тянясь за деталью, и тихо говорит, так, чтобы никто больше не услышал – это достаточно просто, поскольку везде гремят приборы:       - Они как-то прознали о плане, - шепчет она, отводя глаза, и Кит только сейчас понимает, что ее плечи дрожат.       Кит замирает на месте, но быстро приходит в себя и снова начинает собирать детали вместе.       Его жизнь становится еще хуже.       Несколько лет назад, когда Кит все же смог довериться Макки, и они стали хорошими напарниками, они решили сбежать. Кит помнил о трагическом опыте его родителей, и он бы сам никогда не собрался бежать, но уговоры девушки и ярость, и ненависть к его жизни заставили изменить свое решение. На самом краю Дистрикта есть заброшенные дома и заводы, один из них они назначили своим местом. Когда ты живешь в Дистрикте, производящем механику, есть всего лишь одна вещь, которую можно достать в большом количестве. Детали. Они хотели сбежать, и для этого им нужен был транспорт. Каждую ночь, когда Кит имел силы стоять на ногах, он встречался в том складе с Макки и пытался собрать планолет. Конечно, то, что они делали, нельзя было и с большим преувеличением назвать планолетом, но это был небольшой летательный аппарат, который мог бы унести их за пределы Дистрикта и спасти. Он так надеялся, что их план сработает, но сейчас лишь в очередной раз убедился в своей невезучести.       Макки снова поворачивается к нему.       - Говорят, хотят подменить результаты Жатвы. Они хотят отправить тебя на Игры.       Кит резко дергается, детали чуть не валятся на пол. По позвоночнику проходит ледяная волна.       - Откуда такая информация? – говорит хрипло.       - Приехали машины, во всю готовятся к Жатве, Миротворцев пруд пруди. Подслушала их, - понижает голос. – Кит, ты должен бежать. У нас уже все готово, мы должны…       - Нет.       Макки замолкает и удивленно вскидывает брови.       - Что значит?...       - Они знают про тебя?       - Нет, но…       - Значит, успокойся, - отвечает тут же.       Одна забота спадает с плеч. Если правительство не знает, что Макки тоже замешана в его плане, еще не все потерянно. Ее можно спасти, раз Киту уже не скрыться. В его голове рождается самоубийственный план.       - Я не оставлю тебя, - упрямится она. – Я не уйду без тебя…       - Я и не прошу уходить, - обрывает ее. – Тебе придется остаться, как и мне. Ничего не будем предпринимать.       - Это же самоубийство! – восклицает она и тут же оглядывается. – Ты добровольно сдашься им? Это твой последний год в Жатве, тебя могли бы и не выбрать, если б не это. Ты не можешь остаться.       Макки недовольно хмурит брови и сжимает деталь в руках так, что Кит боится, как бы она их не погнула.       Но Кит не может сбежать. Вообще, ему все равно на других людей. Жизнь в Дистрикте научила его закону «каждый сам за себя», но все внутри скручивается тугим узлом, стоит подумать, что вместо него из стеклянного шара на Жатве вытянут листочек с именем какого-нибудь маленького двенадцатилетнего мальчика. И он, неизбежно, умрет на Играх. Кит слишком упрям, чтобы отдать свою смерть другому. Он намерен добровольно участвовать в Играх, пусть об этом почти никто и не узнает. И он победит. Если сможет. От этой мысли по рукам идет холодок.       - Я сделаю это, - говорит он. – Моя жизнь стоит не больше этого куска метала, - кивает на деталь в руках. – Мы просто не сможем сбежать. Еще слишком рано, это будет опасно. Я не хочу подставлять тебя под удар.       - Но, Кит..!       - Ты должна сделать вид, будто ничего не знаешь, поняла? У тебя младшая сестра, ты должна остаться с ней. Лизи опасно везти сейчас.       И Макки замолкает. Склоняется над конвейером, по ее щеке бежит слеза, срывается с подбородка и падает прямо на железную поверхность детали. Кит смотрит на это и тоже молчит. Решение принято слишком быстро и необдуманно. Но другого пути нет – выбирать, собственно, не из чего. Останется – попадет на игры, а там, может, и будет шанс выжить. Надо только постараться. Если сбежит – не факт, что машина, которую они собрали, сможет выдержать весь путь и увезти их от истребителей правительства. Он навлечет опасность на Макки и ее сестру. Тогда он будет виноват не только в своей смерти, но и в их. А этого он допустить не может. Будь на месте Макки кто-то другой – Кит смог бы еще задуматься. Но это было не так. А он поклялся защитить дорогих для него людей.       Кит возвращается к сборке, думая, что, в отличие от своих родителей, он идет по пути, на котором может принести как можно меньше боли окружающим. Но не себе.