Манифест о сокрушении ярости

      Стоит признать, что в Дистрикте 3 условия не самые ужасные. Во всяком случае, перебоев с водой и светом почти не бывает, да и процент смертности не самый большой. Жизнь идет лучше, чем могла бы быть. Точнее, шла. Жизнь Кита шла лучше, чем могла бы быть, но теперь и это не является чем-то утешительным. Воспоминания о небольшом домике с кроватью, светом и чистой, а порой и теплой водой, вряд ли смогут спасти Кита на арене. Кит думает об этом, когда уже подходит к главной площади и только сейчас понимает, что его ждет. Все шесть раз, когда он приходил сюда на прошлые Жатвы, становятся чем-то настолько смешным и простым, что ему хочется смеяться. Прийти, постоять и уйти – этого он боялся все эти годы? Идти сюда, как на казнь, что почти правда, зная, что больше не вернешься – вот, чего действительно нужно боятся. И Кит боится.       Пестрые флаги и ленты, развешенные по домам, не поднимают настроения. Кит сливается с толпой, подходя к столам, где его заносят в список. К началу Жатвы здесь будут имена всего Дистрикта. Очередь движется медленно, но спустя несколько минут Кит уже стоит среди людей, прямо напротив сцены. Внезапно она мигает и становится виселицей. Кит поднимает голову вверх и вздрагивает, потому что в руках телевизионщиков, рассевшихся во всех сторонах, появляются автоматы. Приходится несколько раз моргнуть, прежде чем все принимает нормальные очертания. Кит находит в толпе Макки. Рядом с ней стоит девочка лет семи, очень похожая на нее. Макки держит сестру, Лизи, за руку, сжимая ту, может быть, слишком крепко. Волнуется, но не за себя или сестру – той еще слишком рано. Волнуется за Кита. Когда она поворачивается, встретившись с ним взглядом, то хмурит брови, что-то шепчет ему одними губами и отворачивается, задрав подбородок. Кит не слышит ее и все же знает, что она сказала: «Придурок». Это ее любимое ругательство. Значит, она не настолько его ненавидит, думает Кит. От этого становится легче. Но не достаточно легко, поэтому, когда он поворачивается к сцене, колени слабеют, а тело покрывается мурашками, и парень чуть не падает.       - Эй, ты чего? – раздается откуда-то слева.       Кит поворачивает голову и видит обеспокоенное незнакомое лицо одного из парней, с кем он ходит в школу. Похоже, Кита не удержали собственные колени, и он начал падать.       - Ничего, - резко отвечает он и, отпрянув от парня, чье имя даже не может вспомнить, становится подальше.       Вероятно, ему нужно встать поближе к краям толпы, чтобы было легче прорываться к сцене, но сейчас единственное, что ему хочется – спрятаться от посторонних глаз правительства и Миротворцев. Краем глаза видит, как один из них усмехается, глядя на него. Неужели все они знают? Может, весь Капитолий уже в курсе? Нет, навряд ли, думает Кит. Правительство делает все, лишь бы Капитолийцам, главным жителям Панэма, было интересно наблюдать за Играми.       Часы на ратуше бьют полдень, звон расходится по всему Дистрикту, от чего Кит содрогается, как бы не старался храбриться. Жатва началась.       На сцену выходят люди. Некоторых из них Кит знает. Такаши Широгане – высокий парень спортивного телосложения, что молчаливо усаживается на свой стул – победитель прошлых Игр. Кит закусывает губу, когда понимает, что он будет его ментором – тем, кто покажет ему, как вести себя на играх, и поможет выиграть. Этот Широгане, кажется, довольно неплохой парень. Кит следил за его играми и всеми интервью. Рядом с ним стоит еще несколько победителей, но они, насколько известно Киту, не будут менторами. Он даже не помнит их имен – Такаши самый известный победитель, поскольку принес победу Дистрикту 3 спустя множество неудачных сезонов. Первый победитель за долгое время. В честь его победы в Дистрикте был устроен пышный праздник. По телевизору еще долго о нем говорили и говорят до сих пор. Следом за ним на стулья садятся другие люди, важные члены Дистрикта, и несколько Капитолийцев. Их Кит различает сразу – одежда всегда неестественно яркого цвета со множеством бабочек и бантиков, и цветных прядей в волосах. И в завершение этому забавному параду на сцену поднимается мэр Дистрикта. Его наряд выглядит по-человечески, в отличие от Капитолийцев, но заметно ярче, нежели был на прошлых Жатвах. Ходят слухи, что в этом году за играми будет следить непосредственно сам сын Президента Заркона, Принц Лотор. Теперь понятно, почему все так разоделись. Мэр произносит длинную и нудную речь, что не меняется из года в год. Кит знает ее наизусть. Под влиянием экологических катастроф и катаклизмов, на месте старой Северной Америки появилась сверкающая и величественная страна Панэм. Капитолий, столица страны, со всех сторон огранен тринадцатью Дистриктами, производящими для него различные товары. Затем наступают темные времена, начинаются восстания. Капитолий уничтожает Дистрикт 13 – сердце восстания - и возвращает в страну мир. А теперь, каждый год, дабы освежить в памяти граждан уважение и благоговение перед правительством и, запугав их, заранее предупредить последующие восстания, проводятся Голодные Игры.       На Жатве случайным порядком выбираются два человека, ребенка или подростка, и их отправляют в Капитолий, где они несколько дней будут тренироваться, а затем их выкинут на арену без каких либо вещей и помощи, и им придется сражаться друг с другом. На арене может быть все что угодно – от ледяной пустыни до жарких песков, но никто не знает заранее, какой будет местность. Кит столько раз видел, как неподготовленные трибуты тонули, замерзали или сгорали заживо.       Он вздрагивает и возвращается в реальность как раз тогда, когда Мэр отходит от микрофона, уступая место сопровождающему их Дистрикта. Лэнс МакКлейн, высокий и стройный с постоянной улыбочкой на лице – неплохой человек с виду и настоящий Капитолиец в душе. На нем простые светлые брюки, что кажется даже странным, но лишь до тех пор, пока вы не увидите его ярко-синюю рубашку с волнами на воротнике. Среди серой толпы Дистрикта 3 его наряд смотрится дико, чего сам парень, кажется, не замечает. Именно парень – Кит может дать ему лет двадцать пять максимум. Последние четыре года именно он сопровождает трибутов их Дистрикта. Кит думает, что он все-таки слишком молод для подобной работы. А через несколько минут он сможет сказать ему это лично.       Лэнс медленно подходит к микрофону и, задержавшись у него, провозглашает:       - Поздравляю с Голодным играми! И пусть удача всегда будет на вашей стороне!       Кит усмехается, правда, через силу. Что-что, а удача его сторону даже не видела. Эта заезженная фразочка звучит на каждой Жатве во всех Дистриктах, и он не знает, как им самим не надоело ее говорить. Его мысли сдуваются ветром, когда Лэнс говорит: «Давайте узнаем имена трибутов этого года!» и подходит к одному из двух шаров, тому, что справа, в котором сложены все мужские имена.       Толпа разом замирает, все затаили дыхание. Кит слышит, как стучат по сцене подошвы парня, когда тот приближается к шару. Кровь быстрее бежит по венам, отдаваясь в висках. Мозг, кажется, на мгновение просто перестает работать, но даже в таком состоянии в голове проносится мысль: Лэнс знает, что все подстроено. И Киту хочется ударить его. Но он не смог бы сделать это при всем желании, потому что его тело окаменело.       Лэнс вытягивает из шара бумажку, подходит к шару. Прежде чем он открывает рот, Кит уже знает, что он скажет, и уверен, что сам Лэнс это знает.       И все равно это ощущается как молотком по голове.       - Кит Когейн!

