Манифест о сокрушении ярости

      Запомните.       Никогда, ни при каких обстоятельствах не спорьте на желание, еще вам не известное. И уж тем более, никогда не играйте с Салли в ладушки.       Потому что вы можете проиграть.       - О, Широ, любовь всей моей жизни, свет моих очей, я тону в твоих прекрасных глазах, - Кит с похоронным лицом опускается на одно колено. – Выходи за меня?       Широ, в общем-то, не имеет ни малейшего понятия, что здесь происходит. Он стоит на месте, широченными глазами пялясь на Кита, и спешно пытается ему отказать, пока Салли прячется за стулом, задыхаясь в собственном хохоте.       На самом деле, их можно понять. Они всего лишь дети и они так давно не веселились – прошло три дня ежедневных тренировок, во время которых они делали все, чтобы запомнить по максимуму. Так что сейчас Кит едва не улыбается вместе с девочкой.       Но он этого не делает, потому что Лэнс заходит в столовую и останавливается как вкопанный, с грохотом уронив планшет. Вся абсурдность ситуации каким-то образом умудряется уместиться на его лице, особенно на подскочивших до лба бровях, и все на мгновение замирают. Кит спешит подняться с колен, но не успевает – Лэнс уверенно шагает вперед, и его лицо становиться возмущенно-разгневанным.       - Кит! Это что еще такое! – он тыкает пальцем Киту в грудь, причем довольно болезненно, и тут же разворачивается к ничего не понимающему Широ. – А ты! Как ты вообще посмел к нему лезть! Он мой, понял?! Я думал, мы друзья, а ты…       Широ поднимает руки в защитном жесте, пытаясь сказать хоть что-то, пока Лэнс продолжает упрямо наступать на него, явно утрируя ситуацию. Салли приходится схватиться за спинку стула, чтобы не упасть на пол от смеха. Кит тоже посмеялся бы, если бы не Лэнс, выглядящий так, будто в любой момент может заклевать победителя. Несмотря на то, что Широ определенно точно сильнее его, Лэнс умудряется быть намного пугающей.       - Лэнс, это Салли виновата, - Кит пытается положить руку на его плечо и развернуть к себе, однако тот противиться, не желая отставать от Широ. – Мы поспорили, на желание, и я проиграл. Лэнс.       Он дергает плечом, замолкает. Кит уверен – испепеляет победителя взглядом, а после все-таки оборачивается, чтобы наградить его не менее убивающим выражением лица.       - Как ты можешь предлагать кому-то выйти за тебя, кроме меня?!       Головой Кит понимает, что Лэнс лишь играет, развивает сценку, однако в его глазах читается настоящее беспокойство и обида, и он осекается, так ничего и не ответив.       Парень все еще смотрит на него и, долго вздохнув, складывает руки на груди.       - Я серьезно, - добавляет он менее эмоционально.       Кит растерянно поджимает губы.       - Я же не собирался по-настоящему на нем жениться, - тихо, немного смущенно.       Господи, это звучит так глупо.       Но Лэнса это не останавливает – он вскидывает брови и щурит глаза, менее обиженно, скорее, хитро.       - То есть, если бы ты по-настоящему женился, то выбрал бы меня?       - Лэнс…       Кит давится воздухом, точно не ожидав подобного. Пытается что-то ответить, как вдруг понимает, что в комнате стало непривычно тихо. Он поворачивает голову, чтобы увидеть шокированные лица Широ и Салли и в одно мгновение осознать, что только что они с Лэнсом сказали.       Вообще-то, никто не знал о их отношениях.       - Так, вы говорите, что вы вместе?       По голосу Широ ясно, что тот не очень-то рад своему открытию. Лэнс как будто и вовсе не считает эту ситуацию странной и разворачивается к нему, напрочь позабыв о вопросе.       - Ну да, - улыбается смущенно и счастливо, и Кит просто хочет притянуть его к себе и крепко-крепко поцеловать.       Он так много просит?       Широ нужно лишь несколько секунд, чтобы выбрать фразу из своего списка-заботливого-ментора и всплеснуть руками.       - Но это же безответственно!       На что Лэнс снова улыбается и, кинув на Кита быстрый, но нежный взгляд, утвердительно кивает.       - Совершенно безответственно! Как и все мои поступки! Но знаешь что? Жизнь у нас только одна.       Внимательный взгляд сканирует сначала его, затем Кита, перебегает снова к Лэнсу и останавливается на нем, превращаясь в усталый.       - И мне опять тебя не переубедить?       - Абсолютно, - сверкающая, уверенная улыбка, которая так идет ему, что сердце начинает тихо мурлыкать.       Широ вздыхает и проводит ладонью по лицу.       - Если бы не обстоятельства, я бы действительно с удовольствием праздновал вашу свадьбу.       Кит не собирается признаваться в этом, но его сердце ускоряется в несколько раз, стоит услышать эти слова. Он на мгновение прикрывает глаза, и под закрытыми веками внезапно вспыхивает невероятно реалистичная картинка – Лэнс стоит около арки, полностью обвитой яркими цветами, и нежно берет его за руку. Теплый ветерок играется с короткими каштановыми волосами, но главное не это – главное то, как правильно сияет золотом кольцо на безымянном пальце загорелой руки и как красиво смотрится Лэнс в белоснежном костюме жениха. Главное то, что Кит в это мгновение понимает, что оно делает его невероятно счастливым, и, раз уж на то пошло, он позволяет себе захотеть, чтобы оно стало настоящим.       Он открывает глаза и медленно тянется к руке Лэнса. Тот поворачивается к нему, немного удивленно, но все же крепко сжимает его руку в ответ, и это придает Киту сил:       - Ты единственный, кто может быть женихом на моей свадьбе.       Не важно, что они знакомы всего несколько дней.       Не важно, что через несколько дней они снова расстанутся.       Не важно, насколько хорошо они друг друга знают.       Они просто влюблены друг в друга, хорошо?       Потому что этого им достаточно.       И этого достаточно Лэнсу, чтобы улыбнуться и, стараясь сдержать внезапно навернувшиеся слезы, согласно кивнуть.       - Ну что ж, я согласен быть женихом только на твоей свадьбе.       Затем он подрывается с места, нервно трет рукой глаза и, взвизгнув что-то о расписании, начинает расталкивать всех по своим комнатам. Кит совсем забыл, что сегодня будет показ. Прежде чем закрыть за собой дверь, Лэнс мягко целует его в губы и желает удачи.       Кит поворачивается к кровати, чтобы увидеть на ней свой тренировочный костюм. Сегодняшний показ много значит для него, и, все еще ощущая на своих губах тепло Лэнса, он наконец-то начинает верить в себя.       Он справиться со всем.

***

      Закрытый показ проводится в конце всех тренировок – на нем трибуты в одиночку предстают перед распорядителями Игр и показывают, на что способны – ничто из происходящего не разглашается публично и единственное, что зрители узнают – оценки за способности трибутов, выставленные им распорядителями, которые оглашаются после обеда, когда все показы уже закончены. Максимальная оценка – одиннадцать, и какая-то бунтарская часть Кита хочет ее добиться, пока другая понимает – простым маханием мечом ее не заслужить. Так что, если верить словам Лэнса, если он не налажает, сможет получить восемь баллов. Совсем не плохо.       Но пока еще слишком рано.       Пожалуй, это первый раз, когда Кит рад, что родился в третьем дистрикте – всех трибутов вызывают на показ по очереди, и, соответственно, ждать ему дают не так много. Однако это не меняет того факта, что он уже устал. Салли только что зашла в зал, а значит, примерно через пятнадцать минут придет и его очередь, но эти пятнадцать минут – самые длинные в его жизни. Да, определенно, это они.       Они вместе с Мэттом сидят в столовой, в самом дальнем углу, и молчат. Точнее, молчит Кит, а Мэтт:       - Блин, Кит, Кит, я в панике. Я ведь совсем ничего не умею. Я полный ноль! Что мне делать? Что мне им показать?!       Он выглядит так, словно не спал всю ночь и на утро выпил стаканов пять какого-то энергетика. Вполне возможно, так и есть.       - Эй, может, построишь какую-то ловушку? Ты же у нас гений-механик?       Кит не может поверить, что позволяет себе так говорить с ним, ведь, по сути, они совсем не знакомы, они враги. Что-то внутри пронзительно воет каждый раз, когда он говорит с ним, с Салли – инстинкт самосохранение, желание жить – победить. Но сможет ли он оставить их проигравшими, когда придет время?       Мэтт медленно хмурится, складывает локти на стол и бормочет что-то про «а это неплохая идея». Всегда пожалуйста, думает Кит.       Он спокоен собран, он уверен в своих силах.       Но его пальцы мелко подрагивают, а легкие замирают от каждого вздоха.       Он ни на секунду не забывал, зачем он здесь и к чему это все идет.       Вообще-то он скоро умрет.       Я выиграю в этой игре, шепчет он себе.       Мысли – белый туман, ураган, тихий и холодный, и каждая четка фраза требует невероятных усилий. Кит не хочет думать сейчас. Ему нужно просто действовать.       Поэтому он даже немного рад, когда над дверьми в тренировочный за загорается зеленая лампочка, и женский голос нарушает шуршание столовой:       - Дистрикт три, Кит Когейн.       Поднимается со стула, вдруг почувствовав, как все трибуты оборачиваются на него, кто-то хватает за подол футболки, заставляя остановиться и обернуться.       - Удачи, зажги там, - Мэтт неловко улыбается, опуская руку.       Кит почти не смотрит на него, но замечает, как крупно дрожит его рука.       - Тебе тоже, не беспокойся, это всего лишь показ, а ты многое умеешь.       Мэтт кивает ему, благодарно и даже удивленно, и это последнее, что видит Кит, прежде чем заходит в зал.       Освещение здесь всегда холодное, неживое, взгляды распорядителей впиваются в плечи и лицо, стоит ему войти. Предыдущие трибуты наверняка впечатлили их, а из третьего дистрикта крайне редко выходили способные воины, и это причина, по которой несколько распорядителей переключают свое внимание на неизменный стол, надежно спрятанный под горой еды. Кто-то все еще смотрит на Кита, но, сдается ему, это только благодаря костюму Оливии, который он имел честь надет на парад. В конце концов, он сам ничего особого из себя не представляет.       Преодоление всего зала требует не только времени, но и выдержки и терпения – очень трудно идти спокойным размеренным шагом под взглядами незнакомцев, когда все нервы и вены отбивают ритм сердца, словно огромные барабаны стуча в ушах. Кит расправляет плечи и сжимает зудящие кулаки, когда добирается до секции с холодным оружием. Клинки приветственно сверкают в свете лам, длинные и короткие, с разными эфесами, широкими и узкими лезвиями – глаза разбегаются, одновременно лаская каждый из них, но Кит заставляет себя собраться – ему нужен только один. Он выбирает тот, что больше всего напоминает его собственный, оставшийся в дистрикте – с простым черным эфесом, средней длины лезвия. Кидает взгляд в сторону, пытаясь понять, как реагируют распорядители на его действия – кто-то заинтересованно следит за ним, но есть и те, кто так и не спешит отрываться от блюд с угощениями.       Ваша ошибка, думает он. Он первый мечник в этом сезоне. Люк и Кайли неплохо метали кинжалы, а дистрикт два был зациклен больше на копьях и оружиях дальнего действия. Но даже если и у них был свой ход конем, если и кто-то из них тоже брал в руки меч, он пожалеет об этом. Потому что Кит собирается выложиться на полную, и вряд ли есть на земле что-то, что сможет быть лучше него в обращении с мечом.       Он заходит в огражденную комнату, которую распорядители могут прекрасно видеть со своего ракурса, и на панели выбирает условия тренировки – бой на мечах. Здесь всего пять уровней сложности и не трудно догадаться, какой выбирает Кит.       Только пятый.       Становится в центр комнаты, как только раздается сигнал о начале тренировок. Рукоять меча удобная, и он сжимает ее еще сильнее, становясь в боевую стойку. Тренировка еще толком не началась, а он уже едва не прыгает от азарта – он вполне мог бы и улыбнуться, только ни один человек в этом зале не заслужил этого.       И когда в одном из углов появляется галлограмма противника, стремительно начинающего атаку, Кит заставляет себя принять самое холоднокровное выражение лица.       Наконец-то он делает то, что умеет.       Галлограмма бестелесна, но звуки ее шагов все равно присутствуют, и по ним Кит определяет, что число его противников увеличилось на двое. Он позволяет галлограмме приблизиться и отражает ее атаку, быстрым движением пройдясь лезвием под ребрами – противник распадается на частицы и исчезает. Свист около правого уха – Кит разворачивается, уклоняясь, перемещается в другую часть зала, пытаясь оторваться от двух мечников. И выбрав подходящий момент, несется прямо на них, внезапно прижавшись к полу, и скользит меж ними на коленях – один удар по ногам и галлограмма исчезает. Будь это реальностью, противник упал бы на землю, лишенный возможности передвигаться, и победа все равно была бы за Китом.       Всего лишь двое, считает он и решительно разворачивается. Звон, с каким мечи скрещиваются, проносится по залу – его путаются пнуть в живот, и приходится отступить в сторону, опуская меч. Галлограмма не похожа не человека – лишь его очертания, светящиеся ярко оранжевым, но в них Кит угадывает реальные движения. Ему дается несколько секунд на передышку, когда бой замирает, и они делают несколько шагов, кружась вокруг друг друга.       Сколько можно медлить, рычит он мысленно и уже дергается навстречу галлограмме, когда движение сзади привлекает внимание – оранжевая стрела бесшумно пролетает мимо него, как раз в тот момент, когда он успевает отклониться назад, спасая корпус от поражения.       Сзади прямо на него начинает двигаться лучник, уже готовя вторую стрелу, а в другой стороне на него снова кидаются, занося меч. Инстинкты срабатывают быстрее, чем мозг успевает хотя бы определить ситуацию, и Кит скатывается в бок, тут же услышав звук соприкосновения меча с полом. Вскакивает на ноги, сердце глухо стучит об ребра, когда он вновь оббегает мечника и начинает наступать на него, сделав из того живой щит от стрел. Тело уже разогрелось, мышцы вспомнили движения, и ему хватает минуты, чтобы разделаться с ним и перейти в наступление – галлограмм больше не появляется, и он понимает, что эта последняя.       Лучник готовит новые стрелы, он не устает и не боится, продолжая подходить все ближе, целясь точно в Кита.       Он не может проиграть какой-то программе.       Человек всегда будет лучше машины, ведь только человек способен почувствовать, как его кровь ускоряет свой бег по венам и все рамки в его голове стираются, когда он преодолевает новое препятствие, ранее для себя невозможное.       Кит пригибается, перебегает к другой стороне зала, когда стрелы преследуют его, впиваясь точно туда, где он стоял секундами раньше. Приближается к лучнику, мечась кометой из стороны в сторону, стараясь опередить бесшумные стрелы.       Они не убьют его, и все же погубят.       Шаг вперед – три влево. Вот его стратегия. И ни одного назад.       Между ними остается несколько метров, самых опасных метров, когда Кит решает начать действовать – и срывается с места, чтобы после связки петляющих шагов, проскользить вокруг лучника и, выбив из его рук меч, плавно пройтись мечом прямо светящейся шее. Самое незащищенное место на теле лучника, поскольку им нужен тонкий и легко сгибающийся материал, чтобы удобно целиться, и Кит выигрывает, пока цветные частички растворяются в воздухе.       Тишина прерывается коротким гудком, оповещающим об окончании тренировки. Кит поднимает голову и пробегается взглядом по всем распорядителям. На их лицах удовлетворение и заинтересованность, и Кит считает, что неплохо поработал, пока не встречается с внимательными глазами Пидж Гандерсон. Главный распорядитель Игр смотрит на него в ответ и вдруг медленно, почти незаметно кивает.       Что это, черт возьми, значит?       Кит резко отворачивается и спешит выйти из тренировочной комнаты, с грохотом укладывает меч на место, пока волна чего-то непонятного поднимается внутри. Разве распорядители должны так явно выражать свое одобрение? Разве они считают нужным это делать? Уже у самого выхода из зала он срывается на бег и влетает в лифт, прижавшись к стенке. Пидж Гандерсон – главный палач на его казни, и что вообще может означать этот кивок?       Соберись. Ты, наверное, понравился им, вот и все. Все хорошо.       Но на самом деле нет ничего хорошего.       Он обязательно спросит об этом Лэнса.

***

      Как только он приезжает на свой этаж, Широ сразу же набрасывается с кучей вопросов. Но Кит не может на них ответить. Он вообще не может выдавить из себя ни звука. Странное поведение распорядителя на показе, волнение свое и чужое, напряжение в столовой и комнатах, выдавливают из подсознания новые и новые причины, чтобы вновь вспомнить.       Это Голодные игры.       Уже забыл, да?       Его тело беспрекословно слушается, но сердце – БАМ, БАМ, БАМ. ПОРА ПРОСНУТЬСЯ И ЗДАВО ПОСМОТРЕТЬ НА ВЕЩИ.       Пока не поздно.       Кит запирается в своей комнате и падает на кровать, скручиваясь в позу эмбриона. Волнение, возбуждение и страх – ужасное сочетание.       Ужасная жизнь.       Ужасная судьба.       БАМ, БАМ, БАМ.       Приходится на мгновение задержать дыхание и прислушаться, чтобы понять, что эти звуки – не только стук его сердца. Кто-то настойчиво колотится в его дверь.       БАМ, БАМ, БАМ.       Кто это может быть? Миротворцы пришли забрать его по приказу главного распорядителя? Вот что означал тот кивок?       Кит зажимает уши руками и сгибается еще сильнее. Это слишком громко. Он просто хочет спокойствия.       - Кит?!       Голос глушиться дверью, но Кит узнает его сразу же.       - Кит?! Ты в порядке? Пожалуйста, открой дверь.       Потому что именно в этом голосе он находил свое спокойствие.       Кит поднимается на дрожащих руках, обернувшись к двери. Лэнс снова начинает стучаться, неразборчивое бормотание прерывает безуспешные попутки выломать дверь, и он снова начинает звать:       - Кит, я знаю, что ты здесь. Я очень беспокоюсь за тебя. Просто дай мне войти, ладно?       Воздух тяжелеет в несколько раз, но Кит заставляет себя подняться с кровати. Взволнованный, почти испуганный голос Лэнса – то, что он не может игнорировать. Он не может пожертвовать им из-за собственного страха.       Замок в двери поддается не с первого раза, дрожащие пальцы слетают с ручки, но когда дверь открывается, он видит обеспокоенное лицо Лэнса, такое родное. Парень оглядывает его с головы до ног и, сразу поняв его состояние, шагает вперед.       - Кит, что же с тобой случилось.       Это не вопрос. Во всяком случае, он не требует ответа. Лэнс лишь укладывает Кита обратно в постель и, закрыв за собой дверь, садится рядом. Кит ниже его лишь на несколько сантиметров, но сейчас, свернувшийся в клубок у его бедер, выглядит таким маленьким, таким беззащитным. Слишком невинным и хрупким для своей участи. Лэнс легко проводит рукой по его спине и наклоняется, чтобы уложить его голову себе на колени. Кит вздрагивает и прижимается к нему, обвив талию руками.       - Успокойся, Кит. Сейчас тебе ничего не грозит. Они не смеют трогать трибутов до Игр, - он прикусывает язык, чтобы не сказать лишнего. – Может, ты лучше расскажешь, как все прошло?       Кит проводит цепкими пальцами по его позвоночнику, пересчитывая каждый позвонок, снизу вверх и обратно. На Лэнсе мягкая водолазка, и она совсем не мешает этому занятию. Даже сквозь одежду он чувствует его запах. Приятный, родной. Успокаивающий. Ему требуется время, чтобы прийти в себя, и Лэнс понимающе ждет, медленно поглаживая его волосы, спину и плечи теплыми руками. Наконец, Кит поворачивается к нему лицом и прерывисто вздыхает.       - Если честно, все прошло довольно неплохо, - тихо отвечает он и закусывает губу, вновь вспомнив о произошедшем.       - Тогда почему ты так отреагировал?       - Пидж Гандерсон, - только и говорит Кит.       Руки Лэнса замирают, и следующий вопрос он задает более серьезно:       - Что случилось?       - После показа она посмотрела на меня и… кивнула.       Кит чувствует, как глубоко вздыхает Лэнс, его руки снова начинают движение, и он без слов понимает, что все намного лучше, чем он думал.       - Так это же хорошо, - говорит Лэнс тихо. – Значит, ты понравился ей.       Кит молчит, перебирая края его водолазки.       - Ладно, может, я просто перенервничал.       - Ну что ж, - и по голосу он понимает, что Лэнс улыбается.       Его заставляют сесть, и Кит с неохотой подчиняется. Он знает, что его волосы наверняка спутались и лежать на голове вороньим гнездом, а спортивная форма помятая и грязная. Но Лэнс, если и замечает это, совсем не придает этому значения и наклоняется вперед, чтобы тепло и неспешно поцеловать Кита в губы.       И Кит моментально забывает о том, что минуту назад едва не терял сознание от страха.       Он отвечает ему, позволяя пустить в дело язык. Позволяет дотронуться до своего плеча и позволяет себе прижаться ближе. Разрешает превратить себя в пластичную, податливую глину и лепить из себя все, что только Лэнс захочет.       Поцелуй выходит не долгим, и Лэнс отстраняется первым, чтобы отправить Кита в ванную, а после – переодеваться.       Они вдвоем приходят в столовую. Широ и Салли уже сидят за столом, как всегда быстрее всех, болтая о прошедшем показе. Они мгновенно поворачиваются и замолкают, стоит им приблизиться к столу. Широ выпрямляется, сканируя взглядом Кита.       - Все в порядке?       Лэнс улыбается и отвечает сам:       - Лучше не бывает.       Салли снова начинает трещать о показе, о странных лицах распорядителей, и Кит замечает, что она и слова не упоминает о Гандерсон. Лэнс толкает его под столом ногой, заставляя вернуться к еде. Не секрет, что они все ждут только объявления результатов показа. Кит есть совсем не хочет. Большие блюда завалены едой и пахнут так аппетитно, что начинает урчать живот, но как только Кит подносит вилку ко рту – все желание разом пропадает.       - Попытайся поесть, я знаю, ты нервничаешь, но все будет хорошо.       Кит резко вскидывает голову, уронив вилку на тарелку – так противно звенит, и он еле успевает поймать ее до падения на пол.       Нельзя просто так взять и перестать есть перед самыми Играми.       Ушедший аппетит шлет его подальше, но Кит еще раз вздыхает и заставляет себя съесть хотя бы чуть-чуть. Потому что сейчас он должен делать то, что надо, а не, что хочется, если все еще надеется выиграть.       Обед заканчивается нескоро, во всяком случае, так кажется Киту. Все предельно медленно рассаживаются на диванах перед телевизором, и Салли громко взвизгивает, когда на экране появляется герб Капитолия – новости начались и сейчас они все узнают.       Время, которое дается, чтобы на экране появилась оценка – пять минут, не меньше. Очередь медленно доходит до третьего дистрикта, Салли достается четверка. И надо сказать, что через бетонную стену напряжения Киту все-таки удается удивиться, ведь четыре – вполне неплохая оценка, тем более для Салли. Широ поздравляет девочку, что-то тихо говоря, склонившись к ней.       На экране высвечивается фото Кита, и все замолкают.       Лэнс сжимает его руку и подается вперед, пока сам Кит старается как можно сильнее прижаться к спинке дивана. И тут на экране вспыхивает – десять!       - Десять!       Лэнс до боли сжимает руку, подскочив на месте. Кит не успевает ничего сообразить, как парень усаживается к нему на бедра и, обняв его лицо ладонями, начинает радостно щебетать.       - Десять, Кит! Молодец! Ты просто молодец!       Он страстно целует его, чем выбивает из Кита удивленный вздох, но, знаете, он совсем не против. Лэнс отстраняется с счастливейшей улыбкой, продолжая бормотать похвалы и то, как сильно он им гордиться. Кит облегченно выдыхает. Десять. Все хорошо. Лэнс все еще сидит на его коленях, когда раздается недовольный голос Широ:       - Парни, давайте вы будете праздновать не здесь?       Лэнс поворачивается к победителю, невинно улыбаясь, однако с Кита все-таки слезает. Они досматривают передачу до конца. Все получают около пяти, Мэтт удостаивается семерки – значит, он смог придумать, чем заинтересовать распорядителей.       Как только оглашаются все оценки, Лэнс хватает Кита за руку и уводит из комнаты. Они молча петляют по коридору, сворачивая несколько раз, и Кит понимает, что их путь лежит не в его комнату. Уже хочет спросить, однако они поворачивают еще раз – и останавливаются у двери, совершенно обычной.       Лэнс оборачивается, положив свободную руку на ручку двери.       - Это моя комната. Я подумал, что сидеть все время у тебя довольно нечестно.       Кит недоумевающее на него косится.       - Ты хочешь показать мне свою комнату? Разве они не одинаковые?       Лэнс щурит глаза, пожимая плечами.       - Ну, я здесь уже не один год и успел ее немного обжить.       Он открывает дверь и медленно втягивает Кита внутрь. Свет включается автоматически, давая сразу разглядеть детали – не огромную кровать, намного выше и шире чем у Кита в комнате, и не большое зеркало около двери, и длинный шкаф. Детали – несколько папок с бумагами, наверное, их расписание, на столе; много фотографий с каких-то модных показов и важных людей с мелкими подписями по углам; пара цветных браслетов, висящих на столбике кровати. Кит застывает посередине комнаты, разглядывая необычную обстановку. Лэнс действительно неплохо здесь устроился. Эта комната – его, а не какое-то безликое помещение. Лэнс усаживает Кита на кровать и, выудив что-то из шкафа, исчезает в ванной, пообещав скоро вернуться. Говорит, что хочет что-то ему показать.       Кит не против посидеть здесь еще чуть-чуть – все интересное, цветное, но не дикое – живое, яркое и почему-то напоминает о тех редких, блаженных лучах солнца в один морозный и ясный зимний день, когда снег беззаботно хрустит под ногами, а птицы, распевая звонкие баллады, во всю скачут по крышам домов. Дверь ванной открывается, и Кит поворачивается, чтобы рассказать Лэнсу об этом, но так и замирает с открытым ртом.       Лэнс стоит на пороге ванной в одном халате, накинутом на что-то невероятно тонкое небесного цвета и кружевное. Он бесшумно проходит вперед и скидывает легкий халат с загорелых плеч, и Кит нервно сглатывает, вцепившись руками в покрывало. Светлая шелковая ткань переливается от каждого движения – когда Лэнс подходит ближе, когда хитро тихо смеется. Кружевная ленточка оплетает его плечи, почти прозрачной спускаясь по подтянутому загорелому телу – по груди и прессу, и заканчивается у короткого кусочка ткани, не так уж и хорошо закрывая область таза. А дальше – прекрасные длинные ноги, тонкие и изящные. Кит оглаживает взглядом красивые бедра, острые колени, и едва ли замечает, каким тяжелым стало его дыхание.       - Нравится?       Лэнс подходит к нему почти вплотную, легко крутя бедрами, этими господи-боже прекрасными бедрами. Кит поднимает на него помутневший взгляд, совершенно забыв о том, что может говорить.       - Лэнс, это…       - Это мой подарок за отличный результат показа. Можешь потрогать, если нравиться.       Он шагает вперед, прямо на кровать, и Кит инстинктивно поднимает руки, сжимая ими бедра. Лэнс усаживается на него, выглядя при этом как само совершенство, и довольно улыбается, заметив, каким голодным взглядом Кит его пожирает. Буквально. Пожирает. Он укладывает свои руки Киту на плечи и наклоняется, еще не целуя, но обещая.       - Так, тебе нравится?       - Боже мой, - только это и выдает Кит, немного хрипя.       Но этого оказывается достаточно. Воздух между ними раскаляется, опаляя все доступные участки тела, слышно только шуршание одежды и громкое, тяжелое дыхание. Надо сказать, за эти дни Кит стал значительно смелее.       Он прижимает к себе Лэнса, через тонную рубашку можно почувствовать кружевную ткань на его груди, и сам целует его, абсолютно всепоглощающе. Раньше Кит отдавал ему все, всего себя лишь за его взгляд, но сейчас Лэнс именно тот, кто вцепляется в его плечи и тихо постанывает в поцелуй, стоит ему легонько прикусить его губы. Он медленно смещается вниз, переходит поцелуями на челюсть и спускается к шее, едва не вгрызаясь в нее, жадно. Отрывается и совершенно безотчетно вжимается в Лэнса, зализывая легкий укус. В этой прозрачной одежде он словно неземное существо, до невозможности прекрасное.       Лэнс требовательно тянет за края его рубашки, заставляя ее снять. Горячие руки тут же прижимаются к оголенной груди, нежными движениями вырисовывая невидимые узоры. Кит тихо рычит, сильнее сжимая его бедра, пока Лэнс внезапно поднимается с его колен и тянет за собой. Он заставляет его снять и брюки, и Кит невольно задается вопросом – зачем надо было заставлять его одеваться, если сам же потом начинает его раздевать? Но это не важно, потому что его вновь толкают на кровать, и горячее гибкое тело опускается сверху, призывно прижимаясь. Кит пытается взять инициативу на себя, однако его останавливают – Лэнс что-то хихикает и вновь усаживается на его бедра, и сверху вниз он выглядит еще лучше, а его улыбка – многообещающей. И когда он наклоняется и, прикрыв глаза, шепчет:       - Хочешь меня, любовь моя?       Кит задыхается.       И когда сам Кит вместо ответа говорит ему:       - Я люблю тебя.       Он слышит, как у Лэнса тоже перехватывает дыхание.       - Я тоже люблю тебя, - отвечает тот и сокращает расстояние между их лицами, чтобы разделить на двоих еще один поцелуй.