***

      Кит глубоко вздыхает, точнее, пытается. Легкие пронзает боль, парень уверяет себя, что все в порядке, но так и не получается сдвинуться с места. Лэнс повторяет его имя еще раз, однако оно белым туманом проплывает мимо. Где-то через несколько метров Кит умудряется услышать полузадушенный вздох Макки. Это помогает очнуться. Кит вертит головой и, встретившись с девушкой взглядом, шепчет: «Все в порядке», хотя не уверен, что она его слышит. Когда его имя в третий раз разносится по площади, Кит, наконец, полностью отмирает и начинает проталкиваться к сцене. Все-таки надо было встать ближе. Он взбирается на нее на негнущихся ногах, где его встречает улыбающийся Лэнс. Вот что означает выражение «плясать на костях». Все так же улыбаясь, Лэнс хлопает его по острому плечу и подводит ближе к краю сцены. К ним подходит Такаши, он сжимает предплечье Кита и наклоняется к нему.       - Потерпи немного, - шепчет победитель и возвращается к своему месту.       Кит не знает, куда ему смотреть. То ли на рыдающую Макки, то ли на незнакомую толпу, но вскоре взгляд сам поднимается к крышам домов, отыскивая между ними просвет, где виднеются верхушки деревьев, далеко за чертой Дистрикта. Сейчас он мог бы быть над ними, лететь вместе с Макки и Лизи к свободе. Кит гонит прочь эти мысли и вдруг понимает, что сейчас на самом деле происходит.       Он стоит на сцене Дистрикта 3, его выбрали на Жатве, а через несколько дней он умрет.       Кит вздрагивает, когда Лэнс вновь поворачивается к микрофону и, развернув в руках бумажку, говорит:       - Салли Черест!       Толпа снова замирает, а затем идет волной от шептков и облегченных вздохов. Поначалу совсем не понятно, кто же эта Салли, но затем Кит различает появившееся расстояние, кругом увеличивающееся вокруг маленькой фигурки. Кит втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Он знает ее. Маленькая девочка, едва ли больше одиннадцати лет, со светлыми косами, обвитыми вокруг головы, ее большие голубые глаза широко распахнуты и покраснели. К ней подбегает коренастый светловолосый юноша и хватает ее за руку. Ее старший брат, Кит не знает и его имени. Он видел саму девочку лишь несколько раз в школе, но это маленькое невинное создание покоряло сердца одним взглядом. Это самое несправедливое в Играх – когда выбирают младших. Ее брат сжимает Салли и закрывает ту от Миротворцев, что уже приближаются к ним, проталкиваясь сквозь толпу.       - Нет! – кричит парень. – Позвольте мне пойти вместо нее! Я хочу быть добровольцем!       Все замирают. Миротворцы тоже. Все поворачиваются к Лэнсу, а к тому, в свою очередь, спешит мэр. Он что-то говорит парню, и тот наклоняется к микрофону.       - Мы не можем менять правила Игр. Трибуты должны быть не старше восемнадцати лет и разного пола, - его Капитолийский акцент режет Киту уши.       Кит смотрит на парня, который все еще прижимает к себе Салли. Не повезло, думает он. Не часто становятся трибутами добровольно, но сейчас это еще печальнее – парень не может им быть, хотя хочет. Удача сегодня действительно не на их стороне, что бы там ни говорил Лэнс.       Парень кричит, когда Миротворцы отрывают его от девочки и волокут Салли к сцене. Кит невольно поворачивается к Лэнсу и видит, как тот еле заметно хмурит брови и закусывает губу. Неужели и у него есть сердце? Маловероятно. Скорее всего, сейчас камера просто взяла крупным планом его лицо.       Лэнс подбегает к краю лестнице, где Миротворцы буквально впихивают ему в руки Салли. Девочка громко плачет и отбивается от парня, но вдруг замолкает, когда тот склоняется к ней и что-то неистово шепчет на ухо. Кит наблюдает за этой сценкой округлившимися глазами, на минуту забыв, где находится. Салли чему-то кивает и, кажется, еле заметно улыбается, а Лэнс берет ее за руку и подводит к Киту. В глазах девочки все так же плещется ужас, но теперь она упрямо молчит и смотрит на своего брата, который освобождается от хватки Миротворцев и возвращается в толпу, не сводя взгляда с сестры. Кит упрямо задирает подбородок и сжимает кулаки, боясь взглянуть на Салли. Кожа на спине буквально плавится, потому что он уверен, что сейчас девочка смотрит прямо на него, но он не решается это проверить.       - Поприветствуем трибутов Дистрикта 3! Кит Когейн и Салли Черест! – провозглашает в микрофон Лэнс, и, черт возьми, его голос звучит действительно радостно.       Однако дистрикт его радости не разделяет. Люди ничем не реагируют на его слова и замирают, отказываясь пировать на похоронах свои земляков. Площадь вновь погружается в тишину, но теперь воздух пропитан не страхом, Кит ощущает это внезапно четко. В этом молчании повисло недовольство и гнев. Как бочка с порохом, готовая взорваться в любую минуту.       И она взрывается.       - К черту! Пошли нахрен!       Кит вздрагивает вместе с Лэнсом. По толпе идут волны, люди поворачиваются, пытаясь отыскать кричащего. Кит сам находит его, только когда Миротворцы, тут же сорвавшиеся с мест, большим кольцом начинают окружать мужчину. Тот мечется из стороны в сторону, но люди отскакивают от него, освобождая место Миротворцам, раздаются крики, среди которых трудно различимые команды местных смотрителей порядка. Кит, наверное, так и остался бы стоять на месте, если бы его не схватили за руку и вытолкали со сцены. Перебирая ногами по лестнице, он оглядывается и видит бегущего за ним Такаши и Салли, впереди идет Лэнс. Как только они спускаются со сцены, их окружает наряд Миротворцев и следует за ними вплоть до момента, пока они не влезают в большую машину.       Осознание приходит медленно. Слова, сказанные тем мужчиной, только что услышала вся страна.       Такаши последним запрыгивает в машину и громко захлопывает дверь.       Кит совсем не понимает, что происходит. Смотрит на Лэнса, сидящего рядом, который внимательно прислушивается к чему-то, прижав руку к уху. Вероятно, сейчас он получает какие-то указания от своего начальства. Напротив сидит Такаши, он сжимает дрожащую Салли и что-то говорит ей, время от времени чертыхаясь, вспомнив о чем-то своем. Кит решает задать вопрос:       - Что происходит?       В этот момент Лэнс склоняется к ним, но ясно, что тот и не собирается отвечать на его вопрос.       - Изменения в расписании, прощаний с родителями не будет, мы едем прямо на вокзал, - его голос звучит совсем не так, как несколько минут назад. Более уверенно и четко.       Сердце Кита болезненно сжимается, но он тут же берет себя в руки. Мозг не слушает сердце, поэтому он волен шептать Киту совсем другое, нежели желание увидеться в последний раз и проститься. Так даже лучше. Макки обязательно пришла бы к нему, но тогда все бы поняли, что они хорошо знакомы. У кого-нибудь, да и могла проскочить мысль, что она может быть замешана в его планах побега. И все же Киту хочется еще раз поговорить с ней. Хотя бы потому, что ему нужно попросить ее перепрятать одну вещь, спрятанную под досками в доме. Но лучше уж так.       Единомышленников находится не много.       Салли громко всхлипывает, ее подбородок трясется, будто по нему проходит землетрясение.       - А как же Джим?! Мой брат! Он там!       Лэнс поворачивается к ней, виновато потупив брови, но Кит уверен, что это лишь наигранное чувство. Легко играть в заботливого дядечку и сюсюкаться с девчонкой, которой предстоит умереть, если через несколько минут ты можешь скрыться в другой комнате и больше не разговаривать с ней вообще. Сопровождающий должен провести трибутов по их местам, следить за их расписанием и хотя бы изредка находиться с ними в одной комнате. На этом все. Кит почти слышит слова МакКлейна, когда тот начнет объяснять это плачущей Салли.       - Его отведут домой, и он будет в безопасности. Мы не можем ничего сделать, прости, - говорит Лэнс.       Затем он поворачивается к Киту. Он почти уверен, что тот хочет что-то сказать, но Лэнс лишь пробегается по нему взглядом и отворачивается обратно. То, что действительно удивляет Кита, так это то, что отвечает им Такаши.       - Мы что-нибудь обязательно придумаем, не волнуйся, Салли.       Салли шмыгает носом, но вскоре успокаивается.       Когда они выходят на вокзал, солнце нещадно слепит глаза, а когда погружаются в поезд, тонут в темноте длинного коридора. Лэнс проводит Кита и Салли по их купе и, крикнув: «Через час приходите на ужин!», тут же скрывается в своем. Салли больше не плачет, но отпускать руку Такаши не намерена, поэтому ментору приходиться войти в ее купе вместе с ней. Кит видит его спину в тот момент, когда дверь плавно закрывается за ним, и отворачивается. Купе встречает его чистотой, большой кроватью из дерева и полным отсутствием окон, словно он мог бы сбежать через них, когда поезд на скорости в тысячи миль в час несется по рельсам. Впрочем, кто знает? Как сильно здесь отчаяние накрывает трибутов? Кит узнает об этом на личном опыте спустя ровно три минуты